Сергей Стариди – Память солнца (страница 16)
— Разница заметная? — спросил Дмитрий.
— Достаточная, — ответил Никита.
— Какая из них плохая?
— Пока никакая.
— Но одна вам уже не нравится.
— Мне не нравится, когда две партии, которые должны быть близкими, начинают вести себя по-разному.
Никита положил карточки рядом.
— Сахар показывает, сколько материала получат дрожжи и сколько алкоголя мы в итоге наберём. Кислотность — выдержит ли вино дальнейший путь и останется ли свежим. Для игристого нужна ягода, которая успела набрать вкус, но не потеряла кислоту.
— То есть более сладкий виноград не обязательно лучше?
— В виноделии слово «лучше» почти всегда требует продолжения, — сказала Александра от двери. — Лучше для чего?
Дмитрий обернулся.
Она стояла без пиджака, в той же светлой рубашке, что и на совещании. В одной руке держала телефон, в другой — несколько сложенных листов. Волосы были собраны, но одна светлая прядь выбилась у виска.
Никита посмотрел на часы.
— Ты рано.
— Мне сказали, что анализ по верхнему участку уже начали.
Александра подошла к столу.
— Что по сахару?
Никита назвал результаты.
Она нахмурилась.
— Выше, чем утром.
— И выше основной партии. Виноград пришёл теплее, чем должен был.
Дмитрий перевёл взгляд с одного на другую.
— Пока я понял только, что хороший виноград может оказаться неподходящим для конкретного вина.
Александра посмотрела на него.
— Для начала неплохо.
— Особенно для человека, который вчера не знал, что Цитронный Магарача — виноград, — сказал Никита.
— Вчера не знал, — согласился Дмитрий. — Сегодня уже могу произнести без подготовки.
Александра коротко улыбнулась — кажется, неожиданно для самой себя.
— Кислотность будет через несколько минут, — сообщила лаборантка.
Никита взглянул на Александру.
— Пока ждём, покажу ему записи по прошлой партии.
Он направился к стеклянной перегородке в дальней части лаборатории. Александра сложила листы и пошла вместе с ними.
За перегородкой лаборатория переходила в узкое помещение с высокими стеллажами. На них стояли бутылки и небольшие прозрачные ёмкости — десятки образцов с бумажными карточками, датами и номерами участков. Некоторые были почти бесцветными, другие отливали соломой или бледным золотом. На нижней полке лежали толстые журналы в тёмно-синих обложках.
Никита снял один из них и положил на свободный стол.
— Здесь всё, что происходит с партией с момента приёмки винограда.
Он раскрыл журнал ближе к середине. Страницы были расчерчены вручную: дата, участок, температура, сахар, кислотность, решение технолога. В некоторых строках стояли короткие пометки красной ручкой.
— И это нельзя было перенести в компьютер? — спросил Дмитрий.
— Можно. Там тоже есть.
— Тогда зачем журнал?
— Компьютер можно выключить. Файл — потерять. А бумага лежит и помнит, кто именно принял решение.
Никита нашёл запись по верхнему участку. Графы с температурой и сахаром уже были заполнены, место для кислотности пока оставалось пустым.
Дмитрий подошёл ближе к стеллажам.
На карточках повторялись даты, номера участков и короткие обозначения. Иногда одно и то же название встречалось несколько раз, но с разными пометками: «контроль», «после охлаждения», «повторная проба».
— Вы храните каждый образец?
— Не каждый. Только те, которые могут понадобиться для сравнения.
— И долго?
— Пока не станет ясно, что сравнивать больше не с чем.
На верхней полке стояли несколько бутылок с почти прозрачной жидкостью. На одной карточке Дмитрий прочитал: «Память солнца. Базовое. 2023».
Рядом лежала тонкая папка с тем же названием.
Он посмотрел на Никиту.
— Можно?
— Вы всё равно уже увидели.
Дмитрий взял папку. На титульном листе было напечатано:
Внутри находились таблицы, короткие отчёты лаборатории и карточки опытных образцов. Цифры Дмитрию почти ничего не говорили, но общий порядок был понятен: участок, дата сбора, температура, сахар, кислотность, принятое решение.
Между отпечатанными листами оказался один, заметно отличавшийся от остальных. Бумага была тоньше и чуть темнее по краям, таблица расчерчена от руки. В нескольких графах стояли значения, рядом — короткие пометки с сильным наклоном вправо. Почерк был мелким, быстрым, с заметным наклоном вправо — совсем не похожим на ровные записи Никиты в журнале. В верхнем углу темнел след от скрепки. Рядом было приписано:
— Это тоже относится к проекту? — спросил он.
Никита взглянул на лист.
— По этим материалам собирали коммерческую партию.
Он ответил не совсем на вопрос и перевернул страницу.
— В двадцать третьем мы уже знали, какой должна быть кислотность базового вина, чтобы после выдержки оно не стало тяжёлым. Знали, когда снимать Цитронный, как быстро охлаждать виноград и какую часть отжатого сусла не использовать.
Дмитрий опустил взгляд на титульную страницу.