Сергей Соболев – Ловец Эха (страница 5)

Смех повторился. Громче. Насмешливее. Казалось, он вибрировал в самом воздухе.

Рядом зашевелилась Сати.

– Что случилось? – Голос ее был хриплым от сна и боли.

– Не знаю, – честно признался Фрост, рука сама потянулась к длинному ножу за спиной. Холодок страха пробежал по позвоночнику. – Здесь что-то не так. Очень. Не только тишина… Чувствуешь?

Сати нахмурилась, прислушиваясь. Смех прокатился снова, и на этот раз валькирия вскочила на ноги, проворно выхватив фламберг. Глаза ее лихорадочно шарили по непроглядной тьме меж стволов.

– Там! – прошептала она, указывая клинком вправо.

Голосов стало больше. Странный, шелестящий шепот, будто множество сухих листьев перетирают друг о друга, слышался то слева, то справа, то сзади, заставляя кожу путников покрываться мурашками. Он не нес слов, только угрозу.

– Фрост! Сумка! – вскрикнула валькирия, отпрыгивая в сторону.

Вор рванул взглядом туда, где только что лежала их поклажа с припасами. Сумка скользила по земле, будто ее тащила невидимая рука – плавно, но с пугающей целеустремленностью. Ремень изгибался в воздухе, как будто обвивал чью-то запястье, и это было куда страшнее, чем если бы они увидели настоящего похитителя.. Он бросился наперерез, рука уже тянулась схватить ремень, но невидимая сила рванула сумку навстречу с такой мощью, что она взлетела в воздух. Грохот разбитого стекла оглушил его – бутылочки с зельем разлетелись вдребезги о его голову и плечи. Острая боль пронзила череп, ледяная жидкость залила воротник. Но инстинкт вора сработал: Фрост, едва не падая, изловчился, схватил ремень сумки… и почувствовал под пальцами не кожу, а холодную, костлявую ладонь. Кто-то невидимый держал ремень с силой, не оставляющей сомнений. Существо легко, как котенка, подняло Фроста и швырнуло оземь. Удар выбил воздух из легких. Прежде чем он успел вдохнуть, молниеносным движением невидимка выбил меч из рук ошеломленной Сати – удар пришелся по запястью, заставив ее вскрикнуть от боли, – и растворился во тьме, унося их последние припасы. Только легкий запах тлена и сырой земли повис в воздухе.

– За ним! – хрипло крикнул Фрост, вскакивая, несмотря на боль в боку и головокружение. Он уловил смутное мелькание сумки среди черных деревьев впереди. На бегу вор выхватил из ножен на бедре короткий метательный нож и с боевым кличем метнул его в убегающий силуэт сумки. И замер, остолбенев.

Нож, летевший точно в цель, внезапно замер в воздухе в двух шагах от мелькающего ремня, будто вонзился в невидимую преграду. Затем он резко развернулся и со свистом понесся обратно. Фрост едва успел рвануться в сторону – стальной клинок с глухим стуком вонзился в ствол старой сосны позади него, по самую рукоять, дрожа от удара.

Краем глаза Фрост увидел Сати. Она неслась сквозь чащу, как разъяренный берсерк, сжимая в здоровой руке фламберг, осыпая невидимого похитителя таким потоком витиеватых, отборных ругательств, что хоть уши затыкай. Казалось, ярость придавала ей силы.

Собравшись, он бросился следом, выдергивая свой нож из дерева на ходу.

Около получаса они гнали неведомого противника. Чаща – густая и непролазная. Корни хватали за ноги, колючие ветки рвали плащи. Ноги налились свинцом, в груди начало колоть, а в горле пересохло. Сумка то мелькала впереди, то исчезала, словно призрак.

– Ушел, гад! – в сердцах топнула ногой Сати и, тяжело дыша, опустилась на небольшой холмик, кстати оказавшийся на поляне. Поляна была маленькой, окруженной стеной леса, залитой холодным светом только что взошедшей луны.

– Все… все наши запасы… Лечебные зелья, к несчастью, после неожиданной встречи с моей твердой, как шкура дракона, головой, теперь залечивают раны местным букашкам. Или тому… кто это был.

Сати нашла в себе силы слабо улыбнуться, но в глазах стояла безысходность. Она потерла запястье, где уже наливался синяк.

– Кто это был? – отдышавшись, спросила валькирия, бросая настороженные, полные тревоги взгляды по сторонам. Лес снова замер, но теперь его тишина казалась зловещей, выжидающей.

– Не знаю, – ответил Фрост, вытирая пот и остатки зелья со лба. Лицо его было мрачным. – Но чутьё подсказывает, что это не случайность. Не лесной дух, не зверь. Кто-то упорно не желает успеха нашему походу. Твой отец…

– Он не мог! – резко оборвала его Сати, вскочив. Глаза ее вспыхнули. – Пусть о нем и говорят много страшного, порой ужасного, я знаю его лучше всех. Поверь, он слишком любит меня, чтобы желать смерти. Слишком! – Голос ее дрогнул на последнем слове.

– Он с ней на «ты», понимаешь? – Фрост смотрел на нее без тени улыбки. – Эти доводы ничего не стоят без доказательств. Любовь… Любовь бывает разной. Особенно у таких, как он.

– Например? – бросила Сати вызов, скрестив руки на груди.

– Ну, он наслал чуму на Ссарк, как раз накануне сезона охоты на Зверя… – начал Фрост, перечисляя по пальцам.

– Кто тебе сказал, что это он? Все загонщики болели, но остальные жители Ссарка – нет. Зверя все равно не поймали. И дай бог, чтобы никогда не поймали! – парировала Сати.

– Хорошо. А пропажа двенадцати девочек перед лунным затмением? Ты же знаешь старые легенды так же хорошо, как и я. Кровь двенадцати девственниц, выпитая в полнолуние под тенью затмившейся луны… Это чистый некромантский обряд продления жизни! Самый темный! – Фрост сделал шаг вперед, его голос стал жестче.

– Но ты не знаешь конца истории! – запальчиво возразила Сати, и в ее глазах блеснули слезы гнева и обиды. – Девочек похитили не по приказу отца, а работорговцы из Тихой Гавани! Наш легион сражался с ними и изгнал из Королевства. Отец лично вел поиски! А то, что их было двенадцать – просто злосчастное совпадение! Пойми, Фрост, мой отец не злодей. Он выбрал путь, на который другие боятся ступить. Вспомни, ведь раньше он защищал селения от мертвяков, совершал обряды упокоения на кладбищах, никогда не отказывал в помощи больным, когда знахари были бессильны. Некромантия – не зло, это… как лекарство. Сильное, опасное, но лекарство. Для тех, кто уже не может помочь себе сам. А то, что его изгнали после всего, что он сделал для людей… – голос Сати дрогнул, она отвернулась, – это низко и подло. Они сломали ему жизнь, сделали чудовищем в глазах тех, кого он защищал. И теперь все шишки – на него.

– Ты давно виделась с ним? – спросил Фрост тише, глядя на ее ссутулившуюся спину.

Сати тяжело вздохнула, обернулась. Ее лицо выражало мучительную нерешительность.

– На Совете.

– Что?! – Фрост присвистнул. – Он же… Его голова оценена!

– Он… он провожал нас до ворот. Переодетый.

– До ворот? – Глаза Фроста сузились. – Так тот… тот странный тип, что выдавал себя за Наместника, бормотал что-то невнятное и все время теребил перчатки – это был твой отец?

– Лишь на тот день. Настоящий Наместник мирно спал в своей опочивальне, под сильным снотворным. Слава богам, никто не догадался. – Сати нервно сглотнула. – Но он не хотел…

– Не хотел чего? – настаивал Фрост.

– Не хотел, чтобы я шла с тобой. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Сказал, что за тобой смерть ходит по пятам, дышит тебе в спину и скоро обернется лицом. Что этот поход – путь в могилу. Мы поссорились. Громко. Но он все равно не желает мне зла. Он… он боится за меня.

– Зато мне – очевидно, – пробормотал Фрост, к счастью, слишком тихо для Сати. Она отвернулась, всматриваясь в чащу на краю поляны, где ночная мгла начинала редеть, уступая место серому предрассветному свету.

– Смотри, Фрост, там свет! – воскликнула она вдруг, оживляясь и указывая мечом на просвет меж деревьев в дальнем конце поляны. – Костер, наверное… Или…

– …или огоньки в окнах, – продолжил вор, прищурившись. Действительно, сквозь стволы виднелось слабое, желтоватое мерцание. – Пойдем, глянем. Может, удастся раздобыть завтрак и хоть глоток воды. А то желудок бунтует.

– Что, опять возьмешься за старое? – усмехнулась Сати, пытаясь влить в голос бодрость. – Будешь тырить еду прямо из-под носа у спящих поселян?

Фрост только сверкнул глазами в полумраке. Увидев этот холодный, стальной, лишенный всякого юмора блеск, валькирия поспешила убрать улыбку. Этот взгляд она знала – взгляд хищника, загнанного в угол, но не сломленного.

Чем ближе они подходили к свету, продираясь сквозь последние заросли кустарника, тем явственнее понимали – это не костер. Сквозь редкие деревья проступили смутные очертания домишек. Ветхих, покосившихся, крытых прогнившей дранкой или соломой, будто вот-вот рухнут от порыва ветра. Несмотря на раннее утро, в крохотных, похожих на бойницы окошках тускло светились огоньки, вселяя слабую, но упрямую надежду в усталых, голодных и потрепанных путников.

– Надеюсь, здесь живут добрые люди, – пробормотала Сати, ускоряя шаг и пряча фламберг за спину, чтобы не пугать. Выйдя на опушку, прямо к краю деревни, она замерла, широко раскрыв глаза. – Фрост, посмотри… Что это?

Вид, открывшийся им, заставил забыть о первом впечатлении. Ветхие лачуги исчезли. Перед ними стояли… дворцы. Пусть и небольшие, но ослепительные в своей немыслимой роскоши. Фрост, видавший виды в столицах и подземельях, невольно разинул рот.

Каждый домик был уникальным шедевром безумного архитектора. Один сверкал стенами из отполированного черного мрамора, инкрустированного перламутром, другой был выстроен из золотистого песчаника, покрытого тончайшей, словно паутина, резьбой, изображавшей то ли цветы, то ли сплетенные внутренности. Фасады украшали диковинные барельефы – смесь всех стилей и ни одного, где ангельские лики соседствовали с оскалом демонов, а изящные виноградные лозы обвивали скелеты. Сады, пышные и невероятные, затмевающие королевские: цветы невиданных форм и ядовито-ярких расцветок, деревья с плодами, напоминавшими рубины и изумруды, но лишенными всякого естественного аромата. Идеальная чистота – ни пылинки на безукоризненных ступенях, ни травинки не на месте на безупречных газонах. Но вокруг царила та же мертвая тишина, что и в лесу. Ни души, ни звука жизни. Воздух был неподвижен и пах… ничем. Совсем ничем.