Сергей Сурин – Английский футбол. Вся история в одной книге. Люди. Факты. Легенды (страница 23)

А тем временем, как это ни странно, футбольные матчи в Англии продолжаются. Возникает парадоксальная ситуация. Идет война. Гибнут — и с каждым днем все больше — граждане Британской империи, и при этом на стадионах продолжается обычная футбольно-развлекательная сага, отвлекающая население от ощущения устойчивой ненависти к врагу. Пикантность ситуации заключалась в том, что всеобщую мобилизацию Англия до 1916 года не объявляла — надеясь на то, что с врагом можно будет справиться силами добровольцев. И многих данное положение дел коробило. «Таймс» печатает возмущенное письмо: «Каждый клуб, который сейчас держит у себя профессиональных футболистов, укрывает солдат от требуемого набора. А каждый зритель, который сегодня платит, проходя на стадион, вносит свой посильный вклад в победу Германии». Футбольная Ассоциация делает официальный запрос в Военное министерство — следует ли прекратить проведение турниров. Из министерства приходит удивительный ответ: думайте сами, решайте сами — играть или не играть.

Дальнейшие переговоры привели к любопытному компромиссу: матчи проводить можно, но в перерыве каждой встречи в обязательном порядке на стадионах должна проходить агитация и набор в вооруженные силы.

Кстати, королевские скачки в это время также не приостанавливались, но по этому поводу «Таймс» пафосных писем не публиковала.

Впрочем, Линтотта все это уже не волнует. Он одним из первых записывается в знаменитый Футбольный батальон, и перед тем как попасть в роковую французскую бойню, отправляется в Египет, чтобы оградить Суэцкий канал (то есть доступ к нефти) от турок, захвативших Синайский полуостров. Сделать это оказалось не очень трудно — достаточно сказать, что англичане потеряли в тех боях всего 22 человека (то есть два полных футбольных состава), тогда как турки — не менее полутора тысяч (три полные футбольные Лиги).

Отработав египетскую вахту, Линтотт переправляется во Францию, где происходит уже настоящая, триумфальная пляска смерти. Ну а если уж погибать, так в битве при Сомме — там в первый же день полегло около 20 тысяч британских солдат, одним из которых был и Эвелин Линтотт.

Линтотт повел взвод в атаку — шел под огнем не горбясь. Когда первая пулеметная очередь свалила его в центре поля боя, он поднялся — как профессиональный боксер после нокдауна. Ведь еще не выполнена установка тренера, соперник не выключен из игры, а значит надо идти вперед, чего бы то ни стоило. Подумаешь — пуля в груди. Вторая пулеметная очередь снова сбивает его с ног — но Линтотт встает на колено, вынимает револьвер, показывая бойцам, что нет пути назад, и в который уже раз ведет команду за собой, пока третья решающая очередь не ставит точку в его искрометной судьбе.

Линтоту было тогда 33 года — сколько же еще может быть Учителю…

Повезло ли Вудворду, который выжил, но получил тяжелое ранение (легких ран Первая Мировая Мясорубка практически не производила)? Это уже другая история. Меняться судьбою, а уж тем более не глядя, как на фронте говорят, — Линтотт не стал и отыграл свой матч без дополнительного времени.

Тело его не нашли. Остались фотографии, блокноты с записями, документы.

И три книги.

Так сверкнула и погасла звезда Эвелина Линтотта — человека с благородным лицом, школьного учителя в центре поля.

3.4 Без права на ошибку

В Британии не любили чужаков. Да где ж их любят? Чужак — подозрителен, он не такой, как принято в данной местности. Таит в себе угрозу. Это бомба замедленного действия — рванет в самый неожиданный момент. Другое дело, свои: свой, конечно, и убить может, и ограбить — своего же, — и по голове по-свойски дать, — но как-то, согласитесь, от своего по морде получать гораздо приятнее. Естественнее.

Нам уже известно, что при Эдуарде I в 1290 году из Англии изгнали евреев — это был первый подобный случай в европейской истории. Многие англичане, включая короля, одалживали деньги у еврейских ростовщиков, — понятно, что денег все время не хватает, а ростовщики как раз предлагали взаймы — причем в самый неподходящий момент: как раз, когда они в самом деле были нужны. Раз предлагают — надо брать. Но уж очень не хотелось потом отдавать, да и нечего было — расходы хронически превышали доходы. Все это нервировало и раздражало английских граждан. И тогда король и его остроумное окружение придумали как выйти из этого щекотливого долгового положения. Часть евреев можно ликвидировать за нервирование английского народа, а остальных выгнать с острова. И тогда долги можно вообще не отдавать. А конфисковав оставленное имущество, можно пополнить поредевшую казну и укрепить собственность королевской семьи.

Примерно через сто лет во время восстания Уота Тайлера не повезло фламандцам, осевшим в Лондоне и преуспевшим в торговле. Восставшие, которым не нравилось доминирование чужаков в торговле, останавливали в столице прохожих и требовали сказать по-английски «хлеб» и «вода». Любой фламандец говорил эти слова с акцентом — уж больно непростые там звуки для иммигранта, — так что в тот злополучный день многие фламандцы иммигрировали во второй раз — на тот свет.

Первые темнокожие общины появились в Британии при Тюдорах, в XVI веке — в большинстве своем при Елизавете I. Появились и прижились: на территории самой Англии никогда не было рабства, да и угрозу коренным британцам негры и метисы не представляли — в долг под проценты не давали и в торговле не конкурировали. Ну а когда в XIX веке сформировалась Британская империя — крупнейшее из когда-либо существовавших в истории государств, над которым, как известно, никогда не заходило солнце, — к Туманному Альбиону потянулись иммигранты со всех колоний. И белым во многих сферах британской деятельности пришлось потесниться.

Но кто-то с другим цветом кожи должен был первым выйти на футбольное поле…

Эндрю Уотсон

Эндрю Уотсон родился за 6 лет до футбольной эры (1857) в Британской Гвиане (ныне Гайане), приютившейся на северо-востоке Южной Америки. Уотсону повезло: он был сыном шотландского сахарного магната Питера Миллера, который присмотрел себе в жены тамошнюю темнокожую девушку по имени Роза Уотсон — они же там все симпатичные, на юго-востоке Южной Америки… Ребенка перевозят в Британию, где он, дойдя до соответствующей возрастной кондиции, усердно изучает философию и математику в университете Глазго, превосходя своих сверстников в науках и демонстрируя неординарные способности в футболе.

Неудивительно, что уже в 19 лет его берут в клуб «Гроув Парк» на позицию крайнего защитника — причем Эндрю мог играть как слева, так и справа. Чего только он не мог: в этом небольшом клубе он работает еще и в качестве секретаря-администратора, подтверждая высшее образование. Качественный рост необычного защитника (мало того, что темнокожий, так еще и образованный) продолжается — сначала Уотсона включают в состав сборной Глазго на матч со сборной английского города Шеффилд (шотландцы выиграют с минимальным счетом), ну а затем, в 1879 году, приглашают в самый престижный клуб Британии — «Куинз Парк».

Таким образом, Эндрю Уотсон стал первым темнокожим футболистом Великобритании и первым темнокожим футболистом, выигравшим футбольный турнир: через три года его команда стала обладателем Кубка Шотландии.

Шотландский «Куинз Парк» того времени — это как «Манчестер Юнайтед», «Ювентус» и мадридский «Реал» в одном флаконе: игроки этой команды стали основой первой в истории национальной сборной по футболу — сборной Шотландии 1872 года, приняли непосредственное участие в организации Кубка Англии, Кубка Шотландии и шотландской Футбольной Ассоциации. И появление темнокожего футболиста в составе такого клуба было, мягко говоря, неожиданно. Это, если бы сегодня в основном составе «Реала» вышел молодой оленевод из Северо-Восточной Сибири. И не просто вышел, а заиграл, оказавшись на своем месте, и не просто заиграл — а повел бы за собой команду…

Однако именно это делал на поле Эндрю Уотсон — он хорошо владел мячом, быстро переходил от обороны к атаке, был думающим футболистом (образование помогло) и точно пасовал.

И еще ему основательно везло: первый темнокожий футболист не испытывал какой-либо серьезной дискриминации. Во-первых, Уотсон был джентльменом, образованным молодым человеком из состоятельной семьи. А во-вторых, в Шотландии в то время гораздо больше «доставалось» ирландским эмигрантам, которые, убежав от голода в своей стране, оказались на самом дне шотландского общества. Именно ирландцы стали героями местных анекдотов — ну, как у нас чукчи и Василий Иванович Чапаев. Конечно, могли случаться проявления расизма на бытовом, уличном уровне, но зафиксированных записей об этом не осталось.

Зато осталась запись иного рода: во время финального матча Кубка Шотландии в 1881 году игрок «Дамбартона» Маккинон ударил Уотсона. Судья пропустил этот момент, но шотландская Ассоциация вызвала обоих на специальное заседание и заставила Маккинона публично извиниться — футболисты пожали друг другу руки. Уотсона уважали и в обиду не давали.

В марте этого же года Уотсон был приглашен в сборную Шотландии, чтобы на лондонском «Кеннингтон Овале» его команда разгромила англичан 6–1, отомстив за обезглавленную тремя веками ранее Марию Стюарт. Таким образом, Уотсон стал первым темнокожим футболистом, сыгравшим за национальную сборную и первым темнокожим капитаном национальной сборной. Через два дня «клетчатая материя» также на выезде одолела Уэльс 5–1, а через год Эндрю сыграл свой последний матч за сборную Шотландии — шотландцы, по сложившейся уже традиции, победили англичан, на этот раз в Глазго. Следующий темнокожий футболист вышел в составе сборной Шотландии через 122 года…