Сергей Страхов – Не только Киев… (страница 11)

Гималайский, свидетели, оперативники, повернувшись, смотрят на следователя и Лису.

– Застегивайте сами!

– Деньги, драгоценности, оружие!

Гима с Лисой добились-таки того, что им нужно: заставили следака нервничать, а значит, делать ошибки.

– Откройте бар. Там в шкатулке все лежит.

Следователь показывает головой одному оперу в сторону дверцы бара, в которой торчит ключ. Опер открывает бар, достает деревянную шкатулку и ставит на стол перед следователем.

– Свидетели, подойдите, – следователь в предвкушении победы, делает жест свидетелям.

Свидетели подходят ближе. Следак открывает шкатулку, достает сложенный пополам листок бумаги, пистолет. Следователь улыбается, достает носовой платок. При помощи платка вынимает пистолет.

– Ваш? – Обращается к Гиме.

– Моя.

– Запишите правильно: мой – обращается последователь Шерлок Холмса к оперу, заполняющему протокол.

– С какой целью держите у себя дома оружие?

– Нажмите на курок, – смеется Гима. – Прошу свидетелей обратить внимание, что это не оружие, а зажигалка. -

Нехороших людей пугануть, если те в дом ворвутся, – повернувшись к следователю.

Нью Шерлок Холмс отворачивает дуло пистолета от людей в сторону окна, нажимает на курок, из дула показывается пламя.

– Вы записочку-то разверните. Там все написано, – твердо говорит Гималайский.

Следователь разворачивает лист бумаги, читает, темнеет лицом, передает её оперу, пишущему протокол.

– Я настаиваю, чтобы свидетели ознакомились с содержанием, – решительно заявляет Гималайский.

– Не в вашем положении настаивать.

– Утаить написанное – это то же самое, что и подбросить улики. Фальсификация.

Свидетели, Лиса, внимательно смотрят на следователя.

– Свидетели, подойдите и прочтите, – сдается следак.

Свидетели подходят.

– Расписка выдана Страховым Сергеем Олеговичем Поцелуеву Юрию Валентиновичу в том, что Страхов Сергей Олегович одолжил у Поцелуева Юрия двадцать две тысячи рублей. Обязуется отдавать с каждой зарплаты по тысяче рублей при устройстве на работу на золотой прииск под руководством гражданина Туманова. Подпись. Число. – Читает сосед.

– Проверим.

– Здесь всё. Сворачивайтесь. Граждане свидетели, ознакомьтесь и подпишите протокол обыска, на каждой странице.

– А вы поедете тоже с нами, – бросает резко Лисе.

– Предъявите ордер на арест, – машет головой Лиса.

– Не арест, а задержание для установления личности.

– Моя личность установлена. Вон мой паспорт также в баре лежит.

– Мы с женой также удостоверяем, что это наша племянница – Ирина Заднепровская, – быстро повышает голос сосед.

Жена соседа усиленно кивает головой. Опер достает два паспорта, передает их следователю. Следователь с большим неудовольствием раскрывает паспорт.

Гималайский вошел в камеру или «хату», бросил скрутку: матрац, одеяло и простыни с наволочкой в нем в сторону, противоположную параше и представился смотрящему Жердяю кто он.

– Погоняло есть?

– Серёжа Гималайский.

– Статья?

– Участие в мокрухе шьют. Никак не определятся.

Сморящий сначала посмотрел на пальму – шконку на втором этаже, потом на Гиму, потом на его скрутку, её ведь сразу выдают не каждому, подумал… Затем определил ему шконку и не на пятаке: месте вокруг дубка – стола посреди камеры, и не возле дальняка: месте возле параши, а посредине, но на первом этаже.

Через две недели из карцера в хату вернулся Коля Барчук. Мутный, но авторитетный пацан, много знающий о сидельцах. Этакий начальник отдела кадров. Братва порадовалась, а Жердяй молча указал кивком головы на новенького – Гималайского, тихо разговаривающего с пожилым арестантом.

– Кто это? – Почему-то, удивился Барчук.

– Какой-то Серёжа Гималайский.

Барчук задумался, покачал головой.

– Если это тот, о ком я думаю, то это очень серьезный штымп, – и жестом подозвал Шпалу – высокого сидельца, – а ну подмути с ним.

В оборот Гиму взяли не сразу. Для начала проверили забвением. Поместили в камеру и «забыли» про него, уже две недели прошло. Гималайский сидит и спокойно разъясняет товарищу по несчастью как можно выкрутиться от наказания за его совершенно бытовой проступок. Рядом греет уши Шпала.

– Шпала, мы базарим, не мешай, по возможности.

– Ты что, баклан, мне здесь указывать будешь, где мне стоять? – Начинает вскипать Шпала.

– Шпала, я тебя предупредил.

– Ты здесь что-то мутишь с сидельцами. Не слушать его, старик!

Гима вздохнул, встал и пошел к Жердяю. Тот в это время играл в шахматы напару с Барчуком. Гима остановился неподалеко, Шпала – за ним почти вплотную.

– Чего вам? – Отвлекся Жердяй от игры.

– Могу поинтересоваться? – Спокойно начал Гима.

– Интересуйся.

– Какой принят расклад в хате, если я предупредил не мешать мне общаться, а он не понимает? Бить можно? – Продолжает Гималайский.

– Сам решай, если предупредил, – смеется Жердяй.

Вместе с Жердяем смеются и Барчук со Шпалой. Гима делает шаг вперед, молниеносно разворачивается и применяет к Шпале свою знаменитую «семерку»: серию из левого джеба, правого апперкота, левого бокового, правого прямого, уклона-маятника влево, левого крюка и правого апперкота. Хоть Гималайский и бил вполсилы, но Шпала на полу в отключке. Вскакивают с десяток сидельцев, до этого молча наблюдавших за нарастанием мутки, окружают Гималайского, но тут же открываются тормоза и в камеру врываются два вертухая, третий остается возле тормозов.

Гиму поместили в шизо на 99 дней. Естественно, что без помывки и даже смены белья. Дать могут только 15, но выпустив, тут же продлевают, к примеру, за оскорбление сопровождающего его цирика. Без толку. Гималайский прошел школу сидения в одиночках еще в, так называемой, армии, знает, как нужно выживать.

Занервничали вертухаи. Видимо, на воле адвокаты начали давить на следствие. Быстренько поместили Гималайского в пресс-хату. Здесь уже полегче, просто начали избивать, но не до смерти. Скорее всего, следователи начали побаиваться-таки адвокатов. Да и куму этой кичи неизвестные стали угрожать на воле.

Новый следователь сидит за столом в камере. В камеру дежурный прапорщик вводит Гималайского. Гималайский хромает, причем, на обе ноги; одна рука на перевязи грязным бинтом, на лице следы сильных побоев: все лицо синее.

– Дежурный, свободны. Присаживайтесь, гражданин Страхов. Я новый следователь по вашему делу. Я вижу, вы прямо из лазарета?

– Так и есть. А где же мой любимый старый?

– Секрет, но вам скажу. В командировку в Узбекистан выехал по их запросу, но туда не доехал. Вы можете что-либо сказать по этому вопросу? Есть ли у вас там знакомые, друзья?

– Никого не знаю и потом я здесь, а он там – в Узбекестане. Наверное, загулял где-нибудь. Советские следователи – самые лучшие следователи в мире! Найдется.

Гималайский многозначительно улыбается.

– Мне нравится, что вы юморите, что не ожесточились. По вам же за километр видно нарушение следствием всех советских законов сразу. Для начала, перевожу вас в старую общую камеру.

– Вот за это – большое человеческое спасибо.