Сергей Стариди – Вклад до востребования (страница 28)
— Корню-победителю.
Она прыснула, хотя явно старалась не смеяться.
— Иди ты.
— Это благодарность?
— Это почти.
Он закрутил бутылку, убрал платок в отдельный карман рюкзака. Потом посмотрел на колено.
— Там тоже надо смыть.
— Там само.
— Песок не само.
— Миша.
Он поднял руки.
— Всё. Молчу. Твои осложнения — твоё дело.
— Вот именно.
Она всё-таки плеснула водой на колено, поморщилась, потом встала. Сначала резко, как обычно, но тут же перенесла вес на другую ногу. Почти незаметно. Почти.
— Видишь? — сказала она громко, обращаясь уже ко всем. — Ничего не было.
— Было! — крикнул Димка. — Корень напал!
— Корень сам напал, — сказал Миша.
Лера посмотрела на него и рассмеялась.
Не громко, не для всех. Для него.
— Вот, — сказала она. — Уже учишься.
— Чему?
— Правильно объяснять очевидное.
Она отдала ему бутылку и пошла к воде. На этот раз не побежала. Просто пошла быстро, прихрамывая совсем чуть-чуть и делая вид, что не прихрамывает.
Миша закинул рюкзак на плечо и двинулся следом.
Он устал сильнее, чем хотел признавать. Солнце поднялось выше, шум стал гуще, в голове чуть звенело от воды, смеха и всего этого лета. По-хорошему, надо было уже думать о дороге назад.
Он посмотрел на Леру.
Она стояла у воды, мокрая, взъерошенная, с ободранной ладонью, злая на корень и всё равно счастливая.
Домой он точно вернётся позже, чем планировал.
Обратно они пошли не сразу.
Сначала Лера всё-таки ещё раз полезла в воду — «ненадолго», как она сказала, и пропала там минут на двадцать. Потом Димка притащил откуда-то тёплый лимонад в большой пластиковой бутылке, все пили по очереди из горлышка, Ксюха ругалась, что это негигиенично, но пила тоже. Санька снова чинил магнитофон, теперь уже с видом человека, который не ремонтирует технику, а ведёт с ней трудные переговоры.
Миша сидел под сосной, ел семечки, которые всё ещё не умел щёлкать нормально, и время от времени смотрел на дорогу.
Он понимал, что уже поздно.
Не катастрофически поздно. Не так, чтобы бабушка вызывала милицию, скорую и весь двор. Но достаточно, чтобы на кухне стояла тишина, а на столе — таблетки, которые ждали его с укором.
— Тебя дома съедят? — спросила Лера, плюхнувшись рядом на траву.
Волосы у неё были мокрые, ладонь с ссадиной подсохла и покрылась тонкой тёмной корочкой. Колено тоже выглядело так, будто Лера сегодня спорила не только с водой, но и с землёй.
— Не целиком, — сказал Миша. — Сначала допросят.
— Скажешь, что попал в плен к местным.
— Боюсь, это не смягчит приговор.
— Тогда скажи правду.
Он посмотрел на неё.
— Какую?
— Что был на озере.
— Очень новаторская идея.
— А что? Ты же был.
— Логично.
— Я вообще логичная.
— Особенно когда покупаешь арбуз размером с ребёнка.
— Это была стратегическая закупка.
Он усмехнулся, но почти сразу снова посмотрел на дорогу.
Лера заметила.
— Идём, — сказала она.
— Ты же хотела ещё купаться.
— Я передумала.
— Быстро.
— Я же говорила.
Она встала, отряхнула шорты, поморщилась от колена и тут же сделала вид, что не поморщилась. Миша тоже поднялся. Рюкзак оказался тяжелее, чем утром: книга, бутылка, мокрое полотенце, платок в отдельном кармане. И ещё что-то невидимое, но ощутимое — весь этот день, который теперь надо было донести до бабушкиной квартиры.
Дорога назад была пыльной и длинной.
Солнце уже пошло вниз, но жара не ушла. Она лежала на улицах, на заборах, на рельсах, на крышах старых «Жигулей». От Миши пахло водой, тиной, сосной и нагретой кожей. Рюкзак бил по спине влажным углом. В кроссовках скрипел песок.
Лера шла рядом. Не впереди, как утром, а рядом. Иногда всё равно ускорялась, потом будто вспоминала и сбрасывала шаг. Не спрашивала, устал ли он. Не говорила: «Давай посидим». Просто делала дорогу такой, чтобы по ней можно было идти.
У вокзала они остановились.
— Мне туда, — сказала она, кивнув в сторону улицы, уходящей от площади.
— А мне туда.
— Знаю.
— Ты всё знаешь?
— Почти.