Кариотский: При чем здесь: кого больше любит? Я хотя и неверующий, но знаю: у Бога все равны. Бог всех одинаково любит.
/Немцов смеется./
Немцов: Равны по-разному, милый друг. Кто-то ровнее…
Пересветов: А карасям рано о Боге думать. Вот, отслужишь свое, хлебнешь горя вместе с морской водой, тогда поглядим какой ты верующий.
Кариотский: А без горя нельзя?
Галун: /Кариотскому/ Э! Нэ штопоры, рыба!
Пересветов: Много языком мелишь, молокосос! Держи надраено! Живее!
Пашин: Все это дурман, Леша. Миф. Фантасмагория. Впрочем, и дурман имеет право на свободу. Свобода для всех – так справедливо. Но кто знает, может, с басней про Христа сноровистее годковщине голову открутим?
Пересветов: Ты открутишь? У самого того гляди «тыква» покатится!
Немцов: /Пашину/ Любезнейший Павел Семенович, борьба со злом – деяние, увы, не для горшечников, но богов. Вы же не способны быть богом. Вы путаете людей и идеи и, вместе с мыслями, отрубите головы в которых эти мысли живут… Впрочем… La folie est sacree – безумство свято. (Фр.)
Пашин: Чего?
Немцов: Все славно!
Пашин: Что вы можете понимать в Свободе, ограниченные, жалкие люди?! У вас никогда не было Свободы, вы не способны познать этого счастья! Делаете рабом Кариотского потому как сами несвободны, потому как плебеи. У вас не было Свободы и нет. И вообще нет у вас ни единой справедливой мысли за душой!
Пересветов: Врешь, оратор! Есть у нас за душой… размышленьице. /Показывает кулак./ Во! Достанешь меня, демократ, не посмотрю что годок мой, щёлкну разок – мало не покажется. Нагружу – не обмозгуешь!
Немцов: Полноте, господа! У каждого из вас кроме кулаков и свободы есть еще милое, возлюбленное создание, мать, отец, родные пенаты…
Пересветов: /Немцову/ И ты… замолчи, змеёныш!
Немцов: Чего-с взбеленились, Петр Сергеевич! Вспомнили отчий дом, босоногое детство? Ах, оставьте! Вы ведь не из тех чьи глаза в воде сыреют? Мерзкое отрочество, ужасная юность…
Пересветов: Пока живой, студент, закрой рот!
Немцов: Не смею возражать… Однако, позвольте заметить, насколько насытился Немцов вашим утонченным, банальным обществом, господа матросы! Всеми вашими салонными выражениями и кулуарными мечтами. Которое из черствых сердец может понять, как скучает ухо эстета по родной французской речи?!
Пересветов: /Кариотскому/ Леший, не стой на концах!
Немцов: Ну почему, почему миллионы негодяев хотят, чтобы я гнил в ржавых трюмах и терпел смешные, но пошлые рыла? Впрочем, все зло во благо…
Пашин: /передразнивая/ «Рыла…» Чего ж не откупился от службы заодно с другими «негодяями»?
Немцов: О! Как вы беспощадно молоды к себе, мой друг. Если эпоха не будет к вам жестока, то поймете – жизнь измеряется умом, а глупасть деньгами. Увы, увы! Но жизнь бывает настолько глупа, что у умных людей подчас не хватает для нее денег. Впрочем, человекам часто деньги заменяли не только ум, но и жизнь…
Пашин: Чушь! Жизнь – это борьба! Если хотите по-спартански. Или как: «Иду на вы!» Борьба за победу идеалов, гуманистических идеалов. И счастлив тот, кто всего себя и всю жизнь свою посвятил этой борьбе!.. Давай через киповую планку! А ты, Немцов, мёртв для идеалов человечности, мёртв для Свободы и Справедливости, мёртв даже для самого себя… Ты – шлак, пустышка.
/Немцов смеется./
Пересветов: Добавь шлагов! Это твой птенчик под крылышком мёртв. Аж посинел весь от страха.
Пашин: А мы его в обиду не дадим. Выше голову, Леша!
Кариотский: /вполголоса/ Сволочь… /В голос/ Мучение одно с капроновым концом…
Немцов: /Кариотскому/ Браво, браво, Парнас! Splendide!3 Заводи на шпиль! /Пересветову/ Любезнейший Петр Сергеевич, не станем запрещать безумцам быть безумными… В противном случае жизнь перестанет быть игрой.
Пересветов: /о Пашине/ Дать бы ему!
Галун: Добро жэ вив си з гонором, мориманы! Колы на коробци разом служытэ, так вплитайтэсь в одын коринный швартов! Слухай мою команду: и – и – раз! И – и – раз!
/Моряки вытягивают на борт коренной швартовый конец./
Пиддай! Закрипы! О, цэ добрэ, мориманы! Нэмцив, Пэрэсвэтив, ну-ка торпэдкою на бак гачкы пидбыраты!
Пересветов: Пускай молодой летит.
Галун: Так вин жэ покы нэпысьмэнный. Давай, ходок, нэ жмысь!
/Пересветов и Немцов уходят. Галун Пашину и Кариотскому:/
Очи на швартовый, мориманы! ГКП – Ют! ГКП – Ют!
/Голос старпома в радиотрансляции по верхней палубе: «Есть, ют!»/
Тырщ старпом, завели дополнительные швартовые концы. Приступили к обтягиванию.
/Голос старпома по верхней палубе: «Добро, Галун!
После обтягивания от мест отойти.»/
Есть, тырщ старпом! /Отключив связь/ О, цэ добрэ, в Хрыстофора Колумба душу!
/Голос Немцова в радиотрансляции по верхней палубе: «Ют – бак!»/
Есть, ют!
/Голос Немцова: «Подбираем якоря…»/
Давай оба…
/Доносится шум работающих баковых шпилей – выбираются якорные цепи/
Стоп! Давай правый! Стоп! Теперь левый немного… Стоп! Ещё левый… Трещат… Стоп! Стопори, Немцов! От мест отойти!
/Голос Немцова в радиотрансляции: «Есть, от мест отойти!»/
/Отключив связь/ О, цэ добрэ, парубкы! Видповзай вид мисць, червонофлотци!
/Уходит./
Пашин: /Закуривая и предлагая Кариотскому/ Не желаешь, Лёша?
Кариотский: Нет.
Пашин: Что так?
Кариотский: Противно… Да и, не хочу как все.
Пашин: А я считаю несправедливым отказывать себе. Даже если мне и не надо – всё равно буду! Вот и курю тоже: сам не хочу, а курю… чтобы не отказывать, чтобы свободнее жить.
Кариотский: Вольному воля…
Пашин: Знаю, ты стихи пишешь? Хорошо. В стихах просторно. И на гражданке писал?
Кариотский: Писал… и писал. Да сжигал, что писал…
Пашин: Почему сжигал?
Кариотский: Несовершенство…
Пашин: По какому праву несовершенство?..
Кариотский: Да, от того что… страдаю. Несовершенен я сам… Как набросок, черновик, графика судорожной рукой со злости. Кто-то, как эскиз нарисовал меня, недоделал, не долепил и оставил… И теперь я тоскую и зову, мучаюсь и страдаю! И нет выхода, никуда не уйти… Загребли на флот, и вот… Всюду море, море, вода. Глупая, однообразная и бесконечная, вечная вода! Зачем, скажите мне, зачем человечеству столько воды?! Это… железо, проклятое железо под ногами, сверху, вокруг! Куда ни пойдешь – всюду железо, борт и море, и годки с издевательством и измывательством! Где ты, Свобода? Чья муза тебя сейчас воспевает? Чью душу ты сейчас убаюкиваешь в своей колыбели?! Конечно…
Пашин: А для меня Свобода – это борьба. Я свободен, когда стою на стороне угнетенных, на стороне попранной справедливости. И в каком-то смысле, ты даешь мне причину быть свободным, Леша. Когда я защищаю твою убогую душу, то чувствую, что живу… и живу не зря. Знаю тогда – я не раб, не раб, не быдло и не холоп! Знаю тогда – такие как я будут строить и строят «Новое Общество», Леша! Общество свободное от фанатизма и тирании. Наш идеал: Че – ло – ве – ко – лю – бие. Он сядет на троне!
Кариотский: /морщится/ Человеколюбие… Красиво.
