Сергей Стариди – Память солнца (страница 14)

Строка осталась в рабочем файле — пока без вопросительного знака.

Глава 3. Сусло

Дмитрий посмотрел на время.

До часа оставалось двадцать три минуты.

За окном по-прежнему работал пресс. Его гул успел стать частью комнаты — как шум кондиционера или далёкой дороги: замечаешь, только когда он на секунду стихает.

На экране оставались записи, перенесённые после совещания:

три партии — одна готова;

Виктор настаивал на запуске весной;

Никита был против;

Григорий: «Виктор Павлович спешил».

Отдельной строкой стояло:

Никита Ветров был на винодельне в ночь гибели Виктора.

Дмитрий перечитал её, но ничего не добавил.

Телефон коротко завибрировал.

Сообщение от Инги:

«В 13:00 Никита покажет вам производство. Слово “покажет” не означает, что он этому рад».

Следом пришло второе:

«Вход со служебного двора. Не опаздывайте. Сегодня это может быть воспринято как провокация».

Дмитрий усмехнулся, закрыл ноутбук и надел пиджак. Через несколько секунд снова снял его и оставил на спинке кресла. Судя по тому, что он уже видел в производственном дворе, пиджак там можно было только испортить.

К корпусу он подошёл за две минуты до часа.

Никита ждал возле бокового входа. На нём была тёмно-синяя рабочая куртка с эмблемой винодельни и защитные ботинки, тонкие перчатки были заправлены за ремень. В одной руке он держал прозрачные очки, в другой — ярко-жёлтый жилет.

— Вы вовремя, — сказал он без одобрения.

— Я предупреждён, что опоздание могут счесть провокацией.

— Инга любит превращать обычные требования в угрозы. Так люди лучше запоминают.

Никита протянул ему жилет.

Дмитрий надел его поверх рубашки. Жёсткая ткань топорщилась на плечах, застёжка цеплялась за край кармана. В тёмном стекле двери отразился человек, которого сделали похожим на участника производственного процесса, не дав для этого никаких оснований.

Никита подал ему очки.

— Здесь обязательно?

— В цехе — да.

— Даже для авторов?

— Особенно для авторов. Глаза вам ещё понадобятся для наблюдений.

Очки слегка давили на переносицу. Дмитрий поправил дужки, и Никита открыл дверь.

Изнутри пахнуло прохладой, металлом, влажным бетоном и чем-то сладковато-кислым. Гудели насосы, по прозрачным трубкам двигалась мутная жидкость, где-то лилась вода, короткими сигналами перекликались погрузчики.

— У меня час, — сказал Никита. — Это не экскурсия. Ничего не трогайте и не уходите туда, где вас не видят.

— А задавать глупые вопросы можно?

— Судя по вашей профессии, это основная часть работы.

Он произнёс это ровно, без улыбки, и пошёл вдоль стены.

По проходу навстречу двигалась тележка с пустыми пластиковыми ящиками. Никита перехватил Дмитрия за локоть и без предупреждения отодвинул за жёлтую линию на полу. Тележка прошла в нескольких сантиметрах.

— За линию не выходить. Здесь люди смотрят на технику, а не на гостей.

— Уже понял.

— Пока нет. Но шанс есть.

Они остановились у ряда стальных ёмкостей. На каждой была табличка с номером, датой и несколькими обозначениями, которые Дмитрию ничего не говорили.

Никита проверил показания на панели и сделал отметку в планшете.

— Вы можете продолжать работать, — сказал Дмитрий. — Необязательно изображать гостеприимство.

— Я его и не изображаю.

— Это заметно.

Никита посмотрел на него.

— Я не понимаю, зачем вам показывать производство. Для презентации достаточно виноградников на закате, старой фотографии Виктора Павловича и пары слов о семейной традиции.

— Судя по вчерашнему совещанию, этого как раз недостаточно.

— Для продажи — вполне.

— А для правды?

— Правда плохо помещается на этикетке.

— Мне заказали не этикетку.

Никита убрал планшет под мышку.

— Вам заказали историю, после которой люди согласятся заплатить за бутылку больше, чем привыкли.

— Это тоже работа.

— Конечно. Одни выращивают виноград, принимают его ночью, следят за температурой, давлением и каждой партией. Другие потом называют всё это «Памятью солнца».

Это прозвучало без злости — как давно накопившееся раздражение человека, слишком часто видевшего, как сложную работу превращают в несколько красивых строк.

Дмитрий выдержал паузу.

— Я не умею делать вино. Но вам всё равно придётся объяснить людям, почему за эту бутылку они должны заплатить больше, чем за соседнюю.

— Вот вы и объясните.

— Сначала придётся понять.

Никита посмотрел на него внимательнее, словно ожидал привычного возражения и не получил.

Из дальней двери вышла лаборантка в белом халате. В руках она несла прозрачную пластиковую бутылку с мутной желтовато-зелёной жидкостью. На крышке была наклеена полоска бумаги с номером партии.

— Никита Андреевич, проба с верхнего участка, — сказала она. — Из того объёма, который вы просили держать отдельно.