Сергей Соболев – Ловец Эха (страница 10)

Сати, опираясь на неповрежденную руку, медленно поднялась на ноги. Ее шатало. Она огляделась. Тысячи пар синих глаз смотрели в пустоту, ожидая приказа. Чувство… мощи, невероятной, вселенской, затопило ее, оттесняя боль и страх. Это была ее сила. Ее воля подняла их. Она чувствовала связь с каждым – тонкую, как паутина, но неразрывную.

– Они будут слушаться меня», – сказала она спокойно, но в голосе звучала сталь. И гордость. Она это сделала. Сама.

– Слушаться?! – Фрост аж подпрыгнул, забыв про боль. – Сати, ты совсем с ума сошла?! Прикажи им ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО!!! Сейчас же! В землю! Откуда пришли! Ты понимаешь, что держишь на привязи адскую свору?! Твоему отцу есть чем гордиться – у него очень… способная дочь! – Его голос был полон не только страха, но и горькой иронии, почти обвинения.

– Он помог мне, – спокойно, но с внутренним трепетом, повторила Сати. Она закрыла глаза на мгновение, вспоминая тот океан силы, что хлынул через нее внизу. Чувство божественной, темной благодати. – Я чувствовала его силу. Как океан, проходящий через меня. Фрост, ты не понимаешь, что это такое. Это… великолепно!!! Это… свобода. Это сила, перед которой сквирхи – пыль.

– А ты, я погляжу, недалеко от папаши пошла? – Фрост смерил ее взглядом, полным внезапного омерзения и страха – не перед мертвецами, а перед ней. – Сегодня подняла армию из ада, завтра завоюешь все Алое Королевство, послезавтра – сядешь на трон… Хотя нет! – Он язвительно рассмеялся, но смех был нервным, срывающимся. – На трон сядет твой отец, Повелитель Теней, а ты будешь сидеть у него в ногах, как верная сучка, и смотреть на него с… нескончаемым восхищением! Вот твое будущее, некромантка!

Слова ударили, как пощечина. «Некромантка». Не валькирия. Не союзница. Некромантка. Как отец. Ледяная волна стыда смешалась с остатками опьянения силой. Фрост был прав. Эта сила… она опьяняла, затуманивала голову, застила глаза.

– Прости, Фрост, – она выдохнула, внезапно ощутив всю тяжесть содеянного, всю ответственность этих тысяч пар синих глаз, устремленных в никуда, но готовых по ее слову растерзать все живое. – Ты прав. Эта сила… она опасна. Я… я немедленно зарою их обратно. Сейчас же.

Фрост согласно, но все еще настороженно, кивнул. Возможно, она права. Будь у него такая сила… возможность одним жестом поднять армию мертвых… он и сам бы стоял на распутье, боясь даже вздохнуть, разрываясь между ужасом и соблазном. Он отступил на шаг, давая ей пространство.

– Тебе не надо видеть это, – с легким, но недвусмысленным нажимом произнесла Сати. Ей не хотелось, чтобы он видел ее слабость, возможные ошибки, сам ритуал, который был… интимным. Грязным. – Отвернись.

Фрост пожал плечами, но послушно повернулся спиной, уставившись в темноту леса, где еще минуту назад визжали дети этой проклятой деревни. Сати дождалась, пока он отвернется, закрыла глаза, пытаясь отыскать в памяти нужные образы, нужные нити Силы. И принялась сплетать новое заклинание. Не приказ. Мольбу? Принуждение?

Достать покойников из могил – дело нехитрое. Инстинктивное. Как толкнуть камень с горы. Даже без помощи отца Сати смогла бы поднять пару десятков мертвяков – слабых, неуклюжих. Но заставить их вернуться в могилы? Не просто лечь обратно, а успокоиться, отпустить ярость, снова стать прахом? Это была задача из Высшей Некромантии. Искусство не просто призыва, а контроля и отзыва. Заклинание было долгим, сложным, как запутанный лабиринт. Каждый жест рук (она сплела пальцы в Знак Упокоения) должен был быть идеально точным, каждое слово древнего наречия – выверенным по силе и интонации. Она чувствовала сопротивление. Не физическое. Волны нежелания, древней злобы, исходившие от армии, давили на ее сознание. Пару раз Сати сбивалась, язык заплетался, пальцы дрожали от истощения и концентрации. Приходилось начинать сначала, стиснув зубы от досады и нарастающей паники. К тому же ритуал высасывал колоссальное количество не только магической энергии, но и ее собственных жизненных сил. А выжатая досуха предыдущим, невероятно мощным призывом валькирия едва могла дать ему достойную подпитку. Она чувствовала, как слабеет с каждой секундой, как темные пятна пляшут перед глазами. Но она должна была закончить. Должна!

– Еще долго? – нетерпеливо, сквозь зубы, поинтересовался Фрост, не выдержав тишины и напряжения. Он подошел на пару шагов ближе к увлеченно размахивающей руками, шепчущей что-то Сати. – Я замерз тут, как собака…

Валькирия лишь обожгла его взглядом, полным такого бешенства и концентрации, что вор поспешно отпрянул, как от удара кнутом, и снова отвернулся, бормоча что-то невнятное под нос.

Спустя час (а может, вечность?) терпение Фроста лопнуло окончательно. Рассвет уже размывал черноту неба на востоке серыми полосами. Холод пробирал до костей. Он решительно двинулся к сидящей на траве, скорчившейся в неестественной позе Сати. Она все так же шевелила руками, но… как-то вяло.

– Сколько можно ждать? – его голос сорвался на крик, полный усталости, боли и накопившегося раздражения. – Я замерз тут, дожидаясь, пока Великая Волшебница соизволит упокоить эту мерзкую ораву! Я долго ждать не бу… – И он замер на полуслове, как вкопанный.

Сати не читала заклинания. Не делала пассов. Она сидела на траве, поджав колени, спиной к нему. Но это была не поза концентрации. Ее тело содрогалось мелкой, неконтролируемой дрожью. Слышался прерывистый, захлебывающийся всхлип.

– В чем дело? – Он опустился рядом на корточки, осторожно, словно боясь спугнуть безумие. Его гнев испарился, сменившись ледяным предчувствием. – Сати? Что случилось? Говори!

Она резко обернулась. Лицо ее было искажено гримасой абсолютного отчаяния, залито слезами и грязью. Глаза, красные и опухшие, дико метались, не находя фокуса. Она схватила его за рукав, пальцы впились в ткань с безумной силой.

– Я… я не могу! – выдохнула она, голос сорвался на визгливый шепот. – Фрост, не могу! Заклинание… оно ускользает! Как песок сквозь пальцы! Я помню начало, середину… а конец… КОНЕЦ! – Она ударила себя кулаком в лоб, снова и снова. – Он был тут! В голове! Ясный! А теперь… пустота! Темнота! Я забыла! ЗАБЫЛА ПОСЛЕДНИЙ ЗНАК! Ключевой жест! Без него… без него все бесполезно! Они не уйдут!

Ее истерика нарастала. Она рванулась на колени, трясущимися руками попыталась сложить пальцы в какую-то сложную фигуру. Пальцы не слушались, путались, ломались. Она рыдала, проклиная себя, вытирая лицо грязным рукавом, оставляя размазанные полосы.

– Успокойся! – резко скомандовал Фрост, хватая ее за запястья, пытаясь остановить ее бессмысленные метания. Его собственные руки дрожали. – Соберись! Вспомни! Дыши! Подумай! Отец твой… уроки… что он говорил? Какой был жест?

– Не помню! – закричала она, вырываясь. – Я звала его! Кричала в пустоту! Молила о помощи! О подсказке! МОЛЧИТ! Как могила! Ничего! Ничего не приходит! Только… только их шепот! – Она замерла, вслушиваясь в тишину, полную лишь скрежета земли под мертвыми ногами. – Они шепчут… шепчут голод… ненависть… Они не хотят уходить! Они держат меня! Рвут нити!

Она схватилась за голову, словно пытаясь вырвать из нее навязчивые голоса. Фрост видел, как ее глаза закатываются, как тело напрягается в судорожной попытке снова обрести контроль. Она зажмурилась, стиснула зубы до хруста, из горла вырвался стон нечеловеческого усилия. На ее бледной коже выступили капли кровавого пота у висков.

– САТИ! ХВАТИТ! – заорал он, тряся ее. – ТЫ УБЬЕШЬ СЕБЯ!

Она открыла глаза. В них не было осознания, только дикий, животный ужас и пустота. Сила, что всего час назад вознесла ее так высоко, теперь высасывала жизнь, оставляя лишь хрупкую скорлупу.

– Слишком… поздно… – прошептала она, и ее голос был хрипом умирающей птицы. – Связь… она… рвется… Я чувствую… как они… вырываются…

Фрост инстинктивно взглянул на восток. Серый разрыв на горизонте был уже не полосой, а широкой раной, из которой сочился ядовито-розовый свет. Первые, робкие лучи, тонкие как иглы, уже коснулись вершин самых высоких сосен на краю поляны. Золотистые блики легли на шлемы и ржавые латы передних рядов мертвецов.

– Рассвет… – прошептал он, и слово повисло в воздухе ледяным камнем.

Сати последовала за его взглядом. Ее лицо исказилось предсмертной мукой. Она вцепилась в его рубаху.

– Фрост… прости… – выдохнула она. – Я… не справилась… Я… погубила нас…

Он хотел что-то сказать. Оскорбить? Утешить? Но язык не повиновался. Он видел, как по телу Сати пробежала последняя судорога – словно невидимая нить, связывавшая ее с легионом, лопнула. Она обмякла, безжизненно скатившись с его рук на холодную землю. Не в обмороке. Просто… опустошенная. Сломленная. Ее глаза, широко открытые, смотрели в серое небо, но не видели его. В них не было ничего, кроме ледяного отражения грядущего кошмара.

И в этот миг первый настоящий луч восходящего солнца, холодный и беспощадный, пробился сквозь чащу и упал прямо в центр поляны. Он тронул шершавый камень, обагренный слизью сквирха, скользнул по истлевшему знамени в руках скелета-знаменосца…

Армия мертвых вздрогнула единым порывом. Не просто шевельнулась – содрогнулась. Зловещий, многослойный скрежет тысяч костей, сдвигающихся одновременно, прокатился по поляне, заглушая дыхание ветра. Звук был таким, будто сама земля ломает позвоночник.