Сергей Соболев – Ловец Эха (страница 3)

– Ладно, шучу. – Она наконец обернулась, и в лунном свете он увидел слабую, едва заметную улыбку, тронувшую уголки ее губ. – Доедай уже свой кирпич. И будем трогаться – раз уж спать не будем. Сидеть здесь – терять время.

Вор, отдышавшись, кивнул, с облегчением хватая предлог сменить тему:

– Проверим курс. Дай медальон.

Сати кивнула, полезла за пазуху своего кожаного доспеха и достала небольшой, теплый от тела предмет. Она протянула ему. В его ладонь лег небольшой бирюзовый камешек, похожий на слезинку, подвешенный на длинной, тонкой золотой цепочке. Камень был гладким, прохладным, но в глубине его, казалось, теплился собственный, слабый свет. Он напоминал застывшую каплю еловой смолы, но внутри него, если приглядеться, мерцали крошечные искорки, как пойманные звезды. Фрост поднял руку с медальоном повыше, на уровень глаз. Легким, отработанным движением большого пальца он щелкнул по камню, заставив его раскрутиться на цепочке. Камень завертелся волчком, цепочка натянулась. По мере вращения слабое свечение внутри камня усиливалось, превращая бирюзу в маленькое, пульсирующее солнышко. Когда вращение наконец замедлилось и почти прекратилось, из центра камня вырвался тонкий луч ослепляющего света, яркий, как молния. Он пронзил ночную тьму, указав четкое направление вглубь черного, безмолвного леса.

– Туда, – сказал Фрост глухо, гася свет медальона и суетливо пряча его в сумку. Он втянул воздух полной грудью, почувствовав холодный укол адреналина, и первым шагнул вперед, в непроглядную темень, туда, куда указывал луч. Сати молча последовала за ним, ее шаги бесшумно сливались с шорохом листвы под его ногами.

Они шли долго, но уверенно, пробираясь сквозь дремучий лес, где вековые дубы сплетали свои узловатые ветви в плотный свод, почти не пропускавший лунный свет. Воздух был густым и влажным, пропитанным запахом прелой листвы, грибной сыростью и едва уловимым металлическим привкусом – будто сама земля здесь дышала кровью, еще не пролитой, но уже обещанной.

Фрост шел впереди, согнувшись под тяжестью походной сумки, набитой провизией и оружием. Кожаные ремни врезались в его плечи, оставляя красные полосы на загорелой коже. Каждый шаг давался с усилием – земля здесь была коварной, то и дело ноги вязли в подушках из мха и гниющих листьев. Сати следовала за ним, ее гигантский фламберг – меч с пламенеющим клинком длиной в полтора метра – казалось, вообще не имел веса в ее руках. Она перебрасывала его с плеча на плечо, иногда крутила в ладонях, и лезвие ловило редкие лунные блики, рассыпая по стволам деревьев дрожащие световые зайчики. Фросту невольно представлялось, как этот монстр в ее руках рассекает воздух со свистом, оставляя за собой кровавый след…

– Скажи, Фрост, "Король воров", – внезапно нарушила тишину Сати, и в ее голосе, обычно звонком, сейчас звучала не ирония, а странная смесь уважения и сожаления. Этот титул, некогда звучавший гордо в подполье, теперь был клеймом. – Как ты так легко дал себя поймать? – продолжала она. – Иногда кажется, что ты сделал это нарочно.

Фрост почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он резко обернулся, и лунный свет упал на его лицо, высветив глубокие морщины у глаз и жесткую линию сжатых губ.

– И почему тебя потом отпустили? – не отступала Сати. Ее глаза, обычно ясные, сейчас казались темными безднами в бледном лице. – Неужели ты просто так убедил всех, что найдешь корону и отдашь королю?

– Да, – выдохнул он, и это слово повисло между ними, как проклятие.

– Не верю.

Она сделала шаг вперед, и теперь они стояли почти вплотную. Фрост чувствовал запах ее кожи – смесь пота, кожи и чего-то травяного, возможно, той настойки, что она всегда носила с собой для обработки ран.

– Мне до сих пор непонятно – почему ты до сих пор здесь? Ведь вокруг свобода.

Он резко развернулся к ней, и его лицо исказила гримаса, в которой смешались гнев, боль и что-то еще, более глубокое и темное.

– Я не могу. Я дал слово.

– Корону в обмен на свободу, так?

– Не совсем. Его пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. – Когда мы достанем корону, с меня снимут все обвинения. И я смогу жить спокойно.

– Решил завязать? – уголки ее губ дрогнули в чем-то, что могло быть улыбкой, но улыбкой печальной и недоброй. – Но ты еще молод. В твои годы воруй да воруй, а ты вдруг захотел стать честным. Вот что…

Она замолчала, будто прислушиваясь к чему-то, потом наклонилась ближе, и ее шепот был едва слышен:

– Уходи. Беги. Тебе не нужна ни корона, ни снятие обвинений. Я сама справлюсь…

Фрост развернулся к ней – и она увидела его лицо.

Оно преобразилось – не просто злобой, а чем-то куда более страшным. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели диким огнем, а губы дрожали, обнажая сжатые зубы. Казалось, перед ней стоял не человек, а загнанный зверь, готовый в любой момент броситься в атаку.

– Это не твое дело, как я хочу жить! – прошипел он, и слюна брызнула из его рта. – Зачем лезть ко мне в душу? Я дал слово – и выполню его, чего бы мне это ни стоило! Отдам корону и получу свободу!

– А тебе не приходило в голову, что тебя просто используют? – не отступала Сати. Ее пальцы уже непроизвольно тянулись к рукояти меча. – Принесешь корону – и тебя казнят. Ведь за твои делишки голову рубить раз десять…

– Заткнись!!!

– Ты нужен только как охотничий пес. Ты…

– Да заткнись, дура! Тихо!

Он резко присел, схватив ее за запястье и с силой притянув вниз. Его пальцы были холодными и влажными от пота, но держали железно. Глаза Фроста сузились, превратившись в две узкие щелочки, а свободная рука уже держала нож, лезвие которого тускло поблескивало в полумраке.

– Мы не одни.

Рука валькирии медленно сомкнулась вокруг рукояти фламберга, пальцы в потертых кожаных перчатках ощутили шероховатость обмотки, пропитанной потом и кровью. Клинок слегка дрожал в ножнах, будто жаждал вырваться на свободу. Фрост скользнул пальцами по поясу и извлек пару маленьких ножей – изящных, как когти хищной птицы, с лезвиями, отливавшими синевой при лунном свете. Тишину нарушали лишь шелест листвы и редкие завывания ветра, который извивался между стволами древних дубов, словно невидимый змей.

Вор закрыл глаза, ощущая, как холодный пот стекает по вискам. В ушах стучал собственный пульс, но сквозь этот навязчивый гул он отчетливо различал шаги – мягкие, осторожные, будто кто-то ступал по тонкому льду. Кто-то медленно и осторожно, стараясь не зацепить ветки, двигался в их сторону, и каждый его шаг отдавался в подкорке мозга Фроста тревожным звоном. Сати приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но Фрост резко прижал ладонь к ее губам, ощутив под пальцами тепло ее дыхания, а другой рукой приготовил кинжал, развернув его лезвием вниз – так, как учили старые мастера Гильдии Воров.

Неосторожный треск вдалеке – сухой, как ломающаяся кость. И рука вора, выпрямившись как тетива лука, едва уловимым движением отправила смертоносное орудие в призрачного врага. Клинок, вращаясь, рассек воздух с тихим свистом, и секунду спустя послышался приглушенный стон, а затем что-то тяжелое рухнуло на землю, подняв облачко прелых листьев и хвои.

– Ты убил его? – прошептала Сати, и ее голос дрогнул, словно тонкая струна.

Фрост лишь загадочно пожал плечами, но в глубине его серых глаз что-то мелькнуло – словно тень пролетела по замерзшему озеру.

Подойдя к месту, вор жестом велел Сати оставаться – резкий отрывистый взмах, каким командуют боевым псам. Сам же осторожно двинулся вперед, ступая так, словно шел по тонкому льду над пропастью. Возле одного из деревьев послышался шорох, и Фрост замер, повернувшись к нему всем телом, пальцы уже сжимали новый нож – с насечками на рукояти для лучшего хвата. Сзади он услышал дыхание валькирии – частое, прерывистое, как у загнанного зверя. Улыбнувшись уголком рта, он показал ей на едва различимую в темноте кучу листьев, из-под которых что-то слабо шевелилось, будто подземный ключ пытался пробиться наружу. Фрост резко пнул листву ногой и вытащил что-то из-под нее – маленькое, дрожащее, покрытое слизью и чем-то липким, напоминающим смолу.

–Черт… Кажется, это Пересмешник," – пробормотал Фрост, сжимая существо за загривок… – Легенды говорят, он не опасен в бою, но чертовски мерзкий и коварный.

– Но я его не вижу! – Сати щурилась, вглядываясь в пустоту.

– Он маскируется. Эй! – Он пнул невидимку, и тот закашлялся, выплюнув комок темной, почти черной крови. – Может, покажешь даме свое истинное лицо?

Сати напряженно вглядывалась в пустоту у ног, как вдруг листва зашевелилась, и валькирия увидела существо. Мохнатое, с тремя парами перепончатых лап, ростом не больше собаки, но с телом, покрытым чем-то вроде хитиновых пластин. Но Сати поразило не это. Его лицо. Настоящее человеческое лицо – детское, с пухлыми щеками и большими глазами. На нее смотрел маленький ребенок, хлопая ресницами-бабочками, которые мерцали, как крылья мотылька. Он улыбнулся – беззубо, по-детски – и прошептал голосом, от которого сжалось сердце:

– Помоги мне…

– Как? – спросила потрясенная валькирия, и ее рука сама потянулась вперед.

– Злой дядя ранил меня. Чуть не убил. Но я ловкий, нож только в ногу попал. Он там. Вытащи, пожалуйста…

Едва Сати протянула руку, как на нее коршуном налетел Фрост, сбив с ног.