Сергей Стариди – Память солнца (страница 4)

— Тогда решайте с Никитой. Если он подтвердит кислотность по верхнему участку, начинайте и там. Если нет — оставляем его до утра и повторяем анализ.

Она закончила разговор и только после этого посмотрела на вошедших.

Дмитрий успел заметить тёмные брюки, строгую светлую рубашку с закатанными до локтей рукавами и тонкие часы на запястье. Из украшений — только маленькие серьги. Светлые волосы были собраны сзади чуть небрежнее, чем, вероятно, предполагалось утром. Лицо красивое, но не той красотой, которая требует немедленного внимания. Скорее той, которую замечаешь после того, как человек уже заговорил.

Усталость она скрывать не пыталась. Она лежала под глазами лёгкими тенями и чувствовалась в слишком точных движениях — так двигаются люди, которые несколько дней держатся на одном усилии и боятся позволить себе хотя бы один лишний жест.

— Александра Викторовна, Дмитрий Градов, — сказала Инга. — Дмитрий, Александра Северина.

— Здравствуйте.

Александра протянула руку. Ладонь была прохладной, рукопожатие — коротким и уверенным.

— Спасибо, что приехали так быстро.

— Гонорар оказался убедительнее расстояния.

Она посмотрела на него чуть внимательнее. Не улыбнулась, но, кажется, отметила ответ.

— Садитесь. Инга, вы тоже.

Александра заняла место за столом, но прежде убрала в сторону три папки, ответила на короткое сообщение и нажала кнопку внутренней связи.

— Ольга, пожалуйста, узнайте, отвезли ли документы нотариусу. И попросите, чтобы следующие двадцать минут меня ни с кем не соединяли, кроме производства.

Она отпустила кнопку, взяла ручку и посмотрела на Дмитрия так, будто открывала очередное совещание.

Он понял, что как человек пока её не интересует. Он был функцией, прибывшей из Москвы, чтобы снять с неё одну из проблем. И, пожалуй, в сложившихся обстоятельствах это было честнее показного гостеприимства.

— Инга объяснила вам задачу?

— В общих чертах. Новое игристое, презентация через тринадцать дней, тёплая семейная история без избыточной драмы.

— Именно без избыточной, — уточнила Инга.

Александра перевела на неё взгляд.

— Без драмы вообще.

— Драма уже произошла, — сказал Дмитрий. — Её отсутствие в тексте не отменит того, что о ней знают гости.

В кабинете стало чуть тише. За стеклом по склону медленно двигался трактор. Где-то внизу коротко просигналил погрузчик.

Александра положила ручку на стол.

— Мне нужен текст для презентации, Дмитрий. Не роман о нашей семье.

— Обычно одно мешает другому только в плохих презентациях.

Она снова задержала на нём взгляд. На этот раз дольше.

— Вы всегда спорите с заказчиком в первые пять минут?

— Только когда заказчик сразу объясняет, о чём мне нельзя спрашивать.

Инга тихо выдохнула, но Александра не рассердилась. По крайней мере, внешне.

— Спрашивать можно обо всём, что относится к вину, винодельне и истории бренда. Личная жизнь моей семьи к вашей работе отношения не имеет.

— Даже если история бренда семейная?

Пауза была короткой, но настоящей.

— Тогда особенно важно различать историю и личную жизнь, — сказала Александра.

Дмитрий кивнул. Граница была обозначена, и он запомнил, как быстро и тщательно она провела эту границу.

Инга разложила перед ним несколько листов. На первом был макет бутылки: светлое стекло, почти белая этикетка, тонкий золотистый круг и название — «Память солнца».

— Это рабочий вариант, — сказала она. — Цвет стекла и позиционирование ещё уточняем. Премиальное российское игристое, локальный сорт, ограниченная партия, семейное наследие.

— Какой сорт? — спросил Дмитрий.

— Цитронный Магарача, — ответила Александра.

Поднявшиеся брови, вероятно, выдали его.

— Это виноград, — пояснила она. — Белый технический сорт. Очень ароматный: цитрус, цветы, иногда мускатные оттенки. Обычно с ним работают более предсказуемо, но мы делаем из него сухое игристое.

— Более предсказуемо — это как?

В её голосе впервые появилась едва заметная насмешка — не над ним, а над самой формулировкой.

Александра взяла карандаш и провела его концом по изображению этикетки.

— «Память солнца» — blanc de blancs. Буквально — «белое из белого»: игристое, сделанное только из белого винограда. Во Франции чаще всего используют Шардоне. У нас — сто процентов Цитронного Магарача.

— То есть вы взяли французскую идею и заменили привычный сорт местным?

— Не совсем. Blanc de blancs — не рецепт и не французская собственность. Это тип вина. А вот сделать его из яркого южного сорта и при этом сохранить сухость, свежесть и хорошую кислотность — уже сложнее.

— Почему?

Александра ответила без паузы, и Дмитрий понял, что в этой части разговора она чувствовала себя увереннее.

— Под южным солнцем ягода быстро набирает сахар. Чем дольше ждёшь, тем выше зрелость и ярче аромат, но тем быстрее уходит кислотность. Для серьёзного игристого нужен баланс. Виноград приходится собирать раньше, бережно прессовать, контролировать температуру. Затем вторичное брожение проходит в бутылке, и вино выдерживается на осадке.

— И всё это должно прозвучать за семь минут, — напомнила Инга.

— Желательно так, чтобы гости не почувствовали себя на лекции, — добавила Александра.

— Значит, нам нужна история о том, как заставить южное солнце сохранить лёгкость.

Она посмотрела на него, и на этот раз в её лице что-то изменилось. Совсем немного. Будто услышанная фраза задела не профессиональный расчёт, а воспоминание.

— Не заставить, — сказала она. — Просто сохранить.

— Это разные вещи?

— Совершенно.

Она ответила слишком быстро, словно различие было для неё не теоретическим.

Дмитрий посмотрел на название на этикетке.

— А кто его придумал?

Карандаш в пальцах Александры остановился.

Пауза длилась меньше секунды. Возможно, никто другой её не заметил бы.

— Отец.

Инга тут же подвинула к Дмитрию следующий лист.

— Название отлично работает на всю концепцию: юг, урожай, память места, преемственность. Вокруг него можно выстроить очень сильную визуальную линию.

— Оно новое? — спросил Дмитрий, не отводя взгляда от Александры.