Сергей Стариди – Память солнца (страница 13)
— Я хотел сказать, что теперь каждый может объяснять решения Виктора Павловича так, как ему удобно. Сам он возразить уже не сможет.
— Я спорил с ним и тогда.
— Именно.
— Хватит, — сказала Александра.
На этот раз её голос прозвучал тише, но спор оборвался сразу.
— Мы не обсуждаем здесь ночь гибели моего отца. И не используем её, когда нам не хватает рабочих аргументов.
— Это был рабочий аргумент, — сказал Мещерский.
— Нет. Это был намёк. На этом закончили.
Мещерский откинулся на спинку стула, но спорить не стал.
Александра потёрла висок. Движение было коротким, почти незаметным, однако Никита сразу повернулся к ней.
— Снова голова?
Она опустила руку.
— Не сейчас.
Никита замолчал и отодвинулся к спинке стула.
Дмитрий заметил, что Александре не понравился не сам вопрос, а то, что он прозвучал при остальных. Она бросила на Никиту короткий взгляд — предупреждающий, но не холодный.
Он знал, когда у неё болит голова. И знал, когда нужно отступить.
Александра снова повернулась к столу.
— Решение не меняется. Через сорок восемь часов я получаю результаты повторных анализов и слепой дегустации.
Она посмотрела на Никиту.
— Не мнение. Результаты.
— Получишь.
— Инга корректирует внешнюю коммуникацию. Павел Борисович считает финансовые последствия. Завтра в это же время сверяем данные.
— Мне понадобятся сотрудники лаборатории и доступ ко всей партии без согласований с отделом продаж, — сказал Никита.
— Получишь.
— И шесть недель всё равно останутся шестью неделями.
— Сначала проживём сорок восемь часов.
Инга уже меняла цифры на слайде.
— Формулировку «ограниченный выпуск» пока можно оставить. Она неожиданно стала ещё честнее.
Никто не ответил.
Григорий отодвинул бокал и сложил руки перед собой. Решение Александры он не поддержал и не оспорил.
Оно не устраивало никого полностью.
Мещерский видел финансовый риск. Никита — недостаток времени. Инга уже переделывала половину рекламной кампании. Александра получила не решение проблемы, а двое суток до следующего решения.
Она взяла с тарелки кусочек хлеба и откусила.
Никита не посмотрел в её сторону.
Когда Дмитрий вернулся в гостевой корпус, пресс всё ещё работал.
Его ровный гул поднимался снизу по склону и доходил до комнаты слабой дрожью пола. За окном солнце уже стояло высоко, производственный двор залило жёстким светом.
Дмитрий закрыл дверь, снял пиджак и бросил его на спинку кресла.
На столе лежал раскрытый блокнот. Рядом — вчерашние записи:
Последние две строки по-прежнему плохо сочетались друг с другом.
Дмитрий включил ноутбук. Рабочий файл назывался просто: «Память солнца. Материалы».
Большая часть услышанного на совещании для презентации не годилась. Покупателю не обязательно было знать, что полного коммерческого объёма пока нет. Партнёрам — что отгрузку двух партий остановили. Журналистам — что технолог спорил с погибшим владельцем ещё весной.
Но Дмитрий записал всё.
Три партии — одна готова.
Виктор настаивал на запуске весной.
Никита был против.
Он перечитал последнюю строку. Никита не оправдывался и не пытался представить себя осторожнее. Он говорил так, будто спор с Виктором до сих пор оставался для него незавершённым.
Дмитрий добавил:
В памяти снова возникли три одинаковых бокала. Первое вино оставляло чистое послевкусие. Второе исчезало слишком быстро. Третье начиналось ярко и заканчивалось сухой горечью.
Снаружи гул пресса стал ниже, на несколько секунд стих и возобновился.
Для текста о семейной винодельне материал получался странным. Виктор продолжал присутствовать в комнате своим отсутствием: Мещерский ссылался на его подпись, Никита — на его спешку, Александра защищала отца и одновременно остановила утверждённые им партии.
Дмитрий вспомнил слова Мещерского.
Ночное дежурство входило в работу Никиты. Споры с владельцем — тоже. Александра сказала, что следствие всё проверило.
Сам по себе новый факт ничего не доказывал.
Дмитрий вернулся к клавиатуре.
Никита Ветров был на винодельне в ночь гибели Виктора.
Он перечитал строку.
Можно было поставить рядом вопросительный знак. Получилось бы выразительнее — почти готовый поворот для семейной истории, которую Александра просила не писать.
Но Дмитрий ещё никого не подозревал. Он просто не хотел забыть факт.