Сергей Стариди – Там тепло (страница 27)

Группа начала медленно, с облегчением рассасываться: кто-то потянул чемоданы к лифту, кто-то направился к выходу на мокрую дорожку к спальным корпусам, кто-то сразу свернул к гудящему кофейному автомату. Толпа распадалась на маленькие человеческие маршруты.

Надежда перехватила ручку чемодана.

— Шестой корпус? — внезапно спросил Андрей, бесцеремонно заглянув в ее кейхолдер.

— Шестой.

— Отлично. Я тоже где-то там. Значит, идем в одном направлении.

Дмитрий, проходивший совсем рядом, остановился и коротко посмотрел на свой пластиковый прямоугольник.

— И я.

Пауза вышла почти незаметной.

Почти.

Людмила, поправляя тяжелую сумку на плече, пробормотала себе под нос:

— Вот теперь точно структура сформировалась.

— Людмила Сергеевна, — одернула ее Надежда.

— Я молчу как рыба. Но как методист я просто обязана фиксировать причинно-следственные связи.

Она пошла вперед, оставив Надежду на короткую секунду ровно между двумя мужчинами.

За стеклянными, вечно запотевающими дверями корпуса серел холодный апрельский день. Влажная асфальтовая дорожка уходила налево, к жилым постройкам. Где-то там, за голыми деревьями, холодно и неприступно блестел пруд.

Надежда подняла воротник пальто, крепче перехватила чемодан и решительно шагнула к выходу.

Два дня еще только начинались.

Глава 3. Дом отдыха. Регистрация тепла

До шестого корпуса идти оказалось действительно минуты три.

Правда, сотрудница на ресепшене тактично не уточнила, что эти три минуты будут включать скользкий мокрый асфальт, расползающиеся лужи, холодный ветер между соснами, тяжелый чемодан, который на каждой трещине начинал вести себя как упрямое животное, и компанию людей, уже успевших превратиться из организованной группы в несколько нестройных, шумных ручейков.

Надежда шла по дорожке, плотно придерживая пальто у груди. Чемодан глухо постукивал за спиной. Влажный воздух пах горькой хвоей, землей и чем-то старым, дачным — не настоящим домом даже, а воспоминанием о чужих летних каникулах, которые давно закончились, но почему-то всё еще держались в шершавой коре деревьев и облупленных скамейках.

Впереди бодро, по-хозяйски шагал Андрей. Он тащил свой чемодан так, словно тот был не багажом, а очередным техническим объектом, который необходимо подчинить своей воле. Время от времени он оборачивался, комментируя всё, что попадалось на глаза.

— Фонари, кстати, поставили неправильно, — сообщил он. — Светить будут прямо в глаза, а не на дорожку.

— Вы уже начали страдать? — спросила Надежда.

— Я страдаю исключительно профессионально. Без этого страна бы давно окончательно развалилась.

— Звучит как тяжелая, мученическая миссия.

— Неблагодарная, — со вздохом уточнил Андрей. — Но кто-то же должен.

Дмитрий шел чуть позади и правее. В одной руке у него была дорожная сумка, на другом плече небрежно висело темное пальто. Он не встревал в каждую реплику, не пытался перехватывать разговор, но именно из-за этого его присутствие ощущалось плотнее. Иногда Надежда боковым зрением ловила его рядом — высокий темный силуэт, спокойный шаг, ровная линия плеч — и почему-то сразу начинала лучше, ровнее чувствовать собственную походку.

Это было смешно.

Глупо и приятно.

Людмила Сергеевна шла сзади, тяжело переставляя ноги, и бормотала:

— Три минуты пешком. Это они всегда так говорят. Три минуты — это если ты молодой, без чемодана и с глупой верой в светлое будущее.

— Людмила Сергеевна, вам помочь? — негромко предложил Дмитрий.

— Ой, спасибо, Дмитрий Сергеевич, но нет. Если я сейчас отдам кому-нибудь свою сумку, я окончательно потеряю ощущение контроля над жизнью.

— До боли знакомое чувство, — усмехнулась Надежда.

Людмила Сергеевна посмотрела на нее поверх очков с коротким, тяжелым пониманием.

— У нас здесь, я смотрю, вообще подобрались люди с богатой историей контроля.

Шестой корпус стоял чуть в стороне от главного здания, прячась между высокими соснами. Он был ниже, тише и выглядел куда менее парадно: три этажа, бледная штукатурка, темная скатная крыша, длинный козырек над входом, мокрые щербатые ступени, старая металлическая урна-пепельница у двери. В мутноватых окнах отражалось серое небо. На первом этаже, за пыльным стеклом, виднелись коридор, стойка с буклетами и грузная пожилая горничная, которая, судя по выражению лица, уже заранее знала, что эта шумная группа будет просить дополнительные полотенца и жаловаться на напор воды.

У входа Андрей остановился и критически оглядел фасад.

— Ну, в принципе, жить можно. Если не смотреть на водосток.

— А что там не так с водостоком? — не удержалась Людмила Сергеевна.

— Лучше вам не знать. Спать будете крепче.

Дмитрий поднялся по ступеням первым и придержал тяжелую тугую дверь.

— Прошу.

Андрей тут же ухмыльнулся:

— Дмитрий Сергеевич у нас сегодня явно отвечает за благородство.

— Кто-то же должен компенсировать вашу техническую тревожность, — спокойно ответил Дмитрий.

— Я не тревожный. Я внимательный.

— Это обычно и говорят тревожные люди.

Надежда вошла в холл, пряча улыбку.

Внутри корпус резко пах свежей краской, вымытым хлоркой линолеумом и чем-то душно-теплым, батарейным. На выцветшей стене висела кривоватая схема эвакуации. Слева — широкая лестница. Справа — короткий коридор с коричневыми дверями номеров. Лифт, судя по табличке, тоже где-то был, но в глубине здания и явно из тех, с которыми не хочется знакомиться без крайней необходимости.

— Второй этаж, — констатировала Людмила Сергеевна, посмотрев на ключ-карту. — Значит, еще можно жить. На третий я бы не зашла.

— Я тоже на втором, — быстро сказал Андрей. — Отлично. У нас формируется плотная локальная инфраструктура.

Надежда мельком глянула на свою карту.

Второй этаж.

Дмитрий тоже взглянул на свой номер, но ничего не озвучил.

Андрей это моментально заметил.

— Дмитрий Сергеевич, вы с нами или элитно отдельно?

— Второй этаж.

— Ну всё. Вера Павловна допустила непростительную стратегическую ошибку.

— Расселила людей по одной лестнице?

— Создала неконтролируемый очаг неформального общения.

— Пока это больше похоже на обычную очередь к лифту, — заметила Надежда.

Людмила Сергеевна тяжело вздохнула:

— Я голосую за лифт. Пусть даже он выглядит как шаткий портал в прошлый век.