Сергей Смоленюк – 2015-й: пора Пробуждений, или Проспать нельзя проснуться (страница 1)
Сергей Смоленюк
2015-й: пора Пробуждений, или Проспать нельзя проснуться
2015-й пора Пробуждений, или проспать нельзя проснуться
Родник прошлого,
Питает древо настоящего,
И рождает плоды Будущего.
Серго Сутягин
Все имена и названия вымышлены. Поэтому совпадения, зависят от теории Вероятностей.
1
Это было очень ранее утро; или, как еще говорили в те времена: Престарелая ночка. А все потому, что нелогичная в этом смысле земная темнота, попривыкнув хозяйничать снаружи – видавшего виды двухэтажного сруба; поделенного когда-то на две равные половины: человеку и домашним животным; совсем и не думала отступать. Посматривая и подсматривая недовольно ревностно, на те самые – нелюбимые места света; где проникающие сквозь щели прикрытых ставней окна лучики белого, победоносно лежали на честно отвоеванной земле. Да, именно там ночи уже не было. Как не было сна и в небольшом домике – большой собачьей будки. Не спящий и не злой хозяин которой, был старым и верным псом: по-прежнему готовый откликнуться на любой, даже самый незначительный шорох. Но по темному здесь никто не ходил, и рыжий, словно солнечный пес – с большими, точно человеческими – умными глазами осматривал черный халат со множеством мелких дырок, сквозь которые и выглядывает тело Бога – вся наша Вселенная.
“Друг” – так называли собаку люди, немного расстроился. Верно понимая и от этого недопонимая: – В доме не спят – а ко мне не выходят?! Так не совсем честно…
Вот и вздыхало мудрое животное, желая иных – более доверительных отношений. Как следствие: не получив – время потекло медленней. А продолжилась скука до тех самых пор – пока не почувствовал: Опять начинается?! И тогда, вскочив и затаив – и так практически беззвучное дыхание, поворачивая уши-локаторы в противоположные стороны; друг принялся усиленно обнимать тишину, а с ней принимать причину изменявшейся обстановки. Только все известные людям органы чувств подтвердили: пока тихо.
И правда: растянутые справа и слева сети, как и летний домик-склад где хранили рыбу – все оставалось на месте. Также и людям в доме, еще ничего не угрожало. Однако опытный страж не прозевал – отметил: какая-то тень захотела накрыть планету. В общем, шерсть на спине пса приподнялась…
Возможно это хозяйка черного – ночь забылась: что в сутках и день есть?! Дальше запамятовала: что равны они. Примерно равны: во власти на земле и по продолжительности этой самой власти. Кстати, будто разведчик всего светлого – запах белесого морского утра уже прокрался со стороны заднего двора, что глядел на восток через довольно низенькую – дольше сохраняющую тепло дома дверь; и обхватывая параллельно-прилегающие окрестности, с боем врывался внутрь. Просто подгоняемый союзником – прибрежным бризом, не замечал ни препятствий, ни малейшей профессиональной усталости. А уже от их веселого тандема, начисто пропадал сон.
Следовательно: ревнуй тьма – не ревнуй, но сегодняшняя связь земли с тобой заканчивалась. На смену, народилась и окрепла другая: дружба и взаимопонимание с огромнейшим источником; звездой по имени Солнце. Нашим горячим и горящим светилом! Поэтому естественно, что в этом прекрасном порыве объединяется все живое на нашей замечательной планете.
Точно так, в ожившей комнате с не самым высоким потолком – в пику его обширной придомовой территории; стало светло. То есть привычно – по пробуждению умывающейся серой кошке оставалось щуриться малахитами глаз; наблюдая искоса за непонятными двуногими: что выдумали рано не спать. Спать? Какой там спать… Когда на добротном столе – как именуют здешние: “Божья ладонь” – ведь всегда были Хлеб да Соль; что торжествовал в центре комнаты второго этажа, коптила одна керосиновая лампа. Просто других в доме никогда не было. И то, использовалась исключительно в праздники, да великой нужде – довольствуясь по обыкновению лучинами или свечами из тюленьего жира. Но и этого искусного света хватило: ведь окромя трех лавок, печки и вышеупомянутого стола; большего ничего не было. Соответственно, отбрасывать тени от необходимого и такого дорогостоящего освещения нечему. Причем в прямом и переносном смысле: на русском Севере и по сей день верят в Черное – Белое, Доброту и Зло. Поэтому знают: тени бывают разные…
А еще, за занавеской в углу – что именовался как “Бабий”, где собственно спала, жила да работала хозяйка дома, были: икона, тумба, сундук и те нехитрые женские принадлежности – “то бишь”кухонные предметы. Все это – приданное, некогда молодой Марфы Васильевны, что более двадцати лет назад вышла замуж и пришла с ними: сундуком и скарбом в этот, тогда еще не совсем старый – словно по волшебству собранный дом. Ведь построили без гвоздя… Но все равно, наделенный естественной – природной силой бревен, укрощал ветер и побеждал мороз. Причем – на услышанный домочадцами треск, хозяин обычно шутит: – Мороз прошелся вокруг дома, чтобы люди больше работали, а не спали. Как говорится: Не спи – замерзнешь!
Теперь вот, этот рассудительный хозяин: Илья Ефимович Строгов – мужчина лет средних, и далеко нечастого – широкого да высокого телосложения; наделенный к тому же еще быстро понимающими ситуацию глазами и умением находить нужные моменту слова; не смотря на все то же еще раннее время, с сыновьями беседу повел. Застольную.
Причина: начинался промысловый сезон. Как следствие – собирались со старшим сыном Колькой, выходить совместно с другими артельщиками в море: на ежегодную добычу трески, у побережья полуострова Мотка. Ну, так тогда называлось место. Просто не могли знать они сокрытого будущего. Когда его точно заименуют по ихнему: полуостров “Рыбачий” – а как иначе, ведь именно туда каждую весну, направляются косяки – нагулявшей жир в водах теплой Атлантики рыбы. Казалось бы: так и нашим людям Севера, проще поселиться в тепле, осваивая, как многие другие народы – преогромное Атлантическое побережье. Но нет: человеческий выбор не всегда подчиняется выгоде. Возможно то сама природа-мать приучала русских сограждан не сдаваться под напором непреодолимых сил. Поскольку за прошедшее время, осевшие тут так попривыкли бороться – всесторонне закалились; что теперь вообще не замечали суровых условий на Мурмане. В общем, стали быстрее телом и что самое главное: с непобедимым Духом!
Короче, в начале марта 1895 года, Илья со старшим восемнадцатилетнем сыном спешил докушать приготовленную женой с вечера: еще теплую, золотисто-пшенную на постном масле кашу; и отправиться на длительные заработки – за уловом. Однако младшенький – Ванька, не желая отпускать отвлекал: не давая доесть. Ну просто не принято разговаривать с набитым ртом – это раз. А во вторых: не умеет Илья не ответить на вопросы деток. Беседа продолжалась…
Малой сам соскочил с жаркой печи и все расспрашивал да допрашивал, начиная где-то докучать: в общем, так мальчишка просился в помощники. И хотя минуло только двенадцать, независимый был норовом – весь в отца. Да такой же сильный, ну – для своих лет. Даже, – вспомнил теперь Строгов: старшего уговорил в четырнадцать… Действительно: тяжело в море и холодно весною. Но младшенький сам(!) желает… Вот Илья и попросил жену Марфушу: и Ваньку покормить. Чтобы хоть рот делом занять, пока старательно объяснял: детям в море не место.
– Еще подрастешь, возьму, – привычно вразумлял басом Илья, поглаживал здоровенной – как у медведя лапа рукою, небольшую для нее головку сына.
Очень любил Илья Степанович своих детей, да и жену тоже. И хотя суров от рождения – климат; а все же воспитывал деток по новому: без малейшей силы. Попросту руками, которые с легкостью по полста верст невода да сетей с рыбой, или сработавший многоверстовый ярус – снасть для ловли на живца за день перетягивали; зашибить можно любого. Ведь не мог знать он о том прогрессивном методе воспитания, что откроет в будущем двадцатом веке замечательный педагог Антон Макаренко. Это значит, так чувствовал Илья Строгов: со своими родными лаской, а не силой с приказами действовать.
– Да я сейчас хочу, батька. – Не соглашался юный Иван Ильич, доедая быстрей старших свой завтрак. Просто смышленыш понимал: голодным, ну точно никто не возьмет.
– Какая сила остается работнику, у которого желудок забирает все?! Когда в поисках съестного так сосет, что потрудиться нет мочи. Голод – не тетка, – так еще поучал отец.
– Ешь лучше, давай добавку положим, – стоявшая рядом супруга, понимая полувзгляд мужа, добавила горку распаренного удовольствия.
– А то силы не будет, какой тогда рыбак с тебя, – снова напоминал Илья: – Мы – рыбаки, в основном руками работаем. Мой отец рыбаком был и вам – детям, придется эту лямку тянуть. Тяжела работа – ничего не скажешь. Но зато голодать не будете: море Белое – доброе, а вот Баренца – сурово бывает. Однако я вас, – Строгов собрал сыновей в охапку, – всему научу, как меня обучили ремеслу.
– Главное, запоминайте, – он сделал важную паузу: – Необходимо не уставать. Никогда! Мне такой наказ был, и я вам, их внукам – правнукам, завет передаю: И страху ни перед чем, ни перед кем не иметь. И не от кого не зависеть. Это значит, помощи не просить и не принимать даже если предложат. Вот!! Другими словами: если просишь у сильного, попадаешь в униженное положение. В будущем, будешь надеется не на себя лично, а на чью-то стороннюю помощь. Привычка дети – дело такое …