Сергей Стариди – Там тепло (страница 24)

Людмила рядом уже окончательно проснулась и теперь с сосредоточенным видом методиста раскладывала на коленях таблетки, бумажные салфетки и маленькую мятную конфету.

— Надо подготовиться к выходу в люди, — серьезно пояснила она, заметив взгляд Надежды.

— Выглядит как подготовка к стратегической операции.

— Надежда, в моем возрасте любое резкое перемещение из автобуса в открытый мир — это и есть стратегическая операция.

Где-то сзади Олег бодро сообщил:

— Коллеги, чувствую характерный запах леса. Значит, цивилизация с позором отступает.

— У тебя цивилизация отступила еще на Новослободской, — жестко отрезал Станислав Игоревич.

— Станислав Игоревич, не завидуйте моей внутренней свободе.

— Я ей искренне сочувствую.

Автобус мягко заложил вираж, зашуршал толстыми шинами по мокрой узкой дороге, и впереди показался полосатый шлагбаум.

За ним начиналась закрытая территория дома отдыха.

Сначала — будка охраны с облупившейся синей крышей. Затем — широкая асфальтовая аллея, по краям которой застыли высокие сосны и низкие фонари на черных столбах. Фонари еще не горели, но уже всем своим видом показывали, что вечером будут стараться изо всех сил создать правильную романтику из апрельской сырости, голых веток и не самого свежего ландшафтного дизайна.

Справа мелькнул белый указатель:

Корпус 1. Ресторан. Конференц-зал. Бассейн.

Чуть дальше — еще один:

Корпуса 4–6. Пруд. Беседка. Спортивный зал.

Надежда машинально зацепилась за слово.

Пруд.

И почти сразу увидела его в просвет между деревьями.

Внизу, за пологим скользким склоном, холодно и тяжело блеснула вода. Небольшой пруд, темный от нависающего серого неба, с узкой петляющей дорожкой вдоль берега. На противоположной стороне стояло старое дерево — широкое, корявое, еще совершенно без листьев, но с такой красивой, уверенной линией ветвей, что взгляд сам задерживался на нем. Под деревом сиротливо темнела мокрая скамейка. Рядом — низкий деревянный настил, уходящий на метр в темную воду.

Место выглядело промозглым и холодным.

И почему-то невероятно красивым.

Надежда смотрела на него всего несколько секунд, пока автобус тяжело проплывал мимо, но где-то внутри уже щелкнуло, фиксируя эту точку. Не ясной мыслью. Глухим предчувствием.

— О, прудик, — оживилась Людмила, проследив за ее взглядом. — Если накроет бессонница, можно будет ходить туда и красиво страдать.

— Почему сразу страдать?

— Потому что радоваться жизни у пруда в апреле могут только люди со свежими суставами.

Надежда улыбнулась.

Автобус с шипением затормозил у главного корпуса.

Здание оказалось ровно таким, каким она его себе и представляла по казенному слову «корпус»: длинное, светло-бежевое, с отчаянной попыткой современного ремонта на железобетонной советской основе. Новые раздвижные стеклянные двери, аккуратная пластиковая вывеска, парадные кадки с еще не проснувшимися кустами у входа. И при всем этом — что-то неистребимо санаторное в геометрии окон, в низком козырьке, в широкой мокрой лестнице, по которой многие десятилетия поднимались люди с пухлыми сумками, больными спинами, надеждами на отдых и твердым намерением вечером «хорошо посидеть».

Водитель с лязгом открыл двери.

В салон ворвался влажный, пронзительно холодный воздух. Он пах мокрой рыхлой землей, старой хвоей и чем-то неуловимо столовским — то ли вчерашним супом, то ли тушеной капустой, то ли самой идеей коллективного питания как жизненного принципа.

— Коллеги, выходим без спешки, — громко объявила Вера Павловна. — Багаж забираем внизу, у отсека. Не разбредаемся по территории. Сначала — регистрация, потом — размещение по номерам, потом — обед. Олег Викторович, это касается лично вас.

— Вера Павловна, я сейчас собран как никогда в жизни.

— Вот именно это меня больше всего и тревожит.

Люди с облегчением начали подниматься, вытаскивать сумки с верхних багажных полок, поправлять сползшие шарфы, застегивать куртки. В узком проходе моментально образовалась нервная пробка из затекших тел, рукавов, пакетов и взаимных глухих «ой, простите».

Надежда не стала вскакивать первой. Спокойно подождала, пока схлынет основная волна. Так было комфортнее. Да и вываливаться из автобуса, протискиваясь с сумкой между чужими коленями, было совсем не тем появлением, которое она себе готовила.

Дмитрий поднялся раньше нее. Быстро и ловко достал с полки небольшую кожаную дорожную сумку, пропустил вперед двух суетящихся женщин, а затем коротко посмотрел на Надежду:

— Помочь?

Вопрос прозвучал просто. Без нажима. Почти деловито.

— Спасибо, я справлюсь.

— Тогда я просто придержу проход.

Он действительно никуда не пошел — просто встал чуть боком, перекрыв собой толкотню напирающих сзади, пока она снимала пальто с колен и брала сумку. Ничего особенного. Всего пара секунд спокойствия. Но именно это «ничего особенного» почему-то было в сто раз приятнее любой демонстративной галантности.

Андрей, который в этот момент выбирался из передней части салона, мгновенно заметил их короткий обмен и тут же бросил через два ряда:

— Дмитрий Сергеевич, вы там уже организовали персональный коридор безопасности?

— Я просто не люблю давку, — невозмутимо ответил Дмитрий.

— А я-то грешным делом подумал, это стратегическое конвоирование объекта контроля.

Надежда повернула голову.

— Объект контроля способен передвигаться самостоятельно.

— Но объективно требует наблюдения, — усмехнулся Андрей.

— Только строго предварительного, — напомнила она.

Андрей с удовольствием рассмеялся.

Людмила, тяжело выбираясь из кресла следом за ними, тихо буркнула Надежде в плечо:

— Вот теперь точно структура повествования пошла.

— Людмила Сергеевна.

— Я молчу. Я вообще сейчас ищу нужную таблетку.

Они вышли наружу.

Влажный, колючий холод сразу обхватил лицо, забрался за воротник, сковал руки. После теплого, душного, пропахшего кофе и парфюмом автобуса этот воздух показался ослепительно чистым. Надежда вдохнула гораздо глубже, чем собиралась.

Дом отдыха жил в той особой пятничной суете, когда место еще не стало твоим временным домом, но уже перестало быть просто точкой в навигаторе. У входа толпились люди из их группы, координатор с планшетом пытался перекричать толпу и направить всех к стойке регистрации, а сотрудница ресепшена в бордовом жилете что-то торопливо говорила в рацию и одновременно дежурно улыбалась с выражением человека, которого с утра предупредили: «Едет тяжелая группа».

Из багажного отсека водитель начал выгружать чемоданы.

Станислав Игоревич первым подхватил чей-то цветастый пластиковый чемодан и с грохотом поставил его на мокрый асфальт.

— Чей красный?! Не молчите, товарищи, красный чемодан требует немедленного воссоединения с хозяином!

— Мой! — визгливо отозвалась Светлана.

— Светлана, забирайте. Чемодан внешне бодрый, но по весу неподъемный. Что вы туда умудрились положить? Кирпичи на случай плохого ремонта в номере?

— Фен, косметичку и запасные сапоги!

— То есть ровно то, что я и сказал, — кирпичи.