Сергей Шустов – Ведьма. Книга первая (страница 8)

У бывшего мужа был друг, который однажды, попробовав этот турецкий напиток, загорелся желанием открыть в Москве кофейню. Он воплотил идею в жизнь, и с тех пор мама покупала кофе только у него. Конечно же, она взяла с собой в деревню один пакетик.

Оля тоже пристрастилась к этому напитку. Он разительно отличался от того, что подавали в обычных кофейнях. У этого напитка был неповторимый аромат, который могли оценить только истинные гурманы. Этот кофе не требовал ни молока, ни сахара. Напиток был горьким, но эта горечь, к которой она долго привыкала, оказалась удивительно приятной. Никто из маминых подруг не мог пить такой кофе, и мама, зная это, держала дома пакетик обычного.

Напиток действительно отлично бодрил, спала всю ночь очень крепко, и утром, после чашки кофе, чувствовала себя превосходно. В Москве так выспаться удавалось только после изнурительного рабочего дня, когда сон был неглубоким и чутким. Но здесь всё было иначе – деревня и свежий воздух творили чудеса.

Пришла тётя Катя, которая наотрез отказалась пить кофе. «Только чай, и только на травах», – заявила она. Две женщины отправились в спальню к бабушке.

Оля вышла на крыльцо. Утро было прохладным и свежим, воздух был наполнен влагой. Спустившись по ступенькам, она подошла к калитке. Впереди простирался вчерашний луг, уходящий к горизонту. Сегодня пейзаж выглядел иначе: луг не тянулся до горизонта, а плавно переходил в полосу леса вдали. В детстве не обращала на это внимания.

Луг был насыщенного зелёного цвета, который по мере удаления от Оли становился голубоватым. Полоса леса вдали казалась почти синей. Над вершинами деревьев раскинулось светло-голубое небо. Лёгкий туман, который утром стелился над полем, через полчаса рассеялся.

Утро плавно перетекло в день. Оля встала и пошла по дороге мимо домов. Снова подумала о Мишке и месте, где вечером дети разводили большой костёр.

Оля остановилась перед домом Мишки, дом был на вид ухоженным, даже могло показаться, что там живут, но кто? Все уехали давно. Миша, что стало с ним? Где он сейчас? Жив ли? Хотя нет, он же её ровесник, конечно, жив. А бабушка его, скорее всего, уже умерла. Таких стариков из деревни не вытащить, только в последний путь.

Прошла ещё немного и увидела поляну с двумя большими брёвнами. Сейчас это место было почти не узнать – оно превратилось в луг, заросший высокой травой. Никто другой не распознал бы в этом месте прежнюю поляну. Подошла ближе и села на одно из брёвен.

Как удивительно: в памяти всё словно вчера. Много детей, пылающий огонь, шум, песни. А сейчас – опустошение, словно из глубины сердца удалили самые светлые и чистые воспоминания, оставив огромную дыру и ощущение дикой пустоты.

Конечно, все эти чувства Оля испытала только сейчас. Поляна простояла в таком виде много лет, и в городе, далеко от этого места, она никогда не испытывала подобной пустоты. Почему для получения таких эмоций нужно приезжать на места своей памяти? Почему это не работает на расстоянии?

Вспомнила слова своего начальника о том, что для получения эмоций нужно путешествовать. Теперь она поняла смысл этих слов: чтобы ощутить эмоции, нужно, чтобы все чувства сработали одновременно. Здесь она видела картину, которая пробуждала воспоминания. Запах травы и возможность прикоснуться к самым далёким воспоминаниям рождали в голове образ пустоты и потерянного прошлого, утраченного навсегда.

Оля вернулась к реальности, когда солнце уже перевалило за зенит. «Это значит, что я просидела здесь несколько часов», – подумала она. «Но это же невозможно, я же только пришла сюда».

За поляной простиралась окраина деревни, а дальше шли бесконечные поля, которые уже никто не обрабатывал. Колхоз, довольно крупный по меркам советского времени, развалился ещё в конце восьмидесятых и с тех пор никому не был нужен. Удержать молодёжь в деревне оказалось нечем. Советская идеология о светлом коммунистическом будущем рухнула ещё до распада самого Союза, и началась массовая миграция из деревни.

Далеко, почти у самого горизонта, виднелись старые постройки: коровники, свинарники, гаражи для тракторов. Отсюда было хорошо видно, что почти у всех зданий нет крыш, в окнах нет стёкол. Эти памятники прошлого гордо возвышались над землёй, и только время безжалостно превращало их в часть природы, медленно поглощая и забирая себе то, что когда-то простой советский человек без всякого разрешения взял в пользование – как оказалось, лишь на короткое время. Подходить близко к этим заброшенным строениям не хотелось, медленно направилась домой.

– Ну где ты опять ходишь? – с порога упрекнула мама. – Давай бери таз и мочалку, нужно помыть бабушку.

Никогда раньше не задумывалась о том, что старые и немощные люди не в состоянии сами себя обслуживать, и всё это бремя ложится на плечи родных и близких.

Вскоре пришла тётя Катя:

– А ну-ка отойди, – строго сказала она. – Не мешай, иди лучше поставь воду греться, нам не хватит.

Все сели за стол. Мама поставила картошку вариться, тётя Катя резала огурцы и помидоры для салата. Оля, наблюдая за этим, размышляла о том, какой могла бы быть её деревенская жизнь. Наверное, такой же: картошка, салат, сало – обычный быт простых людей постсоветского периода. Быт, невероятно скучный.

Это казалось странным, ведь в городе она была замкнутым человеком, из которого слово было трудно вытянуть. В компании она только слушала, никогда не говорила о себе. И тут вдруг ей стало скучно. «Почему я говорю о себе в третьем лице?» – задумалась. Где-то читала, что это признак нарциссического расстройства, что нормальные люди так не делают. «Наверное, это правда, я нарцисс», – улыбнувшись, подумала она.

«Здесь мне точно было бы скучно», – размышляла Оля. Снова парадокс: люди ей не нужны и неинтересны, но и когда их нет рядом, ей плохо – возникает ощущение пустоты и безнадёжности. Всё-таки она не отшельник и не затворник. В городе она постоянно общается с людьми, с клиентами – без этого работа архитектора невозможна. Но при этом близкого контакта ни с кем нет, и желания его устанавливать тоже нет.

Особенно Олю раздражало, когда клиенты рассказывали ей всю свою жизнь: куда ходили, с кем, зачем. «Зачем мне всё это знать?» – часто думала она. Самый частый вопрос, возникавший в её голове: «Почему они всё это мне рассказывают?»

Ответ был прост: все, кто что-то рассказывал, хотели получить реакцию на события своей жизни. Кто-то ждал восхищения от последней сумочки дорогого бренда. Когда Оля равнодушно говорила: «Ну да, красиво», в ответ слышала ещё больше рассказов об одежде, машинах и путешествиях.

Одна женщина, уже постоянная клиентка студии, постоянно заваливала Олю подробностями своей роскошной жизни. Но, поняв, что не получает желаемой зависти, быстро нашла другую жертву – коллегу по студии, которая с открытым ртом слушала все эти истории, лишь изредка вставляя фразы типа «Ого, как круто!» или «Это моя мечта». Найдя новую «жертву», клиентка, словно акула, кружила рядом, впитывая все эмоции.

После этого состоялся не самый приятный разговор с шефом. На вопрос, почему клиент попросил другого архитектора, она всё рассказала как есть – про сумочки, красивую жизнь, путешествия и молодого любовника.

– Зачем мне знать, сколько раз они занимаются сексом? – возмущённо спросила Оля.

Шеф улыбнулся:

– Знаешь, Ольга, наша работа – это не только выдача клиенту пакета чертежей. Мы не роботы, не машины для работы. Мы люди, и наша работа – это больше психология. Мы, конечно, не обязаны слушать обо всех подробностях жизни малознакомых людей, но если мы этого не будем делать, то и работы у нас не будет.

– Как это – не будет?

– А вот так. Посмотри, кто наши клиенты? Это состоятельные люди, хищники в мире бизнеса. А что даёт людям большой бизнес?

Деньги, независимость и всё остальное – а что такой бизнес забирает у людей? Он забирает настоящую жизнь, ведь чтобы вести серьёзный бизнес, нужно отказаться и пожертвовать очень многими вещами. Например, семьёй: когда няня становится для твоего ребёнка почти мамой, когда твои дети не сразу тебя узнают, потому что видят очень редко. Когда у тебя нет друзей, а только деловые партнёры, которым ты нужен, пока есть финансовая выгода, и они тебя поздравляют с днём рождения, только когда понимают свою выгоду. Дружбы в большом бизнесе не существует. Общаться с людьми из другого круга уже не получится: слишком большая пропасть интересов, и кроме зависти в их глазах ты ничего не увидишь. У людей бизнеса нет эмоций, настоящих эмоций, даже улыбки дежурные, потому что так принято. Ты обрати внимание.

И весь этот недостаток эмоций эти люди пополняют, общаясь с нами или с другими людьми, которые ниже по уровню богатства. С равными себе они общаться не могут, потому что никаких ответных эмоций они не получат. И когда тебе рассказывают про сумочку, машину или молодого любовника, и тебя это никак не удивляет, к тебе пропадёт интерес. «Ты понимаешь меня?» – спросил шеф.

«Да, но тогда мы же тоже это всё делаем неискренне, то есть обманываем?»

«Нет, Ольга, мы никого не обманываем. Мы играем в игру, которую нам предлагают сами клиенты, играем на нашем поле, но по их правилам. Думаю, ты всё понимаешь, иди работать».