Сергей Страхов – Не только Киев… (страница 6)

Периодически всех торгашей сажают, но долго они не сидят, а после освобождения находят опять себя в этой системе. Ну, разве что, в новом качестве. А какая разница? Но можно и не сидеть. Берка вот сидеть вообще не собирается. Почему? А дружба со спецслужбами, курирующими «Интурист», зачем?

Для начала эти службы сами выходят на Гималайского. Первого мая, когда все советские люди собираются за праздничным столом, чтобы, путем распития огромного количества спиртного, отметить Международный День Солидарности Трудящихся, он также точно за таким же столом. Ну, разве что дефицитных продуктов на столе поболее, чем у подавляющего числа наших граждан. Звонок на домашний телефон. Испуганный голос штатной стукачки отдела торговли, хотя она там такая и не одна, предлагает Гималайскому срочно приехать на работу. Зачем – упорно не говорит.

В народе еще сильна память о том, что означает срочный вызов на работу в праздничный день. Домашние все волнуются нешуточно – он в гостях у родственников Татьяны.

Гималайский взял такси и приехал в отдел. Направился в секретную и совершенно незаметную комнату: каждый день все хотят мимо нее по коридору, и даже никому в голову не приходит, что там за дверью. Вот умеют шифроваться – помещение, как невидимое.

Зашел, сел за стол. Совершенно незнакомый Гималайскому человек задает пару идиотских вопросов и… предлагает стучать на своих сослуживцев. Вот это да! Скучно. Гималайский вежливо отказывается. Это не то, что ему нужно от спецслужб, а спецслужбам от него. И потом – стучать… Низший сорт.

По выходным Гималайский с Картиной почти всегда – на Осокорках на даче у Берки, которую, кстати, сам Берке и подогнал. Алик Крыжановский уезжал – продавал. А на даче – круглосуточная пьянка. Но как-то всё в пределах приличия. Целый день какие-то люди приезжают, уезжают, накатывают, закусывают, идут спать на второй этаж, просыпаются, решают вопросы. Беркины дети и молодежь – на тарзанку, на озеро. И никогда нет пьяных. От слова «совсем».

Среди других постоянных постояльцев Гималайский выделил Бактембиева. Подполковник КГБ СССР, курирующий гостиницу «Русь», частенько выпивал и с Гималайским, но отношения далее не распространялись. Хоть банда и в подполье, но Гима не удивился бы, если Бактембиев, да и вся эта организация в принципе, прекрасно знает всю его подноготную. Видимо, все-таки, органы присматриваются к нему.

А более остальных Гималайский сошелся на коротке с Борей Сенбернаром – жителем той же самой, что и Гима, Борщаговки: еще одним птенцом гнезда Берки. Срослась шайка.

Глава 3

Таня Картина оказалась не дура и Гималайского стенаниями «давай уже поженимся» особо не донимала. Красавица она была видная. Одевалась хорошо, за собой смотрела. С ней было не стыдно показаться хоть где. Готовила хорошо. Пылинки она с него не сдувала, но когда Гима уставал на работе, то давала ему отдохнуть. В доме была приличная библиотека на тысячу томов. Телевизор Гима почти не смотрел, а вот читать любил.

Лев Толстой. Федор Достоевский. Иван Тургенев. Оноре де Бальзак. О Генри. Томас Вулф. Лион Фейхтвангер. Эрнест Хемингуэй. Эрих Мария Ремарк. Сергей Есенин. Эмили Дикинсон. Владимир Маяковский. Илья Ильф и Евгений Петров. Павло Загребельный. Владимир Высоцкий. Булат Окуджава. Все были на месте.

Уже Гиму частенько можно застать в кресле-качалке в саду под вишней с сигарой и любимой книгой в руке. На столике пред качалкой всегда бутылка армянского коньяка. А вдруг кто загляне на огонек? А к нему уже заезжают всякие директора.

С Татьяной Гима всегда мог выговориться, что очень немаловажно, и Картина всегда его понимала. Даже сексом не донимала. Когда и как Гима захочет, так и воспроизводила. И Гималайский потихоньку привык к домашнему уюту и как-то незаметно созрела мысль, что на такой девахе нужно жениться. Пошел и расписался с Картиной.

Сегодня они утречком выходят из дома. Картина было заикнулась, что немешало бы облагородить участок вокруг дома, да Гима удержал её от этого опрометчивого шага. Теперь не жалеет.

Утро – прямо загляденье. Первые движения лёгкого ветерка в ветвях деревьев и кустарников, шелест листьев, лёгкое касание лица сказочным солнечным лучиком. Гима с Таней стоят и любуются свежестью летнего утра, замечая росу на траве-серебристой. Вот первые лучи солнца пробиваются сквозь густую листву деревьев и касаются травы, создавая волшебное световое представление. Воздух наполняется свежестью и ароматами цветущих цветов и деревьев.

Тишина уступает место пению птиц. Вы слыхали, как поют дрозды? Вот и Гималайский раньше их в упор не видел и не слышал. А сегодня целый оркестр этих черненьких птичек подлетел. Они расстелись на большом соседском тополе и затянули свои певческие переговоры. Нежно, не так, как соловей, исполняя какие-то только им известные словеса. Гималайский – любитель рок–музыки, но прямо обалдел от такой гармонии, от полного единения с природой.

Погрузившись в сказочную атмосферу, нужно расслабиться и получить удовольствие от бесконечной красоты природы.

Так бы и стоял, и любовался прекрасным зрелищем. Прекрасно начал свой день с чувством внутреннего спокойствия и радости.

Подбегает овчарка. Гималайский чешет собаку за ухом. Во дворе стоит «волга». Гималайский открывает дверь водителя.

– Нет, нет. Моя машина. Я и поведу, смеется Таня.

– Танька. Кончай эти свои мелкобуржуазные замашки. Мой дом, моя машина…

– Это когда было? Теперь, после того, как мы поженились, дом и твой тоже. А машину ты мне подарил, дорогой. Так что, не наезжай.

– Вот и чудесно. А я пока покемарю сзади. И вот что, давай так развлекаться только по выходным.

– Алё, гараж! Одну ночку поработал как следует и силёнки закончились, спортсмен?

Картина садится за руль. Гималайский не отвечает, идет открывать ворота. Открыв, плюхается на заднее сидение. Гималайский кричит из машины соседке.

– Тимофеевна, закройте ворота.

«Волга» сразу же набирает скорость. Немного сзади, через несколько домов, у дороги припаркованы два автомобиля «жигули». Одна машина тут же срывается с места.

Таня Картина резко прибавляет скорость и кричит, посмотрев в зеркало заднего вида, а потом – и в боковое. Там видно, как «жигули» догоняют «волгу», из бокового окна высунулся мужик в черной рабочей робе, в черной вязаной шапочке, натянутой до самой шеи, с прорезями для глаз и черных перчатках, с автоматом (немецким) в руках. Водитель – в такой же одежде. Высунувшийся, очертаниями похож на Нисана.

– Ах ты, сука! Серый, лежи!!!

Гималайский вскакивает. В это время «жигули» почти догоняют «волгу». Картина чуть притормаживает и резко бросает машину влево, боком тараня «жигули», из которых гремит очередь, но уже вверх, так как «жигули» скатываются в озеро-болото, расположенное внизу – левее дороги. Во время тарана Гималайского бросает на боковое стекло, и он разбивает голову в кровь. «Волга» остается на ходу, но тут из кустов прямо перед машиной выскакивают два человека, очертаниями похожие на братьев Карамазов, в черных рабочих робах, в черных вязаных шапочках, натянутых до самой шеи, с прорезями для глаз и черных перчатках и стреляют по «волге».

Лобовое стекло разлетается. Картина заваливается к двери. Гималайский падает между передними сидениями, одной рукой давит на газ, другой держит руль так, как он был ранее. Он не видит дороги, кровь заливает лицо. «Волга» сбавляет газ, но все равно продолжает движение. Нападающие дают очереди по машине, разлетается заднее стекло, лопаются покрышки. Машина ползет на ободах, но едет.

– Догоним! Нужно добить! – Кричит один из нападающих.

– Ты что, дурак? Они же к ментовской общаге на перекрестке тянут. Там же спецназ только живет. Они нас голыми руками сейчас возьмут. Еще наших нужно забрать. Сматываемся! – В ответ кричит второй.

В этот же день в Киев прилетели Володя Питерский, Олег Задумчивый и оба Дьяка.

После того, как порюхались некоторые бармены, наши на сходняки перебрались на Потапова. Бар на это время, естественно, закрывали. В одном из углов за столом на приставленных стульях расположились Акула, Мартын, Миха, Мальвина, Мельник, Володя Питерский и, почему-то, Шева.

– Нам в городе не по барабану, как у вас пойдут дела. Выживут ли Гималайский с Лысым я не знаю, но нам нужен в городе порядок, так что выбирайте пока, хотя бы одного, нового. Но я поддерживаю контакты только с Гималайским и Мельником, – начинает незамысловато наезжать Шева.

– Простите, уважаемый. Мы не знаем ваших полномочий в нашей организации, – слышит он в ответ от Володи Питерского.

К Питерскому наклоняется Мальвина и что-то говорит ему на ухо.

– Ну, в городе – это понятно, а здесь мы сами посовещаемся, – спокойно парирует Питерский.

– Без проблем. Я только обозначил нашу городскую позицию.

Шева встает, идет за стойку бара и вместе с барменом скрывается за дверью подсобки. Бармен возвращается из подсобки вместе с Задумчивым. Витя остается у стойки. Задумчивый проходит к столу, присаживается на свободный стул.

– Таньку замочили сразу же. С Гимой все в порядке: голова разбита, сотрясение мозга и нос, в очередной раз, сломан. Сегодня врачи – ни в какую. Завтра-послезавтра он из больницы смоется. Братья Дьяки его охраняют.