Сергей Сизарев – Марсианская святая (страница 57)

— Одевайся, и потопали, — кивнула напарница.

Когда Сэм опасливо выглянул из-за будки, первым делом он заметил двух дронов. Машины парили в пяти метрах над полом, как раз на уровне окон второго этажа. Это были чёрные сферы диаметром полтора метра. Никаких внешних антенн или других надстроек у них не было. Просто зловещие матовые сферы, висящие в воздухе напротив вокзала.

Беккет вышел уже открыто, но пройдя, пару-тройку шагов, остановился, как вкопанный. Шедшая за ним Миранда врезалась ему в спину.

На полу перед ними в луже крови лежало нечто, напоминавшее цепочку белых мюнхенских колбасок.

Беккет наклонился, чтобы получше рассмотреть.

— Что это? Кишки? — с удивлением опознал он находку. — Чьи они?

— Какая разница? — беззаботно ответила швея.

— Постой-ка, но ведь это же то самое место, где он открыл по нам огонь! — вспомнил Сэм.

— Он не мог тебя убить — ты заращиваешь все раны. Значит… Это мои кишки! — осенило мужчину, и он схватил спутницу за плечо. — У меня что, теперь кишок не хватает? Почему ты не забрала их отсюда?

— А чего ты хотел? — отстранилась та, оцепив его пальцы от своего плеча. — Он садил по нам как умалишённый!

— Тут, между прочим, и от меня ошмётков полно. Всё моей кровью полито, — запричитала Миранда. — Во мне дырки были — с кулак! А я всё равно тебя тащила, хотя ты тяжёлый. Подумаешь, кишки его забыла!

— Просто тебе плевать на меня! Себя бы спасти! — закричал на напарницу детектив. — Правильно Клементина сказала — только на себя Благодать и тратишь. Как я теперь жить буду — без кишок, ты об этом хоть подумала?

— Как раньше без мозгов жил, так и без кишок будешь, — огрызнулась женщина.

— Ах вот так ты со мной заговорила? — зловеще прошипел Сэм.

— Стой-ка, — выставила перед собой ладони спутница. — Ты чувствуешь какой-то дискомфорт внутри? Что-то болит?

— Нет. Просто мне обидно.

— Если ничего не болит, значит всё в порядке, — стала успокаивать его швея. — Не все же кишки выпали. Только часть. Они растянутся от пищи, как желудок растягивается, я тебе обещаю. Ешь, как ел, и всё будет отлично.

— Растянутся? Да что ты понимаешь? — срывающимся голосом возразил Беккет.

Он чуть не плакал:

— Даже строчку ровную сделать не можешь.

— Всё сказал? — прищурилась напарница.

— Пока да, — ответил мужчина. — Вспомню, ещё скажу.

— И как ты пилотом был с такими нервами? — неодобрительно покачала головой Миранда.

— А я уже успокоился, — запротестовал Сэм. — Настоящий пилот не тот, кто всегда спокоен, а тот, кто мгновенно успокаивается.

Миранда только надула щёки и отвернулась от него, уперев руки в бока.

В этот момент у Сэма завибрировала переключенная в бесшумный режим болталка. Он вытащил её из кармана и обнаружил, что у него шесть пропущенных звонков. Звонили с одного и того же незнакомого номера.

Отойдя от обиженной помощницы, Сэм перезвонил в режиме «только звук». Ему не хотелось, чтобы кто-то видел, в каком он сейчас виде.

— Кто это? — спросил он, прижав болталку к уху.

— Вы были у нас пять дней назад. Осматривали моего сына, — произнёс взволнованный женский голос.

Сэм вспомнил их визит к больному раком мальчику в первый день расследования. Неоперируемая опухоль головного мозга.

— Что с ребёнком? — спросил Сэм, предчувствуя недоброе.

— Мы вчера ходили к доктору, — всхлипывая, ответила женщина. — Он посмотрел моего Ванечку…

В трубке послышались рыдания.

— Да что стряслось-то? — не выдержал Беккет, чьи нервы и так были заметно потрепаны.

— Опухоли больше нет, — сказала мать ребёнка. — Ванечка полностью здоров. Вы велели позвонить, если будет что-то странное. Я только сейчас вспомнила.

— Вы с кем-нибудь контактировали после нашего визита? Мальчика ещё кто-то осматривал?

— Нет.

— Тогда мои поздравления, — сказал потрясённый и сбитый с толку Беккет.

— Что нам теперь делать? — тревожно спросила собеседница.

— Жить и радоваться, — ответил Сэм. — Живите и радуйтесь.

Убирая болталку в карман, он задержал взгляд на своей правой руке. Кожа ладони была девственно чиста. Крестообразный шрам исчез. От четырёх глубоких бордовых рубцов не осталось и следа.

— Сэм, да на тебе лица нет. Что-то случилось? — спросила Миранда, когда он подошёл.

— Мне звонила мать того мальчика с опухолью мозга.

— Он умер? — Миранда испуганно прижала руку к лицу.

— Нет. Напротив, он полностью выздоровел. Опухоли больше нет.

— Ну, — покачала головой швея. — Такое случается.

— Это ведь твоя работа? — прямо спросил её Беккет.

— С чего ты взял?

— Между нашим визитом и визитом к доктору мальчик ни с кем не контактировал.

— Это могло быть простое совпадение.

— Совпадение? — детектив хмыкнул. — Мне доводилось слышать о чудесных исцелениях, но о случайных исцелениях — ни разу. Скажи мне честно, Миранда, ты и есть Клементина?

— Я не Клементина, — ответила Миранда.

— Ты уверена? — не поверил ей Беккет. — Иначе как ты можешь исцелять? Опухоль мальчика, мои глаза. У меня даже крест на ладони исчез.

Беккет показал свою ладонь.

— Истинно говорю тебе, я не Клементина, и я не умею исцелять, — ответила женщина.

— Скажи ещё, что ты не Саломея, — хмыкнул Сэм.

— Да, я не Саломея, — кивнула Миранда.

— Но ты ведь вспомнила события на «Космодамианске»! — напомнил ей детектив.

— Истинно говорю тебе, я не Саломея, — настаивала на своём Миранда.

— Ничего не понимаю, — мужчина закрыл голову руками. — Кто же ты тогда?

— Я та, кем всегда была, — с готовностью ответила ему Миранда. — Пета Йагердсен.

— Ты врёшь. У тебя только лицо Петы.

— Это моё лицо и оно всегда было моим, сколько себя помню, — сказала напарница.

— Откуда такая уверенность? Ты же потеряла память!

— Ты ошибаешься, Сэм, — возразила спутница. — Я никогда не теряла память.