Сергей Смоленюк – 2015-й: пора Пробуждений, или Проспать нельзя проснуться (страница 2)

– Возьмите, батька, – не сдавался несговорчивый Ваня, возвращая назад разговор. – Я пригожусь, буду рыбку солить – складывать или еще что-то на берегу. Костер, просушка одежды… Как прошлым летом, помогал.

– Это верно, хорошо помогал. Только понимаешь сын, – протрубил Илья понимая, что внутренне уже одобрил замечательный порыв. Поэтому, даже кивнул женке: Мол, видала, какой растет?! Работящий, настоящий наследник.

Вот и вздохнул: – Одно дело – вдоль берега по морю, а другое – в даль. Мы сегодня далеко пойдем, на два – три месяца где-то. Заготовим рыбы и только тогда вернемся. А без улова, не видать родного берега. Море – наше поле, быть помором – значит жить морем. Вот и пословица о том: Была бы рыба, тогда и хлеб будет!

Теперь и старший сын – доказывая, что он то уже большой, также решил рассказать про весенний промысел: – Холодно там, мокро и мамки нет. И не видно бывало, куда плывем. Но вот летом, в июле – августе, переместимся восточней – к дому ближе. Тогда сможем взять.

– Да, верно, – поддержал отец первенца: – Так жизнью заведено: на одной стороне рассудок, на противоположной Вера. Поэтому, пока есть приметы, плывем и читаем одну сторону книги жизни; а когда берег исчез и шторм вот-вот разобьет судно – переворачиваем, и с другой стороны обращаемся к Николаю Угоднику. Молимся значит.

Мать детей и жена теперь только молчала; сдерживалась – не вмешиваясь разговоры. Это тоже заведено на Севере: хозяйке без хозяина нельзя. Вот и сориться нельзя. Однако она всегда подсказывала, когда Илья привычным взглядом просил одобрения. Поскольку помнит: и ей тяжело станет. И хотя отложил уже приличную сумму, на всякий случай – мало ли?! Когда обернется? Чтобы не голодала здесь. Ведь она у него не какая-то зубатка – злющая женщина; а самая настоящая – любящая. А вдруг, он вообще не вернётся?!

Вот и старался поддержать женщину. Вспомнив тоже: как побегут они по морю – встанут им в след жены с родными смотреть. Мерзнуть – душою своей согревая…, отправляющихся в море. Встанут!! И молиться также станут…

– Так у нас надежный карбас: и льды не берут, поднимают вверх. Плюс под парусом уже ходил, – все бурчал и бурчал, не собираясь сдаваться младший.

– Станешь старше, поймешь. Не отчаивайся… А пока, я хочу спросить что ли… Поможешь, своему бате? Я могу на твою помощь рассчитывать? – откладывая в сторону – с невероятно серьезным видом ложку, заинтересовался отец. Удивленный резкому повороту, второй сын трижды: – Да, да, да. – И сразу затих. Непривычно…

– Ты останешься старшим мужчиной: будешь мамке помогать и защищать, – на ходу придумывал Илья.

– Я заметил…, гнус появился амбарный. Надо бы изжить. Кошку хорошо кормим, вот она и не ловит. То есть, мамке без тебя не справиться. Береги ее, – он протянул ладонь и пожал ладошку сына. И тут же, в этом догонял старший сын – соскочил. Не принято кушать после хозяина.

– Хорошо, – согласился с такой постановкой вопроса Ваня. Однако по-прежнему не желая быстро отпускать любимых, вспомнив, что отец всегда говорит в такой ситуации, быстренько предложил: – Присядем на дорожку?! Не рассвело – значит время есть. И собака молчит, значит бригада не идет к дому.

А присев на лавку, тут же: – Бать, а расскажи историю?

– Только коротко, – согласился Илья. Но сам думает: Действительно, что это артельщики не подходят. Ведь условились, на восходе.

– Почему короткую?! Под парусом в отлив быстро бегут карбасы, – как знаток делился информацией Ванька.

– Историю?! – задумался Илья, тиская парней.

– Да, – ответил он, – Быстро конечно можно, но вот легко – редко бывало. Только взяв с собой мужество, можно добиться цели. Так что, слушай сюда: – Давним-давно, на остров Шпицберген – на промысел шла ладья. Под руководством кормчего… кажись Химкова. Только когда судно приблизилось к острову, двинулся лед и зажал. Так пятерка рыбаков, прихватив с собой запас муки, пороха, мушкет и другое нехитрое снаряжение; отправилась на землю; памятуя о том, что где-то там, когда-то была изба. И поморы действительно нашли заброшенное зимовье, заночевали. А когда проснулись, с удивлением обнаружили: вместо льдов чистую воду. Соответственно, ладьи больше не было… Только они были северные – наши; поэтому не могли растеряться. Кормчий подбодрил спутников, и те принялись за работу. Оказавшиеся в беде мужики заново законопатили мхом избу, отремонтировали и подготовили печку. Исследовав окрестности, обнаружили старый железный крюк. Вот сделав из подручных материалов горн, быстренько выковали наконечники стрел и пули для мушкета. Затем, соответственно сделали лук и начали охотиться, добывая необходимое пропитание. Параллельно выпаривалась морская соль; благодаря которой заготовили мясо на зиму. Постепенно – ведь не портные; научились разделывать шкуры животных и изготавливать настоящую одежду.

Так, в ежедневных заботах летело время и снова пришла зима; когда спасаясь от неминуемой цинги – вспомнив, как это делают коренные народы: также пили оленью кровь. Потянулись года и месяцы. И прожили они на острове: целых шесть лет. Наверное, смогли бы больше, но к Шпицбергену подошел корабль, на котором комиссия осуществляла опись государственных земель. Каково же было удивление прибывших, когда к ним выбежали заросшие, бородатые – говорившие по-русски братья. Химков договорился с капитаном судна о том, что с острова он заберет не только людей, но и то, что успели заготовить пребывая в вынужденном заключении: 50 пудов оленьего жира, 210 медвежьих и оленьих шкур и более чем 200 шкурок белых и голубых песцов.

– Видите дети, что получилось: голландец Виллем Баренц не смог пережить одну зимовку – обладая большими запасами бобов, сала и других продуктов; а помор Химков с сотоварищами, шесть лет жил на том самом месте. Да еще, в итоге умудрился заработать. – Запоминайте: предприимчивость, тоже одно из лучших качеств помора.

– И как медведя словить? – Сразу заинтересовался Ваня.

– Расскажу и покажу в свое время, есть несколько способов, – поглаживая, объяснил Илья.

– А новое расскажешь? – попросил старший. Поскольку не раз слышали все северные дети, эту страшную историю со счастливым концом.

– Новое? Так что же нового?! Вот, слышал как артельщики говорили: Что от самого царя люди были. Наши места – берега шибко понравились. Екатеринская гавань – где швартуются корабли… И будто неподалеку, задумали строить Военно-морскую стоянку, железную дорогу и электрическую станцию. Только мы и без них знаем, что не замерзает там гладь морская. И шуги – льда никогда нет. Спасибо теплому течению, что ведет рыбку с Атлантики. Однако, кто такое “элестричество” – никто из рыбаков не знает. Жуть какая-то?… А еще говорили: Что селение будет, с большими двухэтажными домами; портом для купцов и прочими складами. Рабочих для этого навезут, мастеровых и прочих. И как начнется стройка, так и другой люд потянется – на заработки. Поскольку только у нас, никогда не было крепостных…

– Ах да, еще “Тилиграфф” приведут, – повторил мудрёное для семьи слово.

– Поэтому с мужиками решили: побольше чем обычно заготовить!! Будем их своей рыбой кормить. И деньгу заработаем. Посему расстроимся, и еще две комнаты к дедовскому дому добавим. А там глядишь, дети семьи заведут. Будут с нами жить. Все вместе, сообща – это же такая силища: Русское хозяйство Строговых!

Вероятно от такой – заманчивой и красивой перспективы, что была по душе, хозяин подобрел больше. – А, ладно, – махнул Илья и спросил Марфу: – Может и впрямь взять мальца? Скорее возмужает под ветром! Что здесь – на берегу делать с бабами?!

– Да?! И тонут ежегодно под этим ветром тоже, – покраснев, вставила она с укоризной. Ведь когда дело касалось детей и семьи, влезала в любые мужские разговоры. Одним словом не боялась за своих ничего и никого. Она тоже была поморской!

– Ха – ха, – рассмеялся Илья, обнимая за талию. – У меня еще никто не тонул, всех обучаю. Недаром же, бригадиром столько лет в сообществе, – он еще раз осмотрел младшенького: – Не передумал? Хорошо наелся?

– Наелся! – предчувствуя важное, Иван быстренько соскочил с лавки.

– Ладно. Посмотрим, какой ты рыбачек?

– Быстро одеваться! – приказал Илья, решив взять мальца, такого к слову предприимчивого; только жена решила настоять – загородила грудью: – Не пущу. Пожалей Ильюша, ну пускай подрастет.

– Да?! И я тоже того,… так же говорю. Нам одеваться, а вам оставаться, – он начинал бороться уже внутри себя. А чтобы больше не расстраивать половинку, решил перевести разговор: – Что за Тилеграф? И освещение как днем – “Электрическое”?

Именно тут, старший Вова ревностно захихикал: – Ха – ха. Останешься дома. Смотри, не замерзни тут чуток. Хи-хи.

Ваня понял: годы. Видимо поэтому, потирая родинку на правой щеке ответил уже не своим детским, а иным взрослым голосом: – Не замерзну никогда! Ха-ха-ха…

– Эй, просыпайся; завязывай юморить, подводник, – свесившись вниз и покачивая за плечо, будил своего друга – напарника, веселый старшина Чижик. Просто сонный – заговоривший так парень, в ответ тер глаза от непонимания: только вот видел избушку, семью рыбака и отвечал за ребенка в ней; как вдруг: каюта, и разбудивший товарищ.

– Я тоже спать хочу, а ты мешаешь, – объяснял со своей – верхнего яруса сдвоенной кровати Денис Чижик.