Сергей Страхов – Не только Киев… (страница 3)

– Ну, теперь всё. Нужно уходить, а то такое начнется… Бригада налётчиков на КПП то не вернулась.

К воротам мотеля подъезжает белая «копейка». Из машины выходит Гималайский, подходит к сторожевой будке, стучит в окно. Внутри в окне появляется заспанный охранник.

– Талончик на выезд.

Гималайский прислоняет к окну сторублевку.

– Ну, ты что, дед? Моей девушке плохо, срочно пришлось уехать. Можешь осмотреть машину. Мы подушки и простыни из домика не забрали.

– Я должен позвонить к администратору, спросить.

Гималайский достает еще одну сторублевку, прислоняет к стеклу две купюры.

– Выбирай. Или две сейчас, или ничего после звонка администратору.

Охранник мнется.

– Скажешь, что тебя заставили. Придумаешь там что-нибудь. Давай быстрей. Девушка беременная.

Охранник открывает дверь, выходит, берет у Гималайского деньги, подходит, вместе с Гималайским, к машине. На переднем сидении сидит, скрючившись, Мальвина, держится за живот. Охранник смотрит на заднее сидение. Там стоит спортивная сумка. Гималайский открывает багажник, охранник подходит, смотрит, подходит к воротам, открывает замок на воротах.

– Где ближайшая больница в городе знаете?

– Мы – в другую сторону.

Из ворот кемпинга выезжает белая «копейка». Подъезжает к такси, стоящей на стоянке возле ворот. Из такси выходят Миха и Акула. Миха наклоняется и стреляет из пистолета с глушителем по двум колёсам такси. Миха и Акула садятся в белую «копейку» Гималайского.

– Надеюсь, вы там водилу не замочили.

– Та не. Просто стукнули маленько, – Акула так шутит.

За всем этим из-за ворот наблюдает охранник. Машина Гималайского разворачивается и уезжает в противоположную от города сторону.

Ну что, половину дела сделали. А вот как теперь оторваться от уже начавшейся погони? Придорожная, запущенная гостиница. Возле гостиницы – небольшая асфальтированная площадка. На ней одиноко стоит оранжевая «шестерка». На стоянку заезжает белая «копейка», паркуется рядом с «шестеркой». Из машины выходят Акула и Миха. Открывается дверь «шестерки», из нее выбирается сторож неопределенного вида. Миха отдает сторожу ключ от машины.

– Если поторопишься и отгонишь машину к себе в деревню, то она и останется у тебя. Можешь пользоваться, только перекрась на всякий случай. Ну бывай.

Акула и Миха перекладывают вещи из багажника одной машины в другую, садятся в «шестерку» и отъезжают в противоположную от той с какой приехали сторону, то есть, опять в сторону города. По дороге оранжевая «шестерка» останавливается на трассе возле леса. Из леса выходят Гималайский и Мальвина, закутанная в плед.

– Наконец-то. А то я думала нас сейчас волки сожрут, – дрожит Мальвина.

– А что, здесь есть волки? – Искрене удивлен Акула.

– И медведи и тигры, Валера, – совершенно серьезно отвечает Мальвина.

– Ну это все же получше, чем мы с Акулой через заборы все время лазили, – смеется Миха.

Все садятся в оранжевую «шестерку». Машина стоит на месте с включенным двигателем. Время от времени по шоссе проезжают машины. Наконец, когда проносится белые «жигули», «шестерка» срывается с места и пристраивается за «жигулями». Обе машины едут по трассе, навстречу проносится милицейская машина с включенной мигалкой.

Обе машины проезжают мимо КПП, сбавив скорость. На трассе милиционер останавливает белую машину. Оранжевая следует дальше.

Светает. Оранжевая «шестерка» подъезжает к воротам частного дома. Из машины выходит Гималайский, стучит в калитку, что-то говорит через калитку. Быстро отворяются ворота, машина въезжает на подворье. Дьяк в трусах закрывает ворота.

Вот так погуляли наши герои, а сейчас вшестером сидят за столом. На столе: бутылки коньяка и водки, разнообразная закуска.

– И чего это вы без нас туда поперлись? – Не понимает Дьяк.

– Проверить всё нужно было. С вами бы не получилось, вас же все тут знают.

– Проверили?

Гималайский не обращает внимания на ироничный тон.

– В общем так, пацаны. В городе, кому только не лень, торгуют бриллиантами, как семечками. Причем, уголовники активно занимаются разбоями по этим самым бриллиантам. Так что я уверен, вся эта гопа под колпаком у КГБ.

– С какой это стати – КГБ? – Пожимает плечами Дьяк-старший.

– В Библиотеку нужно ходить. Интересоваться постановлениями партии и правительства.

Гималайский делает знак Мальвине. Та открывает записную книжку, которую держит в руках, читает:

– 21 сентября 1978 года, Совмин принял постановление № 786 "О частичном изменении Постановлений Совета Министров СССР от 11 июля 1957 г. № 820 и от 20 марта 1970 г. № 180". Документом многократно увеличивается размеры материальной ответственности лиц, виновных в хищении, недостаче и сверхнормативных потерях драгоценных металлов, драгоценных камней и других валютных ценностей. За хищения драгоценных камней в крупных размерах в составе организованной группы, нарушение правил о валютных операциях и спекуляцию валютными ценностями при отягчающих обстоятельствах, а организованная группа и есть отягощающие обстоятельства, теперь полагается… расстрел.

В комнате – гробовое молчание.

– Сколько человек, кроме вас, доит бриллиантовых воров? – Гима – Дяку.

– Пять.

– Семьи есть?

– Какие семьи? Это же те уголовники, что тебе Жердяй, после их освобождения, подгоняет. Но люди все надежные.

– Здесь будем сворачиваться. План таков, как всегда краток Гималайский.

Глава 2

Начали освобождаться и свои, и чужие. Первым освободился Валера Иванушка. Пришел с какой-то злой ухмылкой. Не встретился ни с Гимой, ни с Лысым, а принялся пьянствовать прямо у себя во дворе, вместе с тоже недавно освободившимися Коржом-средним и Мясником. Затем освободился и подтянулся к этой компании Мэтр. Прямо какой-то альянс вырисовывается. К Гиме и носа не суют. Он ждет. Знает: долго они так не протянут.

Организация Гималайского, практически, в подполье – особо нигде не светится.

Как-то на одной из посиделок в бане Гималайский услышал от Петрова:

– Сережа, пойдем – отходишь меня веником.

Вместе и побрели в парилку. Шифруются менты и друг от друга. Что за люди?

В парилке Петров сразу же заявил, что пока нужно цеха прикрывать. Начинается новая кампания по расхитителям социалистической собственности, и нужно переждать:

– Но ты же понимаешь, Иван, что тогда мы платить ничего не сможем. С Семеновичем это согласовано?

– Все согласовано. Переждем годик-два, потом опять начнем. Лучше без денег, но на свободе, чем с деньгами на зоне, даже красной.

Но поняли не все. Жадность. Если во-Львове начались эти барменские заморочки, то логично предположить, что со Львова они должны были и закончиться. Начали брать всех подряд. Не только барменов, но и директоров ресторанов, кафе и, собственно, баров, их заместителей. Там, где существовал общепит, брали технологов, их замов.

Звонок в дверь. Миха открывает, не смотря в глазок. В дверях стоят Шуберт и Поливанов со спортивными сумками в руках. Миха делает жест головой: Входите.

– Порюхались. По всему городу аресты. Еле смотались, – слышит Миха от Шуберта еще в коридоре.

Миха ничуть не удивлен, подходит к телефонному аппарату, набирает номер.

– Нужно срочно встретиться… Нет в баре нельзя… Так что ты несёшь…? Сейчас заеду кое с кем.

Втроем подъезжают на такси к дому Картины, где обосновался Гималайский, звонят от калитки. Из дому выходит Гималайский, открывает калитку. При виде этой троицы, смеется.

– Мы такие смешные? – Кривится Миха.

– Сейчас и вы будете смеяться. Проходите.

Вся компания вваливается в комнату. Стандартный набор мебели. Киевская очень приличная и удобная стенка. В стенке: японская аудио аппаратура, проигрыватель «Арктур». Стоят пластинки, много пластинок. Витрина заполнена хрусталем. По углам комнаты – большие колонки АС-35. Югослаский набор мягкой мебели: диван и два кресла, журнальный столик. Книжный шкаф под старину, заполненный книгами. На полу – большой цветастый ковер. Хрустальная люстра.

В комнате в креслах сидят Косяк и Ткалич. Рядом с креслом стоят две спортивные сумки

– Оба-На! – Восклицает с пафосом Шуберт.

Все смеются, обнимаются.

– На сколько я понимаю, всесоюзная облава. Краснопузые себе отмазку ищут. Берут жуликов рангом поменьше. Я вас предупреждал: закрывайтесь. Не послушались.