Сергей Шкребка – ОНИКС-Синтез. Полный проект (страница 3)

Кирилл, спокойный и вдумчивый, за толстыми стёклами очков уже анализировал ситуацию как сложное уравнение. «Четыре месяца. Оптимальный срок для… чего? Для чего нас отстраняют?»

Ксюха молчала. Её тонкие, почти ювелирные пальцы нервно переплелись. Она смотрела на Егорова, пытаясь прочитать между строк. Её, сердцу и стабилизатору этой безумной команды, было тревожнее всех. Она чувствовала подвох.

– Ну, если так… то конечно, мы не против, – растерянно, выдавливая из себя слова, сказал Кирилл, говоря за всех.

– Вот и отлично! – Егоров хлопнул в ладоши, и звук этот прозвучал как выстрел. – Билеты куда угодно, путёвки – за мой счёт. От пятизвёздочных отелей на Бали до глухой сибирской тайги. Отдыхайте с чувством выполненного долга. Вы его более чем заслужили.

На этом совещание закончилось. Все вышли в полном замешательстве. Берзарин что-то бормотал себе под нос про «нарушение методики» и «кощунство», Катя вздыхала, что остаётся без своей «мышечной силы» и интуиции команды, а Зоя и Ника, не обременённые глубокими размышлениями, уже листали на телефонах картинки с курортами Мальдив.

Ровно неделю четверо инженеров наслаждались внезапной, оглушительной свободой. Андрюха отправился на курорт в Египет, где на пляже, загорая под палящим солнцем, он с тоской смотрел на схемы систем охлаждения, которые рисовал на песке. Вовчик отправился к родителям в деревню – рыбу половить, в баньке попариться. Он сложил с отцом новую баню, вбивая топором массивные брёвна с яростью, будто это был не лес, а стены ОНИКСа, отгораживающие его от главного дела жизни. Кирилл засел дома в своей московской квартире, разбирая завалы книг и научных журналов, и через три дня его стол был завален исправленными чертежами и новыми расчётами – энергии было некуда девать. А Ксюха просто высыпалась, но и во сне её преследовали образы пульсирующих проводов и мерцающих экранов.

Но к восьмому дню всем им стало смертельно, до тошноты скучно. Их мозги, настроенные на один, самый грандиозный проект в их жизни, отказывались переключаться. Телефонные звонки участились, превратившись в подобие сеансов групповой терапии.

– Мужики, я с ума схожу, – жаловался Андрюха, лёжа на шезлонге и глядя на упругие тела девушек, которые казались ему теперь лишь биологическими интерфейсами. – Тут море, девки, шашлык, а я думаю, как бы нам тот чёртов контроллер в «Хаврошке» перепрошить… У меня тут идея родилась, как на треть увеличить КПД!

– А я тут баню новую с отцом сложил, – хрипел в трубку Вовчик, вытирая пот со лба. – Крепкая получилась, на века. Но без нашего коллектива, без этого грохота, запаха пайки и вечных криков Ксюхи… как-то… не то. Пустота.

– У меня дома уже три стопки исправленных чертежей, – делился Кирилл, его голос звучал ровно, но в нём слышалась стальная напряжённость. – Я оптимизировал систему энергопотребления. Теоретически, мы можем снизить нагрузку на сеть на сорок процентов. Но некому это показать. Некуда девать энергию.

Ксюха молчала, но в тишине её квартиры было слышно, как скрипят её мозги. Она понимала их всех. Ей тоже не сиделось на месте. Её руки скучали без дела.

На утро девятого дня отпуска, когда скука достигла своего апогея, у каждого из них поочерёдно зазвонил телефон. Никаких сообщений. Просто звонок. И номер… Зашифрованный. Сердце ёкнуло у каждого, предвкушая нечто большее, чем обычное возвращение к работе.

Уже в восемь вечера все они, как по мановению волшебной палочки, обнимались в шумном, пропитанном запахом кофе и тревожной спешкой зале отправления аэропорта Домодедово. Никаких вопросов. Только азарт в глазах и короткие, ёмкие фразы.

– Полетели?

– Погнали.

—Погнали.

– Вперёд и с песней, покой нам только снится.

Их самолёт взял курс на север.

Заброшенный элеватор на окраине затерянного в снегах городка за Полярным кругом был настоящим монстром, призраком ушедшей эпохи. Гигантское, ржавое сооружение, упирающееся в блёклое небо, словно кричащее о своём былом величии и нынешнем забвении. К шести вечера, когда полярное сияние, окрашивало снег в кровавые тона, у его ржавых, намертво заклинивших ворот остановился чёрный, тонированный до состояния слепоты внедорожник. Из него вышли четверо – их фигуры казались игрушечными на фоне металлического исполина.

– Интригует, – потирая озябшие руки, сказал Андрюха, его быстрые глаза с любопытством сканировали гигантское сооружение. – Место для съёмок пост апокалиптического блокбастера. Идеально.

– Наверное, Егоров решил диверсифицировать бизнес и заняться сельским хозяйством, – предположил Вовчик, с силой потянув на себя одну из огромных створок ворот. Она не поддалась. – И нам поручил восстановить этого мастодонта. Ну что ж, работа для рук.

– Сомневаюсь, – покачал головой Кирилл, снимая очки и протирая их от налетевшего снежка. – Для агрохолдинга не нужен такой антураж и такая… конспирация. – Он ткнул пальцем в следы от свежих шин на снегу. – Здесь кто-то был недавно. И не раз.

В этот момент из тени, отвалившейся от огромной, ржавой стены, вышел Александр Сергеевич Егоров. Он был одет в простую, потрёпанную ветровку и кепку, и выглядел как обычный дачник или охотник. Но его осанка, его взгляд, пронзающий мглу, выдавали в нём хозяина этой территории.

– Здорово, орлы. Отдохнули? – спросил он, без лишних предисловий, пожимая каждому руку. Его рукопожатие было твёрдым, холодным.

– Так-то да, но уже и за делом соскучились, – честно, по-рабочему, ответил Вовчик, и в его голосе прозвучало облегчение.

– Это я в вас не сомневался. Поэтому и вызвал. Причём срочно. Есть одно… деликатное предложение. Очень деликатное. – Егоров помолчал, давая словам впитаться, как спирту в рану. – Настолько, что если о нём прознает Буров или кто свыше, то всем нам, и мне в первую очередь, несдобровать. Вам светит пожизненная «шарашка» где-нибудь за Уралом, с пайкой хлеба и пожизненным доступом к секретным чертежам. Мне, скорее конфискация всего и вся, вплоть до зубных коронок. И тихая, незаметная смерть в камере-одиночке. Вас не пугают такие перспективы?

Он смотрел на них, оценивая и проверяя на прочность. Страх в их глазах отсутствовал как класс зато он видел огонь, тот самый огонь, который заставлял их сутками не спать у пульта «Хаврошки». Азарт первооткрывателей. Жажду риска.

– Вся наша жизнь – сплошной риск, Александр Сергеевич, – бодро, с вызовом ответил Андрюха. – А без этого – скучно. Как пресная вода.

– Вот и хорошо, – тень улыбки тронула губы Егорова. Он достал из кармана массивный, старомодный ключ и с лёгким скрежетом отпёр небольшой, почти невидимый запасной люк в бетонной стене элеватора. – Прошу в мою скромную, северную резиденцию. Уж не обессудьте.

Он провёл их по тёмным, пыльным, пропитанным запахом затхлости и ржавого металла коридорам. Потом спустился по узкой, витой лестнице в самое чрево здания, в подвал. И там, в огромном подземном зале, залитом ослепительным светом мощных прожекторов, их ждало… ничто. Почти пустое пространство, гулкое, как собор. И гигантский, тщательно выверенный фундамент, на котором явно должно было стоять нечто очень большое, сложное и мощное.

– Знакомьтесь, ребята, – Егоров обвёл рукой это пустое пространство, и его голос прозвучал торжественно и зловеще. – Это «Хаврошка-2». Вернее, место для неё. Колыбель.

У инженеров отвисли челюсти. Они смотрели на этот пустой котлован, на эту бетонную люльку для их нового ребёнка, и не могли вымолвить ни слова.

– Вы хотите, чтобы мы… собрали вторую? – прошептала Ксюха, первая поняв суть. В её голосе не было страха. Было потрясение, граничащее с благоговением.

– Именно, – Егоров стал серьёзен, его лицо превратилось в маску решимости. – Тот образец, что в ОНИКСе, скоро станет собственностью государства. Это неизбежно, как смена времён года. И хорошо, если с нами будут хоть как-то считаться, оставят нас в проекте на побегушках. А так… нас просто отодвинут. Вытеснят. Забудут. А у меня свои планы. И я хочу иметь свой, независимый инструмент. Тот же самый, только наш. Тайный. Настоящий. Без комиссий, без Бурова, без указующего перста из-за стены.

– А компоненты? Схемы? – тут же оживился Кирилл, его мозг уже анализировал логистику, риски, возможности. – Петруха в курсе? Он нам нужен для софта.

– Петруха не в курсе. И Берзарин тоже. Только мы пятеро. Пятеро против всего мира, если понадобится. Схемы и чертежи… – Егоров достал из внутреннего кармана маленькую, но ёмкую флешку и протянул её Кириллу, как священную реликвию. – Всё тут. Кстати ПО тоже. До последнего винтика. Всё, что вы сами и разрабатывали. Кстати ПО тоже. Компоненты я буду поставлять сам, мелкими, не отслеживаемыми партиями, через подставные фирмы-призраки. Всё уже продумано. Остался единственный вопрос, самый главный: вы со мной?

Он посмотрел на каждого. На Вовчика, который уже мысленно прикидывал, как будет монтировать массивную раму, и в его глазах читалась непоколебимая уверенность силача, знающего свою мощь. На Андрюху, чей мозг уже с бешеной скоростью прокручивал списки необходимой электроники, паяльного оборудования и исправление возможных косяков, а на лице играла авантюрная ухмылка. На Кирилла, который сжимал в руке флешку с чертежами словно величайшую ценность, его взгляд из-под толстых стёкол очков был острым и ясным – он уже видел готовый аппарат. И на Ксюху, в глазах которой горел огонь азарта, и предвкушения новой, грандиозной работы, вызова, который брошен всем.