Державцев: Но, помните, Николай Александрович, у моряков не всякое худо без добра.
Старпом: /Державцеву/ Наверное, вовремя, товарищ командир, показать батюшке его каюту или, как говорится… келию. /Смеётся./
Державцев: Покажите. И, прямо сегодня пожалуй, можете из гостиницы и перебираться. /Старпому/ Скажи дежурному чтобы выделил парочку матросов в помощь; баталер – комплект белья; боцман – спасательный жилет и всё такое… / о. Николаю/ Жена у вас есть?
о. Николай: Нет. Принял сан в безбрачии.
Старпом: Один, как шхуна в океане!
Державцев: Это ничего! Одному и погибать не страшно… Ну, да ладно, старпом. Довольно соловья баснями кормить. Николай Александрович поди и не рубал с дороги.
Старпом: Понял, товарищ командир. Прошу на эсминец!
о. Николай: С Богом!
/Поднимаются на борт корабля. Выбегает со сводкой погоды Галун./
Галун: Тырщ командир, тырщ командир!
Орешек: Смирно!
Державцев: Вольно.
Галун: Тырщ командир, в гавани объявлен «Декрет три». Береговые Припы грозят усилением ветра.
Державцев: Усиления нам только нехватало… Увольнениям «дробь»; разве что с моего «добра». Ютовым на ют, шкафутовым на шкафут: завести дополнительные концы. Держать нос по ветру! По «усилению» мне доклад через каждые полчаса. В «Рубке» – вахта. Выполнять!
Галун: Есть!
/Все уходят. Орешек один./
Орешек: Теперь держись, братва! /Смеётся/
/В корабельной радиостанции раздаётся команда Голуна: «Ютовой и шкафутовой швартовым командам прибыть на правый шкафут. Форма одежды: рабочее платье, бушлат пилотка, спасательный жилет!» Через короткое время на шкафуте выстраиваются швартовые команды. Среди них
Пересветов, Немцов, Пашин. Кариотский рассеянно выходит Без спасательного жилета./
Пересветов: /Кариотскому/ Где жилет, карась?! Тормозишь.
/Выходит Галун. Он есть орехи, раскалывая их рукоятью пистолета./
Кариотский: Сейчас! Я… сейчас!
Галун: Що скрутылись, як цуцыкы, мориманы? Салага, дэ жылэтку пропыв? Давай торпэдкою!
Пересветов: Стишки наверно чирикал!
/Кариотский убегает./
Галун: Братци! Витэр зовсим охамив. Хавань в дэкрэти. Наша задача в тому, щобы бокы цили буллы, завэзты додаткови швартови! Зараз накынэм пэтэлькы на палы и стыснымось! Вси зрозумилы? Добрэ!
/Матросы принимаются за работу./
Скоришэ, скоришэ, мориманы! Пашин, Нэмцив, Пэрэсвэтив, що вы як караси замучени рухаетэсь? Аж по два з половынкою море видпахалы! Пашин, чэрэвыкы в пэтли нэ сунь! Швартуватэся нэ тоби анархию на коробци розводыты.
/Устанавливает связь с главным командным пунктом./
ГКП – Ют!
/Голос старпома в радиотрансляции по верхней палубе: «Есть ют!»/
Проверка связи!
/Голос по верхней палубе: «Пять баллов!»/
Добрэ! ГКП-Ют, ютовая, шкафутовая швартовые команды по местам.
/Голос старпома: «Добро, ют!»/
Пересветов: Пашин, как привык за дверную ручку замполита цепляться так и швартов тягает. Карасей гонять не желает, пускай сам теперь концы волочит!
Пашин: И не побрезгую, матрос Пересветов! Ради победы справедливости, ради торжества гуманного отношения к человеку, решусь на все!
Галун: ГКП – Ют!
/Голос в радиотрансляции: «Есть, ют!»/
Коренной не трогаем… Заводим два швартовых через киповые планки на пал и обтягиваемся.
/Голос: «Добро, Галун! После отработки с
концами двух матросов на баковые шпили!»/
Галун: /отключив связь/ Эй, студэнт, що ты з киповою планкою як з дивкою возышься? Нэмцив, як по французькы будэ «возышься»?
Немцов: Увы, студенческие, блаженные годы давно миновали мой страстный ум… А нынче лишь вы, с этим утонченным юмором, пока еще остаетесь мучительной реальностью…
Галун: Ничого! Прылипыты тоби кип зирочкы за твою роялю и будэ тоби друга рэальнисть, друга Франция. /Пашину/ Эй, дэмократ, накыдай швартив на цю талию, так дывысь щоб пупок нэ розвязався.
Пашин: Ладно болтовню разводить, товарищ мичман. Командуйте по уставу военными моряками.!
Галун: Зараз, товарыш адмирал! Раз по уставу… тодди рухай клэшнямы на стинку, ричняк, прэймай кинци на палю!
/Пашин сходит на стенку./
Э! Ходки, так з вашым хлопцэм нам витэр вси рэбра общипае… Заводь скоришэ!
/Входит в спасательном жилете Кариотский./
Немцов: Возник нежный образ господина Кариотского…
Пересветов: /берет Кариотского за ворот робы/ Тормозишь, карась!
Кариотский: Жилет искал…
Пересветов: Будешь сегодня в нем спать. Пшел!
Галун: Э! Ходки, ходки, як вы швартуетэсь, так молоко скыснэ. Я бы за цю пору порося зъив! М-да! А у мэнэ ж було щастя. Да-а-а. Я ж на доброму вэсилли молочнэ порося зъив, цилком… Всэ запэчэнэ як е з дымком. Шкирка похрущуе… Сальце…
Пересветов: /бьет Кариотского/ Не сюда, карась! Это тебе не «гражданка», тормоз, швартовы заводить – не шнурки завязывать!
Пашин: /со «стенки»/ Не сметь унижать человека!
Галун: …Я до нёго як бы нэнароком пидсив з ложэчкою, и… всего зъив з кисточкамы… А кисточкы-то, фуй! Хрэбци!
Пашин: Замполитов сегодня, к сожалению, нет, но суд матросской чести, на заблуждения ваши, имеется! Толпа! /Кариотскому/ Выше голову, Лёша!
Галун: Так як же и тут ты, ходок, нэ досолыв… Тэпэр е и замполид и суд… Тобто зрозумий суд страшный, а замполит… святый. /Смеется/ Ось тэпэр старпом свящэнныка на коробку прывив; так вин в ряси до палубы.
Пересветов: Да, ну?!
Галун: Так щоб мэни за всэ життя нэ прыйшлося галушкы порубаты! Ость тэпэр з кипом шпангоуты рахують.
Немцов: Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!
Пересветов: /смеется/ Раз так? Тогда на эсминце у нас приход откроют?!
Немцов: О-о! Ныне наступает для вас, господа матросы, судный день! Кто первый во святые записывается? Бог любит ничтожных… Скорее, Леший, Он вас ждет!
