Сергей Стариди – Там тепло (страница 22)

— А вы, Надежда Викторовна, давно в сфере контроля?

— Достаточно давно, чтобы навсегда перестать верить фразе «у нас всё под контролем».

— О, моя самая любимая фраза. Ее обычно произносят ровно за пять минут до глобальной техногенной катастрофы.

— Или за пять минут до приезда проверяющей комиссии.

— В наших реалиях это часто одно и то же.

Дмитрий слегка развернулся в их сторону.

— А вы проверяете организации или конкретных людей?

— Организации, конечно.

— Искренне жаль.

— Почему же?

— Люди гораздо интереснее цифр.

Надежда прямо посмотрела в его серые глаза. Вопрос был задан без дешевого заигрывания, но что-то неуловимое в его тоне сдвинуло их разговор на миллиметр ближе к опасной личной границе.

— Люди гораздо хуже документируются, — сухо сказала она.

— Зато они честнее проявляются.

— Спорное утверждение.

— Только не в автобусе.

Он едва заметно, одними глазами, кивнул назад — туда, где Олег в очередной раз пытался «сугубо символически» наполнить чей-то стаканчик, а Станислав Игоревич с тяжелым вздохом контролировал масштаб локального бедствия.

Надежда улыбнулась.

— Согласна. В автобусе всё скрытое проявляется быстрее.

— Например? — мгновенно вклинился Андрей.

Слишком быстро. Слишком жадно.

Она перевела спокойный взгляд на него.

— Например, сразу видно, кто умеет отдыхать, а кто только изо всех сил делает вид.

— И вы уже успели распределить всех присутствующих по этим категориям?

— Разумеется. Но результаты выездной проверки разглашению не подлежат.

— И в какой же категории оказался я?

— Вы пока на этапе предварительного наблюдения.

Андрей картинно прижал обе руки к груди.

— Надежда Викторовна, вы бессердечно жестоки.

— Я всего лишь объективна.

— Поверьте, это звучит еще хуже.

Дмитрий негромко констатировал:

— Значит, мне крупно повезло, что я не стал спрашивать.

— Вы просто гораздо осторожнее, — парировала Надежда.

— Или менее любопытен.

— Нет, — сказала она и сама внутренне удивилась тому, как быстро и легко сорвался с губ ответ. — Любопытны вы как раз вполне.

Дмитрий посмотрел на нее.

Взгляд задержался на ее лице на долю секунды дольше, чем того требовали правила обычной светской беседы.

Андрей это заметил.

Это было ясно по тому, как он снова улыбнулся. Слишком широко. Слишком напряженно.

— Дмитрий Сергеевич, а вы сами-то из какого филиала будете? — спросил он, резким движением переводя разговор в безопасную профессиональную плоскость.

Дмитрий назвал организацию и район. Ответил спокойно, без малейшего желания подчеркнуть свой масштаб. Но масштаб всё равно прозвучал: крупный филиал, серьезная территория, большое здание, люди в подчинении, ответственность.

— Весьма неплохо, — уважительно протянул Андрей. — Значит, вы человек при власти.

— При обязанностях, — спокойно поправил Дмитрий.

— Обязанности без реальной власти — это уже тянет на подвиг.

— Или просто на тяжелую работу.

— Нет, батенька. Работа — это когда тебе за это платят. А подвиг — это когда за те же самые деньги ты еще и во всем виноват.

Надежда искренне улыбнулась.

— Андрей Николаевич, вы так об этом говорите, будто вас слишком часто назначают крайним.

Он по-мальчишески пожал плечами.

— Технических людей всегда и везде делают виноватыми. Свет в здании погас — виноваты мы. Трубу прорвало — мы. Сервер лег — мы. Входная дверь скрипит — тоже мы. И неважно, что люди сами дергают эту дверь с такой силой, будто пытаются открыть врата ада.

— Зато на вашем фоне все моментально понимают, насколько вы незаменимы, — заметила она.

— Во-о-от! — Андрей торжествующе ткнул пальцем в ее сторону. — Вы невероятно умная женщина. Сразу зрите в корень.

И опять этот указующий палец. Опять эта суетливая попытка застолбить ее как свою союзницу.

Дмитрий ничего не добавил.

И от этого его тяжелое, спокойное молчание оказалось заметнее любой реплики.

Надежда внезапно поймала себя на том, что ей отчаянно хочется услышать именно его ответ. Не Андрееву шумную благодарность, не его очередную байку, а сухую, выверенную, бьющую в цель фразу Дмитрия.

Странно.

Слишком рано для таких «странно».

Сзади вдруг раздался зычный голос Олега:

— Станислав Игоревич! А вот вы, как бесконечно опытный в аппаратных играх человек, скажите мне: если уважаемая дама наотрез отказывается выпить за знакомство, это расценивать как недоверие к коллективу или как высокую культуру быта?

— Это нужно расценивать как базовый инстинкт самосохранения, Олег.

— То есть, по-вашему, это уважительная причина?

— В твоем конкретном случае — единственно разумная.

Салон снова грохнул смехом, и повисшее между рядами напряжение на несколько секунд рассыпалось, как карточный домик.