Сергей Шустов – Ведьма. Книга первая (страница 9)

Встала и, задумавшись, пошла к выходу. Едва не врезалась в стекло, перепутав его с дверью, такой же стеклянной на всей высоте.

Работать уже не получилось, уставилась в монитор, но изображение расплылось перед глазами, и взгляд как будто проходил сквозь куда-то вперёд без концентрации в какой-то конкретной точке.

«То есть получается, надо играть, надо притворяться? Нужно любыми способами удержать клиента в студии и мило восхищаться этой чёртовой новой сумочкой от Balenciaga? Это… это так отвратительно, но в чём-то шеф прав».

И Оля вспомнила всех своих клиентов за прошлый месяц: никто не улыбался на встрече, все какие-то нервные. Раньше я на это и внимания не обращала, думала, может, проблемы какие-то сегодня у людей, бывает. А оказывается, проблемы у этих людей не заканчиваются никогда, и то одно, то другое – как порочное колесо, в которое попала белка, и бежит быстрее в надежде, что избавится от проблем. Но чем быстрее бег, тем сложнее бежать, и остановиться нельзя – только смерть может это остановить. От этого вывода вдруг похолодела.

Значит, шеф прав: у таких людей есть всё в жизни, о чём я и мечтать не могу, но стоит ли оно всё такой жизни? Постоянный стресс, не видеть своих детей… И тут осознала, что шеф говорил в этот момент о себе. Точно, он перешёл с третьего лица на первое и говорил о себе. Он всё время на работе: в офисе или в командировках.

Оля как-то услышала мельком разговор шефа с женой: «Да, опять буду поздно, это моя работа, моя жизнь, ты же знаешь». – «Да, и вы тоже моя жизнь», – на этом разговор прервался, наверное, на другом конце положили трубку.

Он такая же белка, жертва колеса, редко, очень редко улыбается. Неудивительно: когда в голове сотни мыслей о работе, о проектах, о сроках, о сотрудниках и много ещё о чём. От этих мыслей стало совсем грустно.

«Оля, Оля, ты опять где-то летаешь», – дёрнула её за плечо мама. – «Тётя Катя уходит, и нам пора уже спать. Давай помой посуду, а я посмотрю, как там бабушка».

На автомате встала и подошла к раковине, даже не заметила, как вся посуда уже стояла чистая на столе рядом. Мама осталась в комнате с бабушкой, Оля постелила на диване в гостиной, погасила свет и легла спать.

Какой-то шум заставил открыть глаза. Она встала и села на кровать. Было какое-то состояние сна и не сна одновременно, как будто какая-то полудрёма. Встала с кровати и увидела, что дверь в спальню бабушки открыта и свет горит. Пошла ближе, заглянула в комнату, но ни бабушки, ни мамы в комнате не было. Вышла на улицу: было очень темно, ничего не видно. Спустилась по ступеням на землю, пошла к калитке, вышла на дорогу и поняла, что стоит совсем голая. «Нужно пойти одеться», – мелькнула мысль, но вдруг впереди услышала «ля-ля-ля», словно напевал кто-то детскую песенку, но где-то не близко. Пошла вперёд на звук. На улице было так темно, но Оля шла вперёд уверенно, зная каждую кочку и ямку на дороге.

Опять «ля-ля-ля», но уже очень близко, сделала шаг, но не тут-то было – словно ноги сковали цепью, и шаг стал таким непомерно тяжёлым и невозможным, что пришлось остановиться. Посмотрела вниз и увидела огромную ржавую цепь на своей ноге. Но мысль о том, что это невозможно и только что не было никакой цепи, даже не пришла в голову – всё казалось настолько естественным и правильным, что не было сомнений в реальности происходящего.

Цепь вдруг натянулась и повлекла Олю вперёд. Без сил сопротивляться, она подалась вперёд, переходя с шага на медленный бег. И вдруг цепь ослабла и провисла под тяжестью металла. Наклонилась и взяла цепь в руки – она оказалась совсем не тяжёлой и не такой уж большой. Медленно начала её натягивать, переступая упавшие на землю звенья. Цепь натянулась снова, и впереди загорелись два красных огонька.

Огромная жёлтая рыбина вышла вперёд всем своим грозным телом – это была та самая рыбина без чешуи, которую уже не раз видела во сне. Рыба плыла без воды и совершенно бесшумно, двигаясь всё ближе и ближе к Оле, и наконец оказалась прямо перед носом. Рыбина смотрела на Олю своими пустыми глазницами, стоя неподвижно, подняла руку и дотронулась до рыбы – и она исчезла, словно и не было её вовсе. Цепь тоже пропала.

«Что это, сон какой-то?» – спросила вслух, но вдруг совсем рядом услышала «ля-ля-ля». Обернулась и на скамейке около дома увидела бабушку – она сидела в ситцевом платье и смотрела вперёд. Пошла к ней и подошла совсем близко, когда услышала не «ля-ля-ля», а отчётливое: «Оля-Оля-Оля».

– Бабушка, я здесь, ты меня звала?

Но бабушка не шелохнулась, так и сидела, смотря перед собой. Вроде бы это была бабушка, а вроде бы и нет – очень молодо выглядела, но голос…

– Это точно её голос, я не могла перепутать.

– Бабушка, тебе уже лучше? Ты нас так напугала. А где мама? Подошла ближе и протянула руку.

Бабушка резко повернула голову и посмотрела пристально на Олю, но это было совсем не молодое, а очень старое лицо – сильно пожелтевшее, и вместо глаз зияли две пустые дыры. Оля закричала и отпрянула назад, вывалившись из страшного сна.

Было раннее утро, но сон был так свеж в памяти, до того напугал, что холодный пот остался на всём теле и в состоянии сильного возбуждения и шока села на кровать. Ужас от увиденного, как клеймо, горел внутри.

– Это сон, спокойно, всего лишь сон, – повторяла она про себя.

Но бабушка… Как она? Оля встала и пошла к спальне, но ей дорогу преградила мама.

– Как бабушка? Она выздоровела?

– Бабушка умерла только что, – ответила мама.

Глава 4

– Это я, – сказала тётя Катя, входя в дом. – Скоро врач приедет, я уже позвонила.

Мама сидела в спальне бабушки, Олю так и не пустила войти.

– Нечего там смотреть, – сказала она.

Сидя на диване в гостиной, Оля смотрела в одну точку. Две взрослые женщины начали суетиться: ходить то в спальню, то на кухню, что-то носить и изредка переговариваться.

Сидела и думала: как же так? Во сне бабушка была жива и здорова, и вдруг – вот как. Почему этот сон? Почему эта рыба? Снов, похожих на этот, было несколько, и они походили друг на друга как близнецы. Эти странные сны, как знаки, словно подталкивали Олю к чему-то, но к чему? К тому, что бабушка заболеет? Но всё было в этих снах так неоднозначно, что понять истинный смысл было просто невозможно. Это ведь не конкретно тебе приснилось, как бабушка лежит в кровати и болеет. Тут всё так непонятно: эта цепь – что это, связь? Связь с бабушкой? И так ясно, что есть связь – мы же родные люди. И эта рыба – разве я так на самом деле представляла себе бабушку? Бред, конечно, не так. Чем больше об этом думала, тем больше было вопросов без ответа.

«Почему всё так сложно? Наш мозг – наш враг. Неужели нельзя конкретно давать понять что-то? Нужно обязательно так всё усложнять?»

Когда она училась в университете, то много читала, в том числе о работе мозга, но никогда не сталкивалась с таким проявлением его деятельности. Мозг – большой выдумщик и фантазёр, способен так сильно усложнять жизнь, что и нарочно не придумаешь.

Грубый стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошёл мужчина в белом халате, а за ним – женщина.

– Ну что там у вас? Кто умер? – совершенно бесцеремонно и не поздоровавшись, сказал мужчина в халате.

Оля вздрогнула и даже на мгновение испугалась такому обращению.

– Там, в комнате, – показала она рукой на спальню бабушки.

Мужчина в халате, а за ним и женщина пошли в комнату. Оля осталась сидеть на диване.

Дверь в комнату осталась приоткрыта, и было слышно, как говорит женщина-врач:

– Когда вы нашли её уже мёртвой?

– Под утро, не знаю, в шесть, наверное, – сказала мама.

– Медкарта есть?

– Да, сейчас дам.

Наступила тишина. Женщина-врач начала листать карту.

– Валера, – обратилась она к мужчине, – осмотри тело.

– Родственники, выйдите, пожалуйста.

– Зачем? – удивилась мама.

– Так положено, морга у нас нет, осматривать негде, будем здесь.

Мама и тётя Катя вышли из комнаты и закрыли дверь.

– Чай поставлю, – сказала мама и пошла к плите.

Тётя Катя села рядом с Олей.

– Всё, нет больше бабушки, – сказала она, назвав Ивановну бабушкой, сказала как-то сама себе под нос, а не Оле. Сказала и задумалась, молча о чём-то своём, так и сидела молча рядом.

Мама налила чай.

– Пойдём, – сказала тётя Катя и взяла зачем-то Олю за руку и потянула за собой к столу.

Чай был крепкий, сделав глоток, поставила чашку на стол.

– Где хоронить будете? – спросила тётя Катя маму. – Здесь или в Москву повезёте?

– Здесь, куда везти? – ответила мама. – Даже не знаю, сколько это стоит.

– И правильно, – согласилась тётя Катя. – Здесь земля своя, родная, в ней и лежать лучше. А кладбище у нас рядом совсем.

– Я же тут выросла, – слегка улыбнувшись, сказала мама. – Я знаю.

– Я позвоню племяннику, – сказала тётя Катя. – У него друзей много, помогут и могилу выкопать, и всё остальное.

– А сколько возьмут? – спросила мама.

– Да не знаю, водку дашь им и денег немного – и хватит. Пьют они все, много пьют, – со вздохом сказала тётя Катя.

Через полчаса дверь в спальню открылась, женщина-врач вышла.

– Значит так, – резко начала она, – заключение я напишу сейчас, и можете оформлять бумаги.

В скором времени она протянула маме справку со словами: «Всё готово», – собрала вещи и вместе с мужчиной, не попрощавшись, вышли из дома.