Сергей Сизарев – Марсианская святая (страница 58)

— Да кто же ты? — отступил от неё детектив.

Женщина сложила руки на груди и произнесла:

— Сэм Беккет, я понимаю, тебе тяжело. Ты запутался. Ум твой помутился от пережитого, и ты зачем-то усложняешь то, что на самом деле очень просто устроено. Если ты захочешь узнать, как всё на самом деле, я помогу тебе, но сначала мы должны закончить дело. Захарий в этом здании — ему некуда деться. Просто пойдём и дожмём его, а потом задавай свои вопросы, сколько хочешь.

— Тебе легко говорить, ты же бессмертная, — ткнул в её сторону пальцем Беккет.

Миранда вздохнула:

— Ты что-то путаешь. Я такая же смертная, как и ты. Соберись, Сэм. Ты уже так далеко добрался. Ты смог. Ты сильный. Остался последний шаг. Давай пройдём его вместе. Там тебя будут ждать ответы на все твои вопросы.

— Или смерть, — уточнил мужчина.

— Или смерть, — подтвердила Миранда.

— Я так устал, — повесил голову Беккет.

Тогда Миранда подошла к нему и, схватив за плечи, притянула к себе, чтобы крепко засосать Сэма в губы. Это был французский поцелуй по всем правилам — язык Миранды обшарил нёбо и зубы Беккета, словно искал пломбы. Руки Беккета безо всякого контроля со стороны его ошеломлённого сознания, стиснули ягодицы швеи. Прижав её к себе, он отвечал на её поцелуй и чувствовал, как в его опустошённой душе зашевелился росток мужества. И откуда только энергия взялась в измученном теле?

Когда поцелуй перетёк в асфикцию, Миранда оттолкнула мужчина от себя и стёрла слюни с губ.

— Ну как, Беккет, ожил немного? — спросила она довольным и насмешливым тоном.

— Ты чего творишь, монашка? — ответил вопросом на вопрос тяжело дышавший Сэм.

— Я не монашка. Опять ты, Беккет, всё перепутал, — сокрушённо покачала головой напарница и позвала его за собой, направляясь к дверям вокзала. — Раз ожил, тогда пойдём.

Часть 27/30 - Бой с преступником (всё продолжает идти не по плану)

Захарий лежал на полу в центре зала ожидания и тихо стонал. В окнах маячили дроны, поджаривавшие его излучением. Беккет отметил про себя, что помещение было пустым и покинутым — никаких следов того, что здесь изо дня в день жил человек. Всё покрывал толстый слой пыли. «Возможно, он только прилетал сюда, а ночевал где-то ещё», посетила детектива внезапная догадка, но Сэм не стал развивать мысль дальше.

Старик лежал на животе, уткнувшись лицом в грязный пол и обхватив голову пальцами. Рядом лежала его винтовка.

«Руки на виду — это хорошо», подумал Беккет. Они подошли к Захарию, и Сэм пнул винтовку — та отлетела к составленным у стены складным стульям, оставив в пыли глубокие борозды.

Сэм встал от Захария сбоку, чтобы не мешать дронам обрабатывать того своими лучами, и, присев, упёр ствол пистолета старику в бок. Он мог бы убить преступника прямо сейчас, тем самым выполнив волю заказчика, но у Беккета были вопросы — много вопросов — к человеку, распластавшемуся у его ног, и в этот раз детектив контролировал ситуацию полностью, так что он мог себе позволить отсрочку в выполнении требований нанимателя.

— Занемог, дедушка? — спросил он насмешливо, взяв преступника за плечо.

Захарий убрал руки с головы и повернулся к Сэму. На старике были массивные очки с непрозрачными стёклами, и он откровенно скалился.

Понимание того, зачем старику очки, пришло в ту же секунду, как в зале выключился свет, а на окна опустились тяжёлые металлические жалюзи, заблокировавшие дронам возможность стрелять внутрь вокзала.

Сэм почувствовал, как у него выкручивают пистолет. Детектив попытался воспротивиться, но получил сокрушительный удар в челюсть, сваливший его на грязный пол. Беккет слышал какую-то возню, тяжёлое дыхание, топот ног и звуки ударов. Потом Миранда закричала.

Когда включился свет, старик с пистолетом, заткнутым за пояс, держал напарницу Беккета в болевом заломе. Выкручивая ей руку, он заставил её упасть на колени и пригнуть голову к полу. Лицо женщины перекосилось от страдания.

— Вот и сиди так. Руки держи на затылке, — приказал ей старик и, взяв в руку пистолет, показал Сэму, что тот должен встать рядом с Мирандой.

Сэм подчинился. Его настигло сильнейшее дежавю — вторая встреча с преступником мучительно напоминала первую. Встав на колени рядом с помощницей и сложив руки за головой, он попытался поймать взгляд напарницы, но та смотрела в пол, и волосы завесили ей лицо.

— Молодёжь ничему учиться не хочет. Убиваешь их, убиваешь, а они всё не умнеют, — проворчал Захарий. — С чего начали, к тому и пришли. Опять на коленях передо мной ползаете.

— Ну так убей нас, — зло проговорила Миранда, не поднимая головы.

— Убить? А толку-то? — усмехнулся Потапчук и показал пистолетом на Сэма. — Вот я его дважды убил, а он всё равно под руку лезет.

— То есть ты меня убил? — не понял детектив.

— Разве она тебе не сказала? — спросил преступник, показав глазами на Миранду.

— О чём?

— Я оба раза убил тебя наповал. Уж поверь мне, ветерану — я в таких вещах разбираюсь. Так что поздравляю с возвращением в мир живых, мальчишка, и добро пожаловать в фанклуб, — старик расстегнул молнию своего оранжевого комбинезона — от шеи до паха — и, стянув с себя верх одеяния, стоял теперь голым по пояс. Каждый квадратный сантиметр его морщинистого торса покрывали застарелые шрамы. Беккет узнал характерные следы скобок и швов, и главное — он узнал автора. Этот корявый почерк мог принадлежать только одному человеку — Миранде.

— Кто тебя так? — спросил детектив.

— Моя светлая госпожа, — ответил Потапчук, застёгивая комбинезон. — Она сказала мне: «Я вернула тебя к жизни, как это делал Христос, но, чтобы усмирить свою гордыню, я оставлю на теле твоём следы уродства, ибо кто я такая, чтобы соперничать с сыном Божьим? Людской удел суть несовершенство».

— Не переживай, красавчик, — обратился старик к детективу. — Однажды ты меня догонишь.

Затем Захарий обратился к Миранде.

— Где тебя носило три часа? — спросил он у неё. — Я ждал тебя гораздо раньше. Лежать под лучом очень неприятно, даже в моём костюме с металлизированной подкладкой. Что тебя так задержало, госпожа? Неужели, ты оживляла его так долго? Раньше у тебя уходило на это двадцать минут, не более.

Женщина никак не отреагировала. Сэм решил отвлечь преступника на себя.

— Захарий, кто дал тебе список с посетителями Клементины? — спросил он у Потапчука.

Тот показал на Миранду:

— Та, у кого она забрала лицо.

— Пета Йагердсен? — догадался детектив.

— Именно, — кивнул старик и улыбнулся. — Огонь-девка. Всегда находила меня, где бы я ни прятался. Семьдесят лет меня доставала.

— Зачем она находила тебя? — спросил Беккет.

— Известно, зачем. Таким, как она, спокойно в могиле не лежится, — ответил преступник. — Бывает, проснусь среди ночи, а она надо мной сидит — смотрит. Увидела, что я глаза открыл, и спрашивает: «Почему до сих пор не умер? Скажи, зачем она заставляет тебя жить?» А что я ей отвечу? Так и говорю, что не знаю. А она: «Я узнаю у неё, зачем ты живёшь, и скажу тебе».

— Сказала? — с надеждой спросил Сэм.

— Так и не сказала, — покачал головой старик. — Но она узнала, уверен в этом. Перестала спрашивать, наоборот, стала командовать…

— Рад, что Боженька её наконец-то к себе прибрал. Без рожи-то она точно не жилец, — совсем уж ехидно закончил Потапчук.

— К чему вся эта болтовня, Захарий? — подняла глаза Миранда, и в её взгляде бушевала ненависть. — Ты убьёшь нас или как?

— Убить вас, когда я так близок завершению дела всей моей жизни? — удивился старик. — Это ведь всё для тебя, госпожа. Неужели ты забыла?

— Ради меня? — не поверила женщина.

— Именно, — подтвердил старик. — Ты же сама меня просила.

— Я? Просила? — хмыкнула швея.

Старик подошёл поближе и склонил к ней лицо.

— Да, ты просила меня, — заговорил он, поймав её взгляд. — Я видел это в твоих глазах всякий раз, когда приходил к тебе. Ты жила как в темнице. Ты говорила «Лишь смерть прервёт служенье, но смерть мне недоступна». Твои глаза молили меня, госпожа, освободить тебя от служения. Ты выбрала меня, твоего недостойного раба. Ты раз за разом вдыхала жизнь в это бренное тело, чтобы я шагнул за рубеж и прозрел… И я прозрел, госпожа. Я вошёл в огонь ради тебя и вышел уже на той стороне. Жизнь бессмысленна, когда она сверх срока. Когда тело уже просто оболочка, сдерживающая истерзанную душу. Удерживая меня здесь, ты даёшь мне сигнал, что у моего служения есть цель, и я готов, госпожа, исполнить твою волю. Я готов принести тебе освобождение.

— Всё-таки решил меня убить? — презрительно бросила женщина.

— Ты же знаешь, госпожа, это выше сил человеческих, — старик торжественно прижал руку к груди. — Я всего лишь подготовил твой побег, как ты и хотела. Там, на крыше, тебя ждёт межпланетный шаттл. Ты больше не взаперти. Отныне ты свободна от своего служения, а в награду подари мне смерть, которую я заслужил. Прошу тебя, сияющая — убей меня.

— Ты ошибся, Захарий, — сокрушённо покачала головой Миранда. — Ты всё не так понял.

— Разве?

— Те мои слова… Они были лишь минутной слабостью, недостойной и непростительной для меня, постумной святой. Я раскаиваюсь в них. Я презираю себя за них, — призналась Миранда с печальной улыбкой. — Моё служение будет длиться вечно, Захарий! Таков мой удел. Ты слышишь? Я сильна, как никогда. И я здесь чтобы исправить тебя — мою невольную ошибку, свидетельство моего греха уныния. Ты никогда не был мне нужен. У твоего продлённого существования нет цели. Всё, что ты сделал, ты сделал самовольно, и дела твои пропадут втуне. Раскайся же и ты, как сделала это я, и прими свою судьбу.