Сергей Стариди – Вклад до востребования (страница 15)

— Для тебя — да. Ты же не узнаешь нормальное лето.

Эта фраза прозвучала почти так же, как вчера: «покажу нормальный Александров». Только теперь в ней было больше. Не просто улицы и слобода. Не просто река и киоски. Что-то такое, чего Миша не умел назвать и поэтому сразу хотел объявить ерундой.

— Нормальное лето — это обязательно куда-то идти? — спросил он.

— Конечно.

— Почему?

— Потому что, если сидеть, оно само мимо пройдёт.

Миша посмотрел на неё. Она сказала это просто, даже не стараясь быть умной. И опять попала.

Они дошли до киоска. Продавщица глянула на них, как на людей, которые слишком долго ходят туда-сюда возле её владений и ничего не покупают.

— Всё, мне туда, — сказала Лера, кивнув в сторону своей улицы.

— А мне туда, — сказал Миша, хотя она не спрашивала.

— Я знаю.

— Откуда?

— Ты ходишь как человек, которого дома ждёт отчёт о проделанной работе.

— Неправда.

— Тогда иди не домой.

Он замолчал.

Лера усмехнулась, но не стала дожимать.

— До завтра, профессор. И книгу можешь не брать. На озере она не понадобится.

— А если я без книг ничего не умею?

— Тогда бери плавки.

Она развернулась и пошла к своей улице. Через несколько шагов обернулась:

— И не тормози.

Миша поднял руку, будто хотел что-то ответить, но она уже отвернулась. Он постоял у киоска, потом пошёл домой.

Не быстро.

Но и не так медленно, как утром.

К вечеру жара не спала. Она только поменяла цвет.

Днём она была белая, слепящая, пыльная, а теперь стала золотой и густой. Солнце висело ниже, но стены домов всё ещё отдавали накопленное тепло. В подъезде пахло варёной картошкой, мокрой тряпкой и чем-то сладким — может, кто-то варил варенье. Снизу доносились голоса старух на лавочке. Одна сказала: «Пришёл», и Миша понял, что это про него, ещё до того, как поднялся на третий этаж.

Бабушка открыла дверь почти сразу после звонка. Значит, ждала.

— Руки мой, — сказала она.

Это было её «здравствуй», «я волновалась» и «слава Богу» одновременно.

— Я только вошёл.

— Вот и мой.

Он прошёл в ванную. Вода снова сначала была тёплая, потом холодная. На запястьях она ощущалась особенно хорошо. Миша задержал руки под струёй, смотрел, как по коже сбегают капли, и думал, что завтра, если он всё-таки пойдёт, нужно будет взять полотенце. Или не брать — тогда будет понятно, что он собирается купаться. Хотя можно сказать, что просто жарко. Хотя бабушка не поверит. Хотя он ещё никуда не собирался.

Он вытер руки и вернулся на кухню.

На столе были жареные кабачки, хлеб, помидоры с солью и маленькая тарелка с вечерними таблетками. Телевизор в углу показывал новости, звук был тихий, но дикторский голос всё равно просачивался в кухню ровным фоном. В открытое окно долетала музыка со двора и чей-то смех. Где-то хлопали костяшками домино.

Бабушка стояла у плиты, но не готовила. Поправляла сковородку, которая и так стояла ровно.

— Долго ходил, — сказала она.

— Не очень.

— Я не спрашивала.

— Тогда зачем сказала?

— Чтобы ты знал, что я заметила.

Миша сел за стол.

Она поставила перед ним тарелку.

— Ел?

— Мороженое.

— Какое?

— Пломбир.

— Ледяное?

— Нет, ба. Кипячёное.

Она посмотрела на него строго, но уголок рта дрогнул.

— Очень смешно.

— Я старался.

— С кем ходил?

Вопрос был задан ровно. Даже слишком ровно. Миша взял кусок хлеба, отломил корочку, потом положил обратно.

— Так. С одной.

— С одной кем?

— Девчонкой.

Бабушка не сказала сразу ничего. Только села напротив.

Вот эта пауза оказалась хуже любого запрета.

— Как зовут? — спросила она наконец.

— Лера.

— Местная?

— Не совсем. У тётки тут живёт. На лето.

— Сколько лет?

— Не знаю.