Сергей Стариди – Там тепло (страница 26)

— Особенно когда сами регулярно об этом напоминаете.

Андрей смерил его тяжелым взглядом, но ответить не успел: Вера Павловна с крыльца снова позвала группу внутрь.

Холл встретил их причудливой смесью старого санатория и свежего недорогого ремонта. Светлый скользкий керамогранит на полу, новые квадратные диваны из экокожи вдоль стен, пыльные искусственные растения в кадках, стойка регистрации с пластиковыми табличками. И рядом со всем этим — массивное старое пианино под серым чехлом, зачем-то сиротливо оставленное в углу. На стене висела огромная выцветшая фотография дома отдыха летом: ослепительно зеленые деревья, неестественно голубая вода пруда, счастливо улыбающаяся пара на велосипеде.

Сейчас за мутными окнами холла было совсем другое — серое, промозглое, апрельское.

У стойки уже выстраивалась нервная очередь.

Координатор раздавал белые бланки анкет и, как заведенный, повторял:

— Паспорт, подпись, ключ, памятка участника. Паспорт, подпись, ключ, памятка участника.

Людмила позади Надежды тяжело вздохнула:

— Звучит как древнее заклинание, чтобы вызвать тотальную усталость.

— Или заселение, — обернулась Надежда.

— В нашем возрасте это почти одно и то же.

Вера Павловна встала чуть сбоку, чтобы контролировать всю толпу.

— Корпуса распределены по спискам. Не меняемся номерами без согласования с администрацией. Кто отчаянно хочет жить рядом с любимым коллегой, вовремя вспоминает, что иногда коллег лучше и безопаснее любить на расстоянии. Обед ровно через сорок минут. Не опаздываем.

— А если очень хочется опоздать? — дурашливо поинтересовался Олег.

— Тогда опаздываете ко мне в номер. Лично.

— Понял. Я уже расхотел.

— Вот и прекрасно.

Станислав Игоревич одобрительно кивнул:

— Вера Павловна, у вас несомненный педагогический талант.

— Я просто смертельно устала, Станислав Игоревич.

Очередь двигалась раздражающе медленно. Надежда стояла, опираясь на ручку чемодана, и краем глаза наблюдала за людьми. После дороги их лица изменились. В Москве в автобус садились суровые специалисты, начальники отделов, важные методисты, руководители и ответственные сотрудники. Сейчас в холле толпились обычные, измотанные люди, которым хотелось получить кусок пластика, бросить сумки, сходить в туалет, выпить горячего кофе и побыстрее проверить, насколько мягкая в номере кровать.

Дмитрий стоял через несколько человек впереди. Спокойный, собранный. В руках — паспорт и телефон. На входящий звонок не ответил — только коротко сбросил и быстро набрал сообщение. На лице не дрогнул ни один мускул.

Интересно, кому? — мелькнула мысль.

Надежда тут же мысленно одернула себя.

Не твое дело.

Пока — не твое.

Андрей, напротив, не мог простоять спокойно и секунды. То подошел к сотруднице уточнить, где находится техническая комната, то спросил у замученного координатора марку проектора, то громко, на весь холл, прокомментировал температуру:

— Вот, кстати, нормальная вентиляция. Дует ровно. Значит, жить можно.

— Вы уже успели провести полный технический аудит здания? — с иронией спросила Надежда.

— Только первичный, поверхностный осмотр. До спортзала еще не дошел.

— Планируете утром?

— Обязательно утром. Я человек железного режима.

— Даже после активной культурной программы?

— Особенно после нее.

Он сказал это с довольной, почти вызывающей улыбкой.

Дмитрий, как раз получив ключ-карту, проходил мимо них и негромко, не сбавляя шага, заметил:

— Главное, чтобы местный спортзал был физически готов к вашему режиму.

— Не переживайте, Дмитрий Сергеевич. Спортзалы меня обычно выдерживают.

— Значит, им просто деваться некуда.

Людмила сзади тихо фыркнула в кулак.

Надежда тоже не удержалась от короткой улыбки.

Андрей театрально развел руками:

— Я понял. Вы все сегодня объединились против меня.

— Это коллективная независимая диагностика, — сказала Надежда.

— Хорошо. Тогда вечером я буду проходить у вас повторное, углубленное обследование.

— Сначала регистрация, — сухо вмешалась сотрудница стойки, протягивая Надежде лист анкеты. — Фамилия?

— Королёва.

— Паспорт, пожалуйста. Так... Шестой корпус, второй этаж. Номер шесть двенадцать.

Шестой корпус.

Второй этаж.

Надежда привычно расписалась, забрала паспорт, электронную ключ-карту с нелепым бумажным кейхолдером и мятую памятку участника. На кейхолдере кривовато, черной краской значилось: 612.

— Ваш корпус прямо по асфальтовой дорожке и налево, — заученно объяснила сотрудница. — Пешком минуты три. Обед будет здесь, в главном корпусе. Большой конференц-зал тоже здесь, на первом этаже, по коридору до конца.

— Спасибо.

Надежда отошла от стойки.

В руке холодным пластиком лежала ключ-карта.

Маленькая, смешная, бытовая деталь — кусок дешевого пластика с логотипом. Но именно в этот момент она вдруг всем телом почувствовала: всё, она действительно приехала. Не планирует ехать, не собирает чемодан, не стоит у автобуса, не держит каменное лицо перед детьми, не стирает сообщения Максиму, не собирает привлекательную женщину перед холодным зеркалом.

Приехала.

На эти два дня у нее была своя отдельная комната. Ключ. Безупречное черное платье в чемодане. Темный пруд за мокрыми деревьями. Мужчины, которые уже начали разговаривать с ней чуть иначе, чем с остальными.

И вечер, который медленно, но неотвратимо приближался.

Вера Павловна снова громко хлопнула в ладони:

— Коллеги, оперативно заселяемся! Встречаемся на обеде. Напоминаю: официальное открытие ровно в пятнадцать ноль-ноль. Кто не придет — того Олег Викторович пойдет искать лично по номерам.

— Вера Павловна, зачем вы так жестоко людям угрожаете? — искренне возмутился Олег.

— Исключительно для того, чтобы они пришли вовремя.

— Очень эффективно.

— Учитесь, пока я жива.