Сергей Сизарев – Марсианская святая (страница 59)

В ответ старик ударил её по лицу с такой силой, что женщина завалилась набок.

— Ты лжёшь, ты лжёшь, ты лжёшь! — закричал Захарий.

Склонившись над швеёй, он схватил её за локоть и рывком вернул в прежнее положение.

— Твои глаза не могли мне соврать, — сказал преступник, запрокинув пленнице лицо.

— Твои глаза, — добавил он удивлённо. — Их больше нет.

Захарий опасливо отдёрнулся от стоявшей на коленях женщины и бросил:

— Ты не моя госпожа. Ты… демон!

В ту же секунду Миранда перенесла вес на носки и рванулась вперёд. Совершив классический проход в ноги, она обхватила старика под колени и рывком подняла его в воздух, чтобы тут же совершить мощный бросок с прогиба. Захарий врезался в пол рядом с Беккетом. К преступнику тут же подскочила швея и вырвала пистолет из его ослабевшей руки, но вместо того, чтобы пристрелить Потапчука на месте, она выкинула оружие в угол помещения.

Беккет, который всё-таки ждал от Миранды выстрела, успел откатиться в сторону. Оказалось, что даже размазанного по полу Захария было рано списывать со счетов. Не вставая, старик подбил Миранду под колени — она рухнула рядом. Выхватив трёхгранный стилет, Захарий нацелил свой удар ей в сердце, но в последний момент женщина отбила клинок запястьем и, спихнув с себя Захария, откатилась в сторону, чтобы подняться и встать в боевую стойку.

Теперь в её руке был девятидюймовый дюбель — близнец того, которым так любила играться Клементина Сидонская.

— Беккет, не вмешивайся. Он мой, — скомандовала швея и узнаваемым жестом закрутила дюбель между пальцев.

Старик встал с пола и перехватил стилет обратным хватом. Чёрный клинок его оружия был не просто трёхгранным, он был изогнут спиралью. Блестевшие на свету режущие кромки завораживали своей зловещей красотой.

Встав в стойку напротив Миранды, старик сказал:

— Тебе не одолеть меня, чудовище!

— Я древнее тебя, дедушка, — рассмеялась над его словами женщина. — Я уже убивала, когда ты только ещё учился головку держать.

— Сдохни, сука! — закричал Потапчук, кинувшись в атаку.

Остриё стилета шло Миранде прямо в горло, и ничто не могло остановить смертельного удара, но стилет отклонился, рванувшись вбок и дёрнув за собой владельца, чтобы намертво прилипнуть к ладони левой руки Миранды. Та сомкнула пальцы вокруг клинка и выдернула его из руки противника.

— Надо было брать нержавейку, дедушка… Или титан, — насмешливо сказала она старику, схватив того правой рукой за горло — так, что он захрипел. — Да хоть дерево. Подошло бы всё, что не магнитится.

Выброшенный стилет, звеня, покатился по полу.

Перехватив преступника левой рукой, Миранда с лёгкостью подняла его в воздух и встряхнула.

— Видишь этот гвоздик, Захарий? — спросила она, показывая тому зажатый в кулаке девятидюймовый дюбель.

— Совсем скоро он воткнётся тебе в голову на скорости пять миль в секунду, — пообещала она беспомощно висевшему в воздухе старику.

— Пора, — кровожадным голосом произнесла женщина, и в то же мгновение её правая рука раскрылась вдоль, как клешня Крукенберга — так, что стало видно кости, мышцы и связки. Воздух вокруг руки заполнили электрические молнии. Дюбель, выскользнув из разделившейся пополам ладони и проплыл в щели между двумя половинками руки от запястья до плеча.

«Электрокинетическая пушка!» — понял Беккет. В этот момент он окончательно осознал, что женщина перед ним — никто иная, как Пета Йагердсен. Сомнений быть не могло.

Сэм приготовился увидеть смерть Потапчука, ведь всё шло именно к этому, но внезапно от дверей зала послышались громкие хлопки ладоней.

— Браво, Пета, — раздался знакомый голос. — Браво, сестра моя.

В зал вошла Клементина Сидонская в сопровождении протопресвитеров. В своём кремовом платье, белоснежном апостольнике и золотом полиставрионе, накинутом на плечи, она выглядела величественно и грациозно. На её бедре висел тот самый потёртый кожаный чехол, который стоял у неё в келье.

Павлиний Фарсидский и Альборий Элизийский были одеты в свои обычные камилавки и рясы. Оба утеплились добротными бобровыми шубами, но всё равно было заметно, что священники порядком продрогли и им совсем не по душе происходящее.

— Господа, вам представляется чудесная возможность посмотреть на Кровавую Гончую Экзархии прямо за работой, — объявила своим спутникам целительница.

— Очень надо, — недовольно буркнул дородный Павлиний и брезгливо огляделся.

— И стоило нас тащить сюда только ради этого? — присоединился к нему верзила Альборий.

— Мне убить его, сестра? — спросила Пета у Клементины, встряхнув свою жертву.

— Госпожа, помоги мне! — взмолился старик, протянув руку к святой.

— Просто свяжи его пока что, — ответила на вопрос Клементина и добавила: — И ещё — кляп. Не забудь про кляп. Не хочу слушать бредни этого сумасшедшего.

— Не проблема, — оперативница опустила старика на пол и, прижав коленом, затянула у него на запястьях пластиковые наручники. Затем она достала из кармана нечто напоминавшее сдутый воздушный шарик, к которому был прикреплён цилиндр с кнопкой. Сунув Захарию шарик между зубов, Пета нажала на кнопку, и шарик раздулся, заполнив пленнику рот.

— Сестра, а с Беккетом-то что? — спросила Йагердсен, закончив с Потапчуком.

— И его тоже, — приказала Клементина. Пета подошла к Сэму.

— Руки за спину, детектив. Не заставляй меня причинять тебе вред, — сказала оперативница сидевшему на полу детективу. Тот потёр челюсть, всё ещё нывшую после удара Захария, и молча заложил руки за спину. Удовлетворённо хмыкнув, женщина надела на него наручники.

— Скажи «А», — велела она Сэму и грубо запихнула ему в рот такой же надувной кляп.

Когда Пета закончила с пленниками, Клементина Сидонская самодовольно заявила:

— Похоже, наш двойной обмен лицами сработал на ура!

— Что ещё за обмен лицами? — встрепенулся откровенно скучавший до сего момента Альборий Элизийский.

— На время расследования я и Клементина поменялись лицами, — решила взять на себя все объяснения Пета. — Клементина в моём обличии сопровождала Беккета, а я играла роль Клементины в её отсутствие. Всё это время Клементина принимала монамнезин, чтобы своей осведомлённостью случайно не спугнуть Захария. Три часа назад мы провели обратную процедуру по пересадке тканей, чтобы снова обменяться лицами и вернуться к своим обычным ролям.

— Клементина покидала купол? — возмущённо закричал Павлиний. — Совсем страх потеряли?

— Не гневайся, благодетель ты наш, — обратилась к нему святая. — Я служила приманкой для этого безумца, Потапчука. Он помешан на мне, но слишком осторожен, чтобы Пета могла его достать. Признав меня под её обличьем, он позволил нам подобраться к нему вплотную, но сегодня под личиной Петы уже была не я, как считал старик, а снова сама Пета.

— Ты! — Павлиний ткнул пальцем в Клементину Сидонскую. — Батогами до смерти запорю. Десять раз подряд.

— А тебя, ехидна подлая, — палец теперь показывал на Йагердсен. — Тебя я вообще в целлофан упакую. И образ сотру с сервера. Исчезнешь навсегда.

— Как вам будет угодно, ваше высокопреподобие, — безэмоционально ответила Пета и поклонилась.

— С тем, как кого наказать и за что, разберёмся позже, — подал голос Альборий. — Сейчас же пора кончать со всем этим затянувшимся балаганом.

— Эй, кукла, — обратился он к оперативнице. — Хватит валять дурака. Старик и детектив ещё живы. Зачисть тут всё. Сделай свою работу.

Пета кивнула и снова разомкнула свою правую руку, чтобы превратить её в электрокинетическую пушку.

— Я выстрелю самыми маленькими дюбелями, чтобы было меньше грязи, — сказала она.

— Только болтает! — возмутился Павлиний.

Пета зарядила своё оружие и выстрелила дважды. Два тела повалились на пол.

— Я умничка, сестра? — спросила оперативница, убирая пушку в руку. Края плоти сомкнулись так, что не осталось и следа — кожа на месте стыка была ровной.

— Ага, — печально ответила Клементина.

— Ты как будто их жалеешь? — удивилась Пета.

— Конечно, жалею, — кивнула святая, подойдя к телам. — По крайней мере, один из них был ко мне добр. К тому же, успела сформироваться психологическая привязанность.

— Привязанность? Брось-ка эти глупости, — цинично заметила Йагердсен.

Клементина подошла к Беккету и, склонившись над ним, сунула руку в карман его плаща, чтобы достать оттуда наваху. Раскрыв нож, она разрезала уже ненужные наручники и сдула кляп.

— Зачем вы убили протопресвитеров? — первым делом спросил Сэм, когда его освободили.

За Клементину ответила Пета:

— Мы их не убили. Чисто технически протопресвитеры умерли сами — порядка восьмидесяти лет назад. Это же их очередные постумные копии. Экзархия воскресит протопресвитеров, как только убедится, что их текущие копии мертвы. Кроме того, когда рядом Клементина, слово смерть теряет смысл. Она может воскресить их при первой же надобности.

— Сколько времени они ещё могут быть возвращены к жизни? — спросила Пета у целительницы.

— Хоть грудь у обоих разворочена, но головы не повреждены, так что две недели, — ответила святая.