Сергей Стариди – Память солнца (страница 7)

Григорий Матвеевич коротко кивнул Александре.

— Саша.

— Григорий Матвеевич.

В её голосе не было ни начальственной сухости, ни той осторожности, с которой она говорила о Никите. Только усталое уважение.

Старик посмотрел на Дмитрия.

— Автор?

— Дмитрий Градов, — представила его Инга.

— Значит, будете писать.

— Попробую сначала понять, о чём.

— И правильно, — сказал Григорий Матвеевич.

Он отвернулся к стене, словно разговор был закончен.

За его спиной находилась тяжёлая дверь под низкой каменной аркой. Металл потемнел от времени, вокруг замка виднелись царапины. На правой створке сохранился прямоугольный след от недавно снятой наклейки или печати. Чуть выше по камню тянулась тонкая полоса сырости.

Дмитрий подошёл ближе.

За дверью было тихо. Не та тишина, которая возникает в пустом помещении, а плотная, холодная, будто камень много лет впитывал все звуки и теперь не хотел возвращать ни одного.

— Это старые погреба? — спросил он.

— Да, — ответила Инга. — Основная часть уходит под склон.

— Можно посмотреть?

Александра остановилась на ступеньке.

— Не сегодня.

— Из-за производства?

Инга открыла рот, но Александра ответила первой:

— Туда пока не ходят.

Дмитрий перевёл взгляд на светлый прямоугольник возле замка.

— Почему?

На этот раз пауза возникла не между вопросом и ложью. Скорее между вопросом и решением, сколько правды ему положено получить.

— Там погиб мой отец, — сказала Александра.

Никто больше ничего не добавил.

Сверху, с террасы, доносились голоса. Рабочие передвигали столы, Инге снова звонили, ветер хлопал пустой упаковкой. Там готовили площадку, на которой через тринадцать дней Дмитрий должен был рассказать историю о море, семье и солнечном вине.

Он ещё раз посмотрел на тяжёлую дверь.

Он приехал за текстом о вине, которое называлось «Память солнца».

А первое, что ему по-настоящему захотелось узнать, было спрятано за дверью, куда не попадал свет.

Глава 2. Прессование

К гостевому корпусу Инга повела его уже под вечер. Он стоял выше главного здания, за полосой молодых кипарисов; к крыльцу вела узкая дорожка из светлого камня. От винодельни до корпуса было минуты три неспешным шагом, но Инга преодолела их так, будто уже несколько часов куда-то опаздывала.

— Завтрак с семи тридцати внизу, — говорила она, не замедляя шага. — Кофе приличный, еда зависит от того, кто сегодня дежурит. До главного корпуса проще всего по этой дорожке, потом направо у кипарисов. Совещание завтра в восемь тридцать. Не в восемь тридцать пять.

— Я уже понял, что здесь время измеряют не минутами, а потерями.

— Верно. Павел Борисович Мещерский должен был приехать послезавтра, но решил, что тревожиться на расстоянии недостаточно эффективно. Теперь тревожится лично.

— Инвестор?

— Совладелец, партнёр, кредитор и человек, который помнит стоимость каждой ошибки. Иногда даже той, которую ещё не успели совершить.

Они обогнули дом. За ним открывался склон, уходивший к морю. В вечернем свете виноградники казались темнее, чем днём, а земля между рядами — почти белой.

— И ещё, — сказала Инга, поднимаясь на крыльцо. — Ночью по производственному двору лучше не гулять.

— Даже если не спится?

— Особенно если не спится. Погрузчики плохо различают гостей, авторов и людей с важными мыслями.

Она достала карточку-ключ.

Гостевой корпус когда-то был обычным жилым домом: светлый камень, тёмная черепица, узкий балкон вдоль второго этажа. Внутри всё переделали, но дом ещё не успел окончательно забыть о прежнем назначении.

На первом этаже находилась небольшая столовая. Инга указала на закрытую дверь:

— Завтрак там. Чай и вода круглосуточно. Вино тоже есть, но гости часто переоценивают значение слова «круглосуточно».

Они поднялись по лестнице. На втором этаже было всего три двери.

— Ваша крайняя. Угловая комната. Соседей пока нет, поэтому можете печатать по ночам, разговаривать с собой и обвинять персонажей в непоследовательности.

— Я обычно обвиняю заказчиков.

— Тогда говорите тише. Некоторые живут неподалёку.

Инга открыла дверь и пропустила его вперёд.

После винодельни комната показалась почти неправдоподобно спокойной.

Белёные стены, тёмный деревянный пол, широкая кровать и письменный стол у бокового окна. На столе стояла зелёная лампа, рядом — чайник и две одинаковые чашки, словно даже одиночество здесь было рассчитано на двоих.

Главное окно выходило на виноградники и море. Из бокового были видны крыша старого корпуса, часть служебного двора и производственные ворота.

— Ванная там, пароль от сети на тумбочке, — сказала Инга. — К девяти утра вам принесут материалы по прошлым презентациям. Не пугайтесь их количества. Большая часть написана людьми, которые считали, что слово «терруар» можно использовать вместо смысла.

Она положила карточку на стол.

— Отдохните. Завтра будет плотный день.

— Сегодня, я так понимаю, был лёгкий.

Инга посмотрела на него с сочувствием, которое вполне могло оказаться насмешкой.

— Сегодня вы только приехали.

Дверь за ней закрылась.

После голосов, телефонов, погрузчиков и коротких команд Никиты тишина казалась не уютной, а временно включённой. Всё, что происходило внизу, просто отступило на несколько сотен метров.

Дмитрий поставил чемодан возле шкафа, но одежду разбирать не стал. Достал ноутбук, блокнот, две ручки и папку с распечатками Инги. Ноутбук поставил точно напротив стула, лампу сдвинул влево, телефон положил экраном вниз.

Только после этого комната перестала быть гостиничной.

В быту Дмитрий легко мирился с беспорядком. Но рабочее место устраивал сразу и почти педантично: беспорядок перед глазами мешал думать.