Сергей Страхов – Не только Киев… (страница 4)

– Не успели. Жадность фраера сгубила. А Биру взяли, – несколько смущен Ткалич.

В это время Миха сдвигает журнальный столик на средину комнаты. Гималайский приносит из кухни кухонные табуреты. Из кухни выходит Таня Картина с подносом. На подносе: две тарелки с порезанным лимоном и горсткой маслин на одной и тарелка с порезанной ветчиной югославской и сыром.

– Так, пацаны, вы сидите, а я пошла, прилягу. Не очень хорошо себя чувствую.

Таня выходит из комнаты, а Гималайский достает из серванта две бутылки армянского коньяка, из стенки – бокалы-бочечки. Шуберт уже открыл бутылку, разливает.

– За успех этого безнадежного дела! – Смеется Миха.

Выпивают.

– А как там Котя, Витя, Купа?

– Витя, Котя и Купа сами разберутся. Я, почему-то, в этом уверен, – с кривой улыбкой хмыкает Гима.

– Мы тебя поняли, – Косяк.

А буквально на следующий день на остановке машин возле здания «Ремточмеханика» останавливается «шестерка». Из неё, с трудом, выбираются Миха, Косяк, Шуберт, Ткалич и Поливанов. Все же – здоровые бугаи. Переходят дорогу и через темный подземный тонель оказываются на пероне прямо возле вагона СВ. Такая вот, кстати, неплохая конспирация. Ей не раз пользовался Гималайский, когда было нужно незаметно покинуть Киев. Куда? В Москву, конечно. А где еще можно наглухо затеряться? Расположившись в двух купе, пацаны выходят покурить на перрон возле ограды. Очень быстро подходит Гималайский.

– Еле дозвонился. В Москве вас прямо на перроне встретит Ирисик. Будете жить у неё на даче в Одинцово. Мы разберемся, что к чему, замнем эти дела. Есть мысли, чем заняться хотите?

– Я собираюсь открыть студию, подпольную конечно, звуко-видеозаписи, – уверенно заявляет Поливанов.

– Хорошее дело. Поможем.

– Я, наверное, к вам в команду подамся, – мнется двухметровый Косяк.

– Тоже неплохо. Вот и будешь Поливана охранять.

– Я буду думать. Может какой бар и откроем, – совершенно уверен в своих силах Шуберт. – У меня новые мысли насчет мороженного.

– Поддерживаю, откроем, – Ткалич согласен с Шубертом.

– Пока ни с кем ни контачить, связь с внешним миром только через Ирисика. И никаких девок. Они – первые стукачки.

– А сама Ирисик? Что-то я её не помню, – тут же заинтересовывается бабник Косяк.

– Заставить я её не могу. Капусты у неё достаточно. Но с мужем она развелась, а вы все мужики видные, как на подбор, наверное, сможете её уговорить. Она – девка крепкая. Четверых выдержит. Жалко, конечно, что такая лафа накрылась.

– Если захотим сможем доказать, что пройдем опять этот путь. И хотя река жизни никогда не течет вспять, но мы её заставим, – уверен Миха, но Миха то всегда уверен.

– Ну, давайте… счасливо!

Позд тронулся, пацаны вскочили и понеслись… в новую жизнь.

А вот Гималайский послушался ментов, сделал выводы и теперь работает в «Интуристе», правда, пока только экспедитором по снабжению продтоварами.

Последнее время только и было слышно: Интурист, Интурист… Гималайский и сам интересовался этим «Интуристом». Слишком уж много вопросов у него возникло к этому очень солидному заведению. И очень много богатых людей крутится вокруг него, как мы посмотрим. А здесь и указания Петрова подоспели. Менты знают, что советуют и лучше прислушаться к их предостережениям. Решил Гима себе: будем внедряться снизу, и изучать… как тогда… с фарцовщиками.

Подбирался к системе «Интурист» долго. Вся проблема состояла в том, чтобы попасть туда самому, не используя совершенно никакие связи – лишнее внимание ни к чему. В этой стране не знаешь, кто на кого стучит.

Но все сложилось, как нельзя лучше, само собой. Звезды сложились, и парочка человек в снабжении проворовалась и срочно, от греха подальше, уволилась. В это время без работы остался одноклассник Гималайского – Гнедой, а его взяли и приняли.

Через некоторое время там очутился и Гима. На рядовой должности, да не очень. Через довольно короткий отрезок времени, ввиду своей природной сообразительности, наглости и благодаря кое-какому представлению о том, как устроено наше общество, Гималайский обосновался сразу на двух главных направлениях. Первое – колбаса. Здесь все просто. Четвертый холодильник его банда контролирует давно. Все завсклады – знакомые все лица. Дальше – дело техники, неучтенной колбасы валом.

Проблема в том, что твердокопченую и сырокопченую колбасу отпускают только нескольким организациям: гостинице «Жовтень» и гостинице «Киев», через которые этот товар попадает в буфеты и столовые ЦК, Совмина и Госплана; Главное Четвертое управление Минздрава – медицинские учреждения, где лечатся власть имущие; немного по мелочам городским начальникам, через буфет и столовую Киевского Горисполкома; немного в рестораны «Киевресторантреста»; остальное – в рестораны «Интуриста». У последних объемы самые большие. Иностранцы – это валюта, очень нужная стране. Поэтому Гиме туда и нужно. Второе направление – морские деликатесы, икра и красная рыба.

Сразу же меняется и круг общения. Так как Гималайский на дефицитных потоках, то теперь с ним на равных разговаривают буквально все завсклады интуристовских ресторанов – очень уважаемые в народе люди и реальные советские миллионеры.

Все экспедиторы владеют технологиями, как из определенного количества товара сделать его больше и на этом неплохо заработать. Это касается буквально всего: и мяса мороженного, и курятины, и икры, и рыбы мороженной и соленой, и сыра твердого, и масла, и кофе в зернах, и всех сыпучих продуктов в мешках, и всего, что в банках, и даже коньяка. Имеются и особые для этого приспособления. Теперь владеет этими технологиями и Гима. Очень интересно. Уже можно выпускать даже брошюру в качестве руководства к действию.

Сегодня Гималайского пригласил в баню бессменный Гунько. Для таких «посиделок» они облюбовали новое место – баню в «Пролиске». На Кременецкой, все-таки, простовато и на виду у всех. Там не спрячешься. А тут – красота. В обрамлении двух больших озер, образованных речкой Борщаговкой, уютно расположился кемпинг. Дубы в два-три обхвата, вековые корабельные сосны обросли растительностью попроще. На виду только современная трехэтажная гостиница. Остальные избушки-домишки кемпинга, валютный ресторан «Хата Карася», деревянная баня спрятались в глубине настоящего леса, облагороженного асфальтированными дорожками и площадками для автомобилей.

И все это – прямо за чертой города. Можно спокойно заехать через охраняемые ворота, оставить машину на площадке недалеко от бани и не беспокоиться, что ее могут угнать. Раньше собираться здесь не было никакой возможности: все было на прослушке у гэбистов. Но постепенно город оброс новыми гостинцами. Открылась суперсовременная, как для нашего Города, «Русь», новая большая «Братислава», и гэбисты перебрались туда. Там и номеров в разы больше, и все основные иностранцы там.

«Пролисок» же постепенно превратился в простой загородный кемпинг для обычных иностранцев, а стало быть, был отрезан от основного дефицитного снабжения. Всего десять процентов от получаемых «Интуристом» дефицитов. Что уж здесь делать гэбистам? Им же тоже нужно семьи кормить, начальников отоваривать лакомствами. И кемпинг от них опустел. Это устраивает и Гиму, и Гунько.

На совещание прибыли: подполковник Гунько – начальник райотдела, капитан Гордиенко – начальник УГРО района, майор Петров – зам начальника ОБХСС района, Хрусталев, имеющий какую-то непонятную должность нвверху, связанную с кадрами. Гиме среди этих ментов неуютно, но что поделаешь? Он – единственный «связной» с ними от своей организации и об этом никто не должен знать. Совершенно естественно, что продукты для «сходки» на Гималайском. Продукты? Зачем для похода в баню продукты? Затем, что это в америках и европах в бане моются, а у нас в стране – в бане решают вопросы.

Гималайский притащил ящик «Пильзеньнского Праздроя», естественно, охлажденного перед этим. Еще дома взял две среднего размера кеты, вымыл их в холодной воде, разделал и освободил от костей, порезал крупными кусками, завернул в фольгу. Порезал довольно тонко два кольца «Невской» колбасы. И хоть все вокруг восхищаются всякими салями, автор, кстати, тоже отдает предпочтение солоноватой на вкус «Невской», которую совершенно не портит крупное сало. Порезал, тоже тонко, и килограмм балыка «Дарницкого». И колбасу, и балык завернул в фольгу и все это богатство оставил в холодильнике на складе, который в двух шагах от бани.

И хоть все это изобилие – огромный для сегодняшнего времени дефицит, но ментов особо этим не удивишь. На территории района находится мясоперерабатывающий завод, на котором теперь работает Мартын таким же, как и Гима, экспедитором, и дефицит, когда нужно, попадает на ментовские столы. Так что к деликатесам они привычные.

Но Гималайский их удивил. Недавно «Интурист» в первый раз, уж и не вспомнить за сколько лет, получил крабов. Не консервы, а настоящих замороженных крабов с огромными клешнями. Никто из присутствующих их до этого дня даже не видел. Клешни Гималайский разломал на фаланги и бросил в крутой кипяток с добавкой соли, лаврушки, перца горошком, чеснока, выдавив перед этим в воду небольшой лимон. Как только вода опять закипела, он подождал не больше минуты, и крабы готовы. Теперь в фольгу – и быстрее в баню.