Сергей Шустов – Ведьма. Книга первая (страница 10)

– Оля, собирайся, поедем в центр оформлять бумаги, – сказала мама.

«Центром» назывался соседний посёлок уже городского типа, иными словами – райцентр, как его называли все в деревне. До него была одна остановка на электричке, куда, собравшись и отправились.

Тётя Катя не знала расписание поездов, и идти пришлось не ко времени, а как придётся. Дорога до станции, по которой пару дней назад шли женщины, показалась Оле совсем короткой.

– Туда шли дольше вроде, наверное, это только кажется, – сказала мама, вытирая лоб. – Опять солнце жарит, прям пекло. Давай в тени постоим, а поезд услышим.

Ждать пришлось больше часа. Далёкий гудок обозначил скорое приближение поезда. Мама и Оля сидели на сломанном дереве в тени высоких деревьев. На платформе было пусто. «Никто отсюда не уезжал, и, скорее всего, никто и не приедет».

Гудок поезда оживил тишину.

– Пойдём, пойдём быстрее, – сказала мама, поднимаясь с дерева и наскоро отряхивая длинную юбку от грязи, хотя с виду дерево было чистое. Но привычка отряхивать осталась.

Забавная привычка: Оля вспомнила в это мгновение детство, когда мама сама отряхивала платье, когда та возвращалась домой после посиделок у костра на таких же сухих деревьях.

– Ну что ты сама не отряхнулась? – сетовала мама. – Грязная же вся.

– Почему грязная? Там же чисто.

Так и сейчас эта ситуация с грязным деревом и отряхиванием пробудила мимолётные и очень быстрые воспоминания, улыбнулась тихо, чтобы мама не заметила.

Поспешили к платформе. Уже близко появился поезд. Как и думала, на станции никто не вышел. Вагон был пустой. Сели, поезд тронулся.

Через полчаса были на станции районного центра. Там оказалось гораздо оживлённее, на платформе ходили люди, готовились к посадке на поезд.

– Пойдём пешком, здесь рядом, – сказала мама.

И действительно, пройти пришлось минут двадцать. Шли по улице с малоэтажными домами, и это был действительно маленький город: люди, асфальт, машины, жизнь бурлит.

Остановились около старого одноэтажного здания с резными окнами и крышей. Видно, что здание очень давно стоит и, по всей видимости, как построили, так и не прикасались. Краска с дерева почти вся слезла, крыльцо перекошено. Если бы не табличка «Администрация», Оля бы решила, что здание готовят к сносу.

Видимо, только что был обед, и запах пищи, скорее всего разогретой в микроволновке, сильно ударил в нос. Она почувствовала голод: утром был чай, и всё, ни она, ни мама ещё толком и не поели.

Тёмно-зелёные стены были в бурых подтёках от какого-то наводнения или потопа. Скрипящие на полу коричневые доски высоким и противным голосом запели, сообщая всем вокруг о приближении чужестранников.

– Вы у стенки идите, там не скрипят, – услышала Оля голос за спиной, обернулась и увидела маленькую женщину средних лет в огромных очках с толстыми стёклами.

– Вам кого? – спросила женщина.

– Нам нужно получить свидетельство о смерти и место на кладбище, к кому нам? – ответила мама.

– Ко мне, милые, ко мне, – с улыбкой ответила женщина в огромных очках. – Пойдёмте за мной.

Быстро и точно, не заставив ни одну доску на полу заскрипеть, маленькая женщина прошла вперёд. Через пару десятков шагов остановилась, достала здоровенный ключ и вставила в замок, с тяжёлым лязгом повернула ключ и толкнула дверь вперёд. Проделала она это всё так чётко и быстро, будто всю жизнь тут проработала.

– Я здесь работаю всю жизнь, – сказала женщина в огромных очках, – и всё не привыкну.

– К чему?

– К смерти, – мрачным голосом ответила женщина. – Мрут и мрут без остановки.

Кабинет был такой же печальный, как и коридор. Огромные круги высохшей жёлтой воды расходились по всему потолку, словно только что стая рыб, поплескавшись вволю, оставила следы на поверхности воды, и эти следы так и застыли.

– А здесь ремонта никогда не было?

– Ремонт, милая моя, для богатых, а мы бедные, кто ж нам его делать будет? – бодро ответила женщина в огромных очках. – Это здание ещё до войны построили, так и стоит.

– Давайте документы, – усевшись за стол, попросила женщина. Мама начала доставать из сумки все бумаги.

Оля крутила головой, осматривая кабинет. Её интересовала архитектура здания, особенно такого старого, как это, но, увы, никакой архитектурной ценности не было обнаружено. Обычное дерево, и, скорее всего, не дуб, а хвойные породы. На стенах с облупившейся краской трещины с палец толщиной, в углах всё подогнано криво и неточно, пол тоже весь в щелях, но не скрипел, как в коридоре.

По двум сторонам от центра стояли шкафы – такие же старые, как и само здание. Они были очень похожи на шкафы бабушки: сделаны из дерева и фанеры. Оля это знала – в детстве она часто рассматривала шкаф в комнате бабушки. Он привлекал внимание будущего архитектора своими формами и конструкцией.

Шкаф стоял на массивных скошенных под углом ножках. На углах, от самых ножек и до верхнего края, шли скруглённые детали по форме цилиндра. На них изнутри, но видимые снаружи, стояли три петли, как ставят на входных дверях. Две из трёх дверей имели скважину для ключа и запирались, чтобы никто любопытный не мог заглянуть внутрь. Шкафы как снаружи, так и внутри были песочного цвета, но не из-за краски – это была какая-то тонирующая пропитка. Да, ровно как у бабушки, и цвет даже тот же.

– Так, – сказала женщина в огромных очках, – завтра приходите и всё получите.

– Завтра? – огорчённо спросила мама. – А сегодня никак нельзя? Завтра столько хлопот дома, может, можно ускорить?

– Может, и можно, если Михалыч тут, – загадочно ответила женщина. – Пойду посмотрю.

Женщины не было минут сорок. Мама начала волноваться, не забыла ли она про них, но дверь резко распахнулась, и женщина с бумагами вошла в кабинет.

– Всё готово, – сказала она. – Успела застать его, а то уехал – и всё, до завтра не будет. Приехали бы вы на час позже, ничего бы не получили сегодня. Вот ваше свидетельство и разрешение на захоронение.

– Спасибо, спасибо вам большое, – сказала мама, складывая бумаги в сумку.

– Ага, – своеобразно ответила женщина в огромных очках. – Будьте здоровы.

Обратный путь был гораздо быстрее. Поезд приехал на станцию через пять минут, и уже через полчаса две женщины шли к дому бабушки.

– Оля, садись ужинать, а заодно завтракать и обедать, – сказала мама. – С такой суетой сегодня первый раз поедим.

Мама пожарила картошку с яйцом и положила по тарелкам. После ужина зашла тётя Катя.

– Ну что? Всё сделали? – спросила она.

– Да, нам сразу выдали, завтра не придётся ехать.

– Ну и хорошо. Я с племянником поговорила, он завтра придёт утром, будут копать.

Посидели немного и пошли спать.

Оля открыла глаза, когда за окном уже было светло.

– Надо же, я спала так крепко, что ночь как миг прошла. И сразу поняла, что так хорошо не спала уже очень давно. Утомила поездка в райцентр.

– Здорова, хозяева! – грубый мужской голос заставил Олю обернуться. На пороге стоял племянник и, совершенно не смущаясь, пошёл к столу.

Хорошо, что от усталости и раздеться не успела, так и уснула в джинсах и футболке.

– А если бы я была голая? – спросила Оля и сама удивилась вопросу.

– И что? Чего я там не видел, – спокойно и даже иронично ответил племянник. – Я женат вообще-то, если что, – непонятно зачем добавил он.

– Здравствуйте, вы от тёти Кати? – зайдя в дом, спросила мама. Она уже встала и была на улице.

– От неё, – ответил племянник. – Вот помочь пришёл. Поедем за гробом, сейчас друг подойдёт и поедём.

– А куда он подойдёт? – спросила мама.

– Так сюда, он же тоже местный, знает вас.

Через полчаса на пороге появился друг. Племянник и мама сидели за столом и пили чай. Племянник оказался с языком без костей – за эти полчаса он не умолк ни на минуту, рассказывая всё, что, казалось, знал: про двигатель трактора, как на лодке они пьяные тонули, про жену, которая то ли похудела, то ли потолстела, и ему это не нравится. Оле волей-неволей приходилось это всё слушать, но терпение уже было на пределе.

– О, Миха, здорова! – племянник бодро подскочил к вошедшему. – Ты как? Вчера хорошо погудели, да?

– Миша? – вдруг сказала мама. – Это ты?

– Да, тётя Аня, я, – ответил небритый мужчина.

Оля не поверила своим глазам.

– Миша, – удивлённо и чуть слышно сказала она, – я не узнала тебя.

Миша был стройным и высоким парнем с небритым несколько дней лицом, угрюмым видом и печальным взглядом.

– Привет, Оля, – спокойно ответил он.