Пашин: Не бойся, я тебя в обиду не дам. Только не выпадай из виду.
Кариотский: Это сложно. Ты один такой особенный, а они все…
Пашин: /Довольный похвалой, смеётся/ Но на нашей стороне – Справедливость.
Кариотский: Мечта…
Пашин: Спра-вед-ли-вость!
/Раздаются звонки авральной группы: два раза по три коротких. Голос дежурного по кораблю Галуна в радиотрансляции по верхней палубе: «Малый сбор! Команде построиться на правом шкафуте! Форма одежды: рабочее платье, бушлат, пилотка!» Выходят матросы, старшины. Среди них Пересветов, Немцов. Появляется Галун. Строится экипаж./
Галун: Пидривнятэсь, мориманы! Жолудкы втягнить, сопли вытэрить, нэ болобольтэ, кистками нэ стукайтэ. /На Кариотского/ Ось, подывись як рыба стоить! Всим ривняння на молодого.
Пересветов: Чё народ собрал?
Галун: В звязку. Кип попа прэдставляты будэ.
Немцов: Так сказать презентация божества.
Пересветов: /Галуну/ Слышь, ботя, с «увалом» как? Хватит прогарами палубу скрести. Я воли глоток хочу выпить!
Галун: Знаем вашу волю… Хрыстафора…
Пересветов: Воли желаю, братва!
Галун: Зараз кип налье вильнои, аж з надлышком.
/Быстро появляется командир корабля Державцев. За ним выходят старпом, о. Николай, некоторые офицеры и мичмана./
Равняйсь! Смир-р!..
Державцев: Вольно! /Тихо и грубо Галуну/ Китель… Товарищи военные моряки! Последние события в акватории залива показывают, что не только политики, но уже и сама стихия хочет развалить наш флот. Эскадра сейчас, как под перекрестным огнем. Штормит Россию, а ко дну идем мы с вами. Ветер в своем упорстве прибавляет. Обстановка поэтому складывается не совсем благоприятная. Припы обещают ураган, который наш пароход не видывал. Однако, попрошу по этому поводу голову себе пеплом не посыпать. У каждого свое: кому в Чечне воевать, а кому на печи лежать пока его братья верой и правдой служат отечеству. Нам же с вами отцы доверили море, и наш долг – быть здесь мужчинами, а не привокзальными бабами…
/Смех./
…и все что надлежит военным морякам – исполнить с подобающей честью! Так сказать испить эту чашу судьбы… /косится на о. Николая/ до донышка. А посему приказываю держаться у «стеночки» до последнего. Всем смертям и штормам назло! Ну, а распогодится… даст Бог, на стрельбы пойдем. Так что животы не развязывать!
Галун: Товарищ командир, тут об увольнении…
Державцев: Знаю! Так и глядит матрос, как бы с корабля на бал! Ничего, немножко не погуляет – нестрашно, целее будет. Но, пока ветер не оркеп, помните мою доброту – разрешаю только тем, у кого возлюбленная, на берегу, рыдает. И чтоб в пределах гавани, по пирсу погулять, поворковать. Не заставляйте дежурного по всему городу вас разыскивать, да за ноги… стаскивать.
/Смех./
А теперь новое…
/Пауза./
Прошу вас, Николай Александрович, выйдите на середину. Так… Дорогие товарищи моряки! К нам, на боевой корабль, прибыл давно и с нетерпением ожидаемый, священник Русской Православной Церкви, отец Николай Павлов. Прошу любить и жаловать! Отец Николай заменит замполита и послужит флоту… Правда, с некоторым испытательным сроком… Так что теперь со всеми слёзками, обидами, грехами и соплями…
/Смех./
…ностальгией и тому подобной /косится на о. Николая/ бесовщиной, разрешаю обращаться к священнику. Если хотите, Николай Александрович, несколько слов…
/Пауза./
о. Николай: Братия мои! Я пришел к вам, чтобы возвестить благую весть – Жив Бог положивший душу Свою за нас! Жива любовь в сердцах человеческих. И мир, правда и честь воскресли в народе русском! И то, что это так, я – священник Православной Церкви, своим пребыванием здесь, на военном корабле, свидетельствую – Жив Бог отцов наших! Как ни гнали и, не убивали Его, как не распинали Его мучители веры – он все-таки жив! Он воскрес из мертвых, ибо ЛЮБОВЬ убить невозможно!
/Пауза./
Братия мои, мне очень хорошо известны ваши чаяния и нужды. Сам был совсем недавно матросом. И мое сердце, как и у вас, сжималось порой от обиды и горя под такой же вот тельняшкой…
/Пауза./
Зовите меня просто – отец Николай, или, как на Руси повелось издревле – батюшка. С разрешения командира корабля…
Державцев: С моего «добра»…
о. Николай: …Да. В кают-компании личного состава, а по-старому в Ленкаюте, я буду проводить таинства исповеди; служить в воскресные, праздничные и другие дни молебны, совершать требы. В будние дни, по понедельникам, запланировано проведение лекций на общественно-исторические и политические темы. Организуются, кроме того, добровольные, катехизаторские беседы для всех желающих… Сын Божий отверзает для нас врата покаяния! Приходите все кто желает; все в чьем сердце чает воскреснуть Христос! И, веруйте: Милостивый и Человеколюбивый, Праведный и Непобедимый – Жив Бог.
Державцев: Ну и ладушки. Вопросы, если есть – поживе, моряки!
Пашин: Защитит ли Бог, или Православный Церковь, права человека на Российских кораблях?
/сатросы смеются./
о. Николай: Господь чад Своих не оставит, в скорби с ними пребудет; и изымет их, и прославит их, и явит им Спасение Свое; всем уповающим на Имя святое Его…
Пересветов: За грехи бить будут?
Старший матрос: Почем билеты на проповедь?!
Немцов: А, позвольте, случится индульгенциями торговать?
Старпом: Ну, хватит зубы скалить, пираты! Остальное потравите на занятиях, а то отец Николай сбежит еще от ваших вопросов.
Державцев: Добро! Море антимоний разводить не позволяет! / о. Николаю/ Надеюсь, с матросами у вас получится не как в пословице: «Стерпится – слюбится»? /Экипажу/ На увольнение часок вам! Только проститься с дамой сердца и бегом на пароход. Дежурный!
Галун: Все понятно?! Равняйся! Смир-р-а!
Державцев: Вольно!
Галун: Список увольняемых дежурному по низам. Разойдись!
/Все уходят. Державцев, старпом, о. Николай остаются./
Державцев: Вот такие у меня краснофлотцы, дорогой вы мой апостол. Видели сами. Легкой жизни не обещаю, но и падать дисциплине не позволю.
о. Николай: Меня более всего беспокоит годковщина – неприемлемое для русского флота «лютеранство» в кубриках…
Державцев: «Топчите народ свиньями…» Что ж, и нам известно. А все же, по добрым, старым временам, матросы друг другу морды не били. Тогда ведь порядок был – государство.
Старпом: Товарищ командир, полагаю, не следует внезапно взваливать на отца Николая эсминец? Один в море не воин…
Державцев: /Старпому/ На этом корабле пока я – командир. / о. Николаю/ Христос, если не ошибаюсь, один был? Честь имею!
/Державцев уходит./
Старпом: Вы, батюшка, не смотрите, что кэп форштевнем развернулся… В последние годы с ним это частенько приключается. А вообще командир у нас, как леденец сладенький. Отец родной! У него ведь с детства никого… Нахимовское училище, флот… СССР – и, мама и, папа. Экипаж – семья. Казенное ел, казенное носил, на казенном спал… Когда Союз развалился, он словно родителей похоронил.
о. Николай: Что ж, и сейчас… один?
Старпом: Никак нет! Как можно человеку в одиночку? Правда от всей семьи только дочь осталась… Жена моряка, знаете, что жена декабриста. А если нет – «Отдать швартовы»! «Отца» нашего я, к сожалению, понимаю…
/Пауза./
Батюшка Николай, вам надлежит сдать зачеты: корабельные правила… там, расположение, устройство эсминца, техника безопасности, и тому подобное… Вот ваш зачетный лист. Еще: возьмите в баталерке комплект постельного белья, матрас, одеяло… Все, что нужно.
/ о. Николай уходит./
Погодите, отец Николай! Вы же не знаете где баталерка.
о. Николай: Простите меня грешного.
Старпом: Пойдемте, я вам покажу. Ряса у вас однако?.. Не долго покалечится на наших трапах.
/Уходят. На ют выходит Немцов. Появляются увольняемые: Пашин, затем Пересветов (они одеты в парадную форму). Выскакивает Галун./
Галун: Эй, Гришок! Пусты ходков на зэмлю! Нэхай идуть, Хрыстафоры их!..
