Сергей Страхов – Не только Киев… (страница 12)
Утро в камере. На нарах сидит Гима. Ему уже и предлагалось Жердяем место на пятачке, но Гима решил не обособляться от основного коллектива. К Гималайскому стоит большая очередь.
– Сделаешь так…, – Гималайский разруливает с очередным сидельцем.
К шконке подходит смотрящий. Все отступают на значительное расстояние.
– Смотри, узнают, что ты здесь помогаешь разруливать ситуации, опять в пресс-хату закроют.
– Жердяй, ну ты видишь, какой беспредел творится? Людям нужно помогать.
– Дело твое. По всем понятиям, ты уже козырный фраер.
– Официально?
Смотрящий кивает головой.
– Я-то сам иду на зону лет на пятнадцать, но другие будут освобождаться раньше. По тебе вижу, что тебе скоро через вахту на звонок. Я к тебе правильных пацанов буду направлять. Будешь помогать устроиться?
– Направляй. Нам скоро люди будут нужны. Только фильтруйте там, чтобы стукачи не залетели.
– А там посмотрим. Может, и общим нашим займешься.
– Пока дай, хотя бы, соскочить.
Дверь камеры открывается, в камеру заглядывает попка и командует:
– Подследственный Страхов! С вещами на выход!
Глава 8
Теперь Мельник. А вот с ним дела плохи. Какие связи не подключали – все без толку. Если бы чуть раньше, когда был дорогой Леонид Ильич, или позже, когда станет руководить Плешивый. А тут Андропов развернул понтовую кампанию по борьбе буквально со всем. Никто не идет на переговоры. Боятся за свою жопу, а у извергов еще и судимости.
Сегодня Гима встречается в бане на «Пролиске» со своими ментами. Сидит за столом, закутанный в простыню. На столе: открытая запотевшая изморозью бутылка «Старокиевской», пять бутылок чешского пива «Пильзенский Праздрой», тарелка с красными большими вареными раками, тарелка с упругими солеными огурцами, тарелка с тонкими белоснежными ломтиками сала, тарелка с ломтями свежего душистого «украинского» хлеба, три стопки, три стакана. Из парилки выбегают Гунько и Гордиенко. Оба в фетровых шляпах. Плюхаются на диванчик, разливаю водку в стопки, чокаются, выпивают без тоста, закусывают кто чем.
– Серёжа, я разговаривал с Хрусталевым. Мы бы помогли, но он категорически запретил туда соваться. Дело на контроле у Щербицкого. Так что, выкручивайтесь сами.
Мельник получил расстрел, Лима и Дэнык – по десять. Сколько ни подавали кассаций, сколько не засылали денег ментам, прокурорским, судьям – все без толку. Дело на контроле у Щербицкого, а тот докладывает самому Андропову. Мельнику приговор оставили без изменений, Дэныку и Лиме сократили до восьми.
В этот дождливый день скромный человек стоял с раскрытым зонтом на остановке по улице Мечникова. Он ничем не выделялся среди остальных граждан. Подошел трамвай, остановка опустела, и тут же к тротуару подкатил небольшой автобус с занавесками на окнах. Человек перешел дорогу, обошел автобус, открылись двери – и он, сложив черный зонт, забрался внутрь. Проехав немного, на Первомайского автобус развернулся и двинулся наверх на Печерск. На Предславинской, прямо за дворцом «Украина», в автобус поднялся еще один человек. Автобус спустился на улицу Красноармейскую и мирно покатил на Лукьяновку.
На Пархоменко автобусик свернул во двор жилого дома и оказался прямо перед воротами Лукьяновской тюрьмы. Ворота отворились, автобус пропустили без досмотра, и он остановился возле самого старого из корпусов под названием «Катька» – в честь императрицы Екатерины II, якобы, еще в ее правление построенного.
Прокурор, курирующий дело Мельника, и представитель информационного центра МВД, а в автобусе были именно они, быстро спустились по ступенькам в полуподвальное помещение, расположенное с тыльной стороны «Катьки». Здесь, сидя за длинным столом, их уже ждали начальник СИЗО и тюремный лепила (врач). Опустевший автобус покатил к производственным мастерским СИЗО.
Два дня назад в СИЗО пришло личное дело Мельника. В нем содержался указ Президиума Верховного Совета УССР об отказе в помиловании Мельникова Валерия Николаевича. Начальник СИЗО достал из сейфа приказ МВД СССР «Порядок исполнения высшей меры наказания» (ВМН), в сотый раз прочел его, приказ и инструкции о порядке применения ВМН. Набрал телефонный номер прокурора города:
– На послезавтра есть дело.
И положил трубку. Вздохнул и назначил заседание комиссии на этот дождливый день на четырнадцать ноль-ноль. Ровно в назначенный срок комиссия приступила к заседанию. Председательствовал прокурор.
Время не тянули, быстро просмотрели личное дело осужденного: есть ли приговор о смертной казни Мельникова Валерия Николаевича, имеется ли указ Президиума Верховного Совета УССР об отказе в помиловании, имеется ли распоряжение суда об исполнении этой меры наказания. К личному делу была приложена сопроводительная бумага начальника УВД, в которой говорилось, что направляется личное дело Мельникова В.Н., приговоренного к высшей мере наказания, для исполнения приговора.
Изучив все эти документы, прокурор дал команду: доставить осужденного начальнику СИЗО, а тот передал ее двум вертухаям. Помощники исполнителя приговора кивнули и отправились в корпус за Мельником.
Как только заскрипел третий засов на железных дверях камеры, Мельник медленно поднялся и молча недружелюбно уставился на контролеров, почему-то одетых поверх формы, в синие сатиновые халаты, как у уборщиков.
– Осужденный Мельников Валерий Николаевич, с вещами на выход!
Мельник знал, что его ждет. Что ж, погулял на славу. Можно было, конечно, еще, но, что уж поделаешь, такова судьба. Мельник взял свою спортивную сумку и подошел к двери.
– Руки за спину!
Защелкнулись браслеты, и контролеры повели Валеру, крепко держа за руки по бокам, по лестницам вниз. Завели в какую-то мрачную сырую комнату.
«Всё!» – Сразу понял Валера.
Начался допрос. Прокурор вежливо попросил назвать фамилию, имя, отчество, дату и место рождения, семейное положение, девичью фамилию бывшей жены, родителей. Валера отвечал не спеша. Хоть минуту лишнюю пожить. Пожил минут десять.
– Все убедились, что перед нами именно Мельников Валерий Николаевич? – Обратился прокурор к членам комиссии.
Все молча закивали головами.
– Знаете, что, Валерий Николаевич? – Затянул волынку прокурор – не мы вас приговаривали, не нам решать. В соседней комнате комиссия, составленная из нашего руководства. Только они теперь способны вам помочь. Идите, может и заменят высшую меру на хоть большой, но срок.
Мельник очень внимательно посмотрел на заседавших, и, резко развернувшись влево, ударил головой держащего его за наручники вертухая прямо в челюсть. От неожиданности тот выпустил наручники, а от удара – рухнул на пол. Второму вертухаю пришлось выпустить одну руку, чтобы постараться схватить ею Валеру сзади, и он ослабил хватку. Мельнику только это и было нужно. Вертухаи-то были специалисты держать, да ломать закованных в браслеты, обессиленных, хоть плохих, но людей, Мельник же был боец. Он умел драться. Валера резкими рывками стал крутить вертухая то вправо, то влево, не давая тому повиснуть на себе сзади.
– Расстреливайте здесь, волки позорные! – Кричал Валера. – Я вам не баран, попробуйте, возьмите меня! Запомните: тот, кто сдаст моим корефанам этих двоих надсмотрщиков и того, который будет в меня стрелять, получит по двести тысяч долларов за каждого. А если не сдадите, то вам всем хана. За вами всегда наши смотрят!
Но второй вертухай был опытный, крепко висел на Мельнике и не отпускал его. Вскочил первый и сначала ударил Валеру в печень, затем схватил за вторую руку, и оба прижали Валеру к полу. Начальник же СИЗО, выскочивший из-за стола на помощь, впервые не справившимся со своей работой вертухаям, размахнулся и со всей силы ударил Валеру сверху вниз в районе шеи. Мельник отключился, а вертухаи уже волокли его к выходу.
Рывком распахнули дверь во вторую комнату, находящуюся рядом с комнатой заседаний. Это была небольшая комнатушка без окон, с серыми стенами и цементным полом. На полу имелась забранное фигурной решеткой небольшое отверстие, ведущее в канализацию. В углу под водопроводным краном лежал аккуратно свернутый черный шланг. Рядом с дверью стояли два железных ящика, один – похожий на сейф.
Вертухаи втащили Валеру в комнату, прямо за ними вбежал лепила и сунул Валерию тряпку в виде марли, пропитанной какой-то бурдой, под нос. Валера начал приходить в себя и замотал головой из стороны в сторону. Лепила стремглав кинулся из комнаты, оставив дверь открытой не по забывчивости, а потому, что за ней остался стоять капитан с мелкокалиберной винтовкой наготове.
Ветухаи резко дернули и поставили еще не оправившегося Валеру на ноги. Из-за двери вышел капитан в таком же синем, как и у вертухаев, халате, и выстрелил Валере в затылок. Мельников Валерий Николаевич рухнул на пол. Капитан выстрелил в затылок уже мертвого еще два раза.
Один из вертухаев приоткрыл дверь и выглянул в коридорчик, и в комнатушку опять быстро вошел лепила, дежуривший снаружи. Лепила пощупал пульс, еще поколдовал над Валерой и быстро вышел. И только тогда с Валеры сняли наручники. А троица исполнителей приговора, как они себя называли, сняли халаты, спрятали в железный ящик. В ящик, похожий на сейф, перед этим поставил мелкашку капитан. Выстрел из мелкокалиберной винтовки не дает брызг. Зачем им халаты? Троица вышла и присоединилась к заседавшим, а Валера остался один лежать, уткнувшись лицом прямо в сливное отверстие.