Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 9)

Снова ожидаемо раздался гогот. Ржали все, кроме меня, Димки «Полоза», Влада Соколова и вице-старшины Ахметова.

— А что? — не преминул подать голос нахохотавшийся вдоволь Женька Клячкин. — Так и надо, товарищ преподаватель! Вполне себе рабочий способ! Как говорится, естественный…

Договорить он не успел.

— Как говорится, Клячкин, еще одна такая фраза — и я тебя заставлю весь бассейн двадцать раз переплыть! — живо перебил его нахмурившийся Введенский. — Чтоб я такого больше не слышал на своих занятиях! Интересно, кто тебе такую дурь рассказал… Ладно! Так! Все сюда, к бортику!

Пацаны дружно проплыли к тренеру, присевшему у края бассейна.

— В общем, так! — сурово начал «Борисыч». — Пока кому-нибудь еще не пришла в голову какая-нибудь придурь, предупреждаю: учить человека плавать таким образом — дурная затея! Я бы даже сказал — подлая!

— Почему? — осмелился спросить Тимка Ахутин. — Вроде многих так учат. И ничего, плавают как-то!

— Потому, — серьезно глядя на него, заявил Введенский, — что таким образом можно надолго поселить в человеке страх перед водой.

— Как?

— Так! У любого человека есть инстинкт самосохранения. С большой вероятностью такой «пловец» выживет. А вот что с ним будет дальше — большой вопрос… Плавать как-то и плавать хорошо — это две большие разницы! Вон Шаров тоже плавает как-то. Но так, что смотреть не хочется. Ладно! — хлопнул тренер в ладоши. — Перерыв окончен! Работаем, работаем!

Не знаю, как Шарову и остальным первокурсникам, а мне дважды повторять не надо было.

Я с удовольствием повел плечами в прохладной воде бассейна, снова чувствуя себя в своей стихии. И поплыл, рассекая воду ловкими, хорошо отточенными движениями.

— «Молот»! — раздался вдруг тоненький голос. — Там «Шара»!

Это крикнул Димка Полозов.

Я глянул туда, куда он показывал. Только что на поверхности торчала голова Леньки Шарова в плавательной шапочке и очках. Паренек, основательно взгретый строгим тренером, старательно пытался отрабатывать приемы кроля. Пыхтел, кряхтел и очень пытался «дышать правильно».

Не было никакой головы.

Только на секунду из воды внезапно показалась рука.

Все случилось за несколько секунд. Или дальше меньше… Но мне показалось, будто прошла вечность. Как и тогда, когда я, не сомневаясь, нырнул в темную невскую воду возле крейсера «Аврора» летом 2012-го…

Я подхватил пацана под подмышки и быстро подплыл вместе с ним к бортику.

— Ну! — вскрикнул я. — Живой?

Ленька открыл глаза и помотал головой.

Живой!

Воды только нахлебался.

— Все в порядке, товарищ преподаватель! — сообщил я нарисовавшемуся рядом Введенскому. — Он просто о бортик случайно головой стукнулся и от испуга воды нахлебался.

Угу. Как в анекдоте про ежика. Забыл, как дышать. Потом вспомнил.

Ничего себе! И как это «Борисыч» оказался рядом так быстро? Только что ж ведь был в другом конце бассейна!

Да, видать, тяжко давалась деревенскому парнишке Леньке Шарову наука правильной техники плавания…

— Воды, говоришь, Молотов, нахлебался? — озабоченно протянул " тренер. — Ладно!

И, нахмурившись, скомандовал:

— Вылезаем! Все! В раздевалку! Есть разговор!

— Товарищ преподаватель! — подал голос Матвей Борисов. — Нахимовец Борисов!

Мы, уже переодетые и чуток подсохшие, собрались в раздевалке.

Пацаны, еще совсем недавно задорно хохотавшие над неумелыми потугами Леньки Шарова, притихли. До них, кажись, стала доходить вся серьезность случившегося.

— Слушаю! — отозвался Введенский.

— А как такое может быть? — недоуменно спросил Матвей. — Что человек, который с малых лет на воде держаться умеет, может начать тонуть? Это ж невозможно!

— Запросто, Борисов! — пояснил тренер. — Очень даже возможно! Вы сами сегодня это видели. Человек может растеряться, испугаться, удариться о борт бассейна, о лодку… Тонут, нахимовец, не от неумения плавать, а от асфиксии.

— От чего? — глупо переспросил Тимка Ахутин.

— Асфиксия, нахимовец, — серьезно пояснил Антон Борисович, — это состояние, угрожающее жизни. При нем в организме резко падает уровень кислорода и накапливается избыток углекислого газа. Учите биологию, Ахутин.

— Так утопающий же обычно кричит! — возразил Колян Трофимов. — Ну там: «Атас!», «Мама!», «Спасите!», «Помогите!».

— Снова распространенное заблуждение, нахимовец! — возразил тренер. — Меньше кино смотрите! В жизни все совсем по-другому. Знали бы Вы, сколько было случаев, когда люди тонули молча, на глазах у других!

Точно так! Сам видел.

— И никто ни сном ни духом! — продолжал Антон Борисович. — Поэтому спасателей и обучают распознавать невербальные сигналы. И еще раз всем говорю: отрабатывайте технику плавания! А когда в бассейне вниз, на дно смотрите, следите за меткой! Она для вас нарисована, а не для красоты. Кончилась линия — значит, борт близко! Тогда и проблем таких, у Шарова, не будет!

— А Вам доводилось кого-нибудь спасать? — спросил вдруг простодушный Ленька.

Он уже перестал дрожать и потихоньку оклемался.

— Занятие окончено! — сухо сказал Введенский, мельком кинув взгляд на нахимовца.

И вышел из раздевалки, не удостоив Шарова ответом.

— Да, пацаны! Трухнул я сегодня знатно! — признался Ленька, когда мы уже вернулись вечером в корпус. — Даже сам не понял, как это случилось! С пяти лет ведь постоянно в речке плаваю! А в бассейне сам не заметил, как о бортик башкой стукнулся. И все, паника! Вот «Молот» — красавчик! — хлопнул он меня по плечу. — Сказал в раздевалке тогда и скажу сейчас: спасибо, дружище! От души!

— Всегда пожалуйста! — ухмыльнулся я. — Я просто рядом был, вот и успел раньше. Там «Борисыч» уже опрометью летел, как метеор. За ним бы тоже не заржавело.

— Кстати, братцы! — воскликнул Мишка Черепанов. — «Борисыч» же и впрямь плыл, как ракета! Раз-раз раз! — парень изобразил гребки. — Я никогда такого не видел! А вы не знаете, почему у него все тело в шрамах? Говорят, он в армии с кем-то подрался…

— Ни с кем он не дрался! — подал голос вице-старшина Ахметов. — «Питонских» баек, что ли, наслушались? Он людей спас из затонувшего автобуса. Нырнул, разбил стекло ногами и вытащил. Можно сказать, повторил подвиг Карапетяна. Потом по госпиталям валялся. С тех пор и пришлось завязать с карьерой спортсмена… Офицеры как-то между собой в чипке говорили. А я слышал. Ладно! Хорош трепаться! На ужин пошли!

— Что, «Мачта»? Как наряд? — спросил я в понедельник вице-старшину.

— Нарядный! — хмыкнул Марат, придирчиво оглядывая себя в зеркало. — Могу дать померять.

— Нет, спасибо! — рассмеялся я. — Сам только недавно сменился. Я лучше в порядке очереди.

— Кстати! — воскликнул Ахметов. — Я сегодня на КПП Углова видел. Ну, второкурсника этого. Который еще с Вадиком Хромченко и Темой Угольским вместе учится.

— И что?

— Да ничего… — рассеянно отозвался старшина, поправляя ремень. — Вроде ждал кого-то. Полчаса ошивался, но так никого и не дождался. Вообще он какой-то странный в последнее время…

— Ахметов! — влетел вдруг в роту Колян Трофимов. — Ахметов! Тебя к офицеру-воспитателю! Тебя и… — он разыскал в кучке нахимовцев Димку, — Полозова! Срочно!

— Значит, смолчал… — хмуро констатировал Марат. — И зачем? Нельзя было сразу сказать?

Мы стояли в умывальнике втроем: я, вице-старшина Ахметов и Димка «Полозов». Только что «Полоз» с «Мачтой» вернулись из кабинета капитана Голубя по кличке «То-се». И, судя по их виду, им там явно не пряники выдали. Нахлобучили пацанов по самое «не балуйся». «Полоза» — за залет, а «Мачту» — потому что вице-старшина и должен был знать все, что происходит в классе.

— Не хотел говорить… — пробормотал детдомовец.

И, точно школяр, который получил «парашу», промямлил:

— Я думал… оно как-то… само рассосется.

Старшина мрачно вздохнул.

— «Полоз», — начал он тоном «старшака», распекающего малолетку, — я ж вам всем еще в начале года сказал: детство закончилось! «Само» уже давным-давно ничего не рассасывается!

— Погоди, Марат, — попросил я Ахметова. И повернулся к детдомовцу: — Димон, давай так! Еще раз, медленно и по порядку. Как дело было? Только факты, без предисловий и вступительных статей.