Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 10)

— В общем, так, — почесав затылок, начал Димка, — пошел я в увольнение. А там какие-то шибздики до меня докопались.

— Что именно от тебя хотели? — мигом уточнил я.

— Да неважно… — отвернулся Димка. — А дальше…

— Нет, важно! — перебил я его. — Еще раз: по порядку и с самого начала!

— Пошел я в «увал», — покорно начал приятель, — и решил «питонской» тропой срезать. Ну, это там, где «питоны» ходят.

— Знаю! — кивнул я. — Можешь не объяснять. Зря ты, конечно, туда сунулся. «Старшаки» тебе за это и гюйс могли запросто порвать. Дальше!

— А дальше какие-то шибздики докопались! — мрачно буркнул Димка.

— Что хотели? Закурить, копейки, семечки?

— Не, — помотал головой Полозов, — просто шли за мной и ржали. Нахимовская форма и все такое. Кричали: «Моряк с печки бряк!»… Я сначала решил внимания не обращать. А потом один такой: «Эй, крыса корабельная! Все сухари сожрала?»… Ну, я не сдержался и…

— Понял! — кивнул я. — И попер на них…

Зря, конечно, парень так сделал. Логичнее всего было бы просто прибавить шагу, оторваться, плюнуть и растереть.

Тогда бы ничего этого не было. И мы бы не устраивали этот совет в Филях. А точнее, в холодном умывальнике.

Но тогда Димка Полозов не был бы сам собой. Я еще в первый день пребывания в училище заметил: у пацана было обостренное чувство справедливости. Парень совершенно не терпел, когда кого-то дразнили и уж тем более — хотели сделать подлость. Он и Клячкину вмазать собрался, несмотря на разницу в габаритах, за то, что тот решил весь стол без мяса оставить. Хорошо, что я отговорил.

А вот в том «увале» меня рядом не было. В наряде я шерстил.

— В общем, что-то на меня нашло… Ринулся я на них! — понуро продолжил свой рассказ Димка. — И тут слышу — свисток. Эти как заорут: «Атас, мильтоны!». И деру дали. Бежали быстро — только пятки засверкали.

— А тебя, стало быть, сцапали… — подал реплику до сей поры молчавший вице-старшина. — Ну, а дальше я знаю.

— Я не знаю! — возразил я. — Рассказывай, «Полоз»!

— Да что рассказывать? Патруль подходит. Один говорит: «Показывай увольнительную!». Я показал. Он меня за гюйс берет и такой: «А чего воротник мятый?» А я еще на взводе был, после стычки той. Раз — и саданул ему по руке! Как-то так само собой получилось! Терпеть не могу, когда мою форму трогают! И вообще никакой у меня гюйс не мятый был! Я его перед самым увалом гладил!

— И они тебя, стало быть, за жабры взяли, — подытожил я. — М-да… Приплыли. Суши весла.

«Суши весла» — это еще слабо сказано.

Залет с милицией — это серьезно! Это не метелку в наряде сломать. И не со «шпорой» на контрольной работе попасться. За такое и впрямь можно знатно огрести.

— Я ж не думал, что они и впрямь в училище позвонят, — жалобно оправдывался Полозов.

— А что ты думал, «Полоз»? — съязвил вице-старшина. — Что конфетку дадут и отпустят? Все равно должен был доложить о случившемся по прибытии в училище! А теперь и мне из-за тебя влетело! Только-только наряд вне очереди отработал!

— Погоди-ка, Ахметов! — снова остановил я Марата. — Ему и так не сладко. Так значит, по руке саданул? И все?

— Угу… — подтвердил детдомовец.

— Все, да не все… — буркнул Ахметов. — Слушай дальше! «Полоз», говори!

Когда я услышал, что было дальше, я признаться, поначалу ушам своим не поверил.

Неужели правда?

Глава 5

— Так они так в рапорте написали, — гневно сжав руки в кулаки, воскликнул Димка, — что я их избил!

Я обомлел.

Он? Отдубасил «мильтонов»? Димка Полозов? Щуплый подросток, едва-едва справивший шестнадцать, нанес телесные повреждения крепким взрослым мужчинам? Анекдот, да и только!

Я на всякий случай еще раз окинул взглядом худенькое, тщедушное тельце детдомовца.

Нет. Что-то тут не то.

— Да быть того не может! — с жаром возразил я. — Что это за лабуда? Прямо какой-то первоапрельский розыгрыш! Только в октябре…

— Может — не может, а бумага пришла! — угрюмо бросил вице-старшина Ахметов. — Даже бумаги. Ничего не попишешь. Я б и сам не поверил, если б своими глазами не увидел. Так и написано!

— Что именно написано? — допытывался я. — На заборе, знаешь ли, тоже написано… Не всему, что написано, стоит верить.

— А «То-се» взял и поверил! — хмуро отозвался детдомовец. — Там русским по белому сказано, что нахимовец такой-то нанес побои милиционерам, оказал злостное сопротивление и был доставлен связанным в отделение милиции.

— А ты-то что молчал, Димон? Тогда, у «То-се» в кабинете? Не мог «варежку» открыть?

— Чего это я молчал? — надулся Димка. — Само собой, попытался сказать, как дело было. Не бил, мол, никого. Даже подраться ни с кем не успел. Пояснить попытался, что те гопники, как патруль увидели, быстро убежали. А «мильтону» я просто не позволил форму свою трепать.

— И че?

— И ничего! Ты думаешь, «Молот», меня кто-то слушать стал?

— Более того, — заметил внимательно слушавший наш разговор «Мачта», — там не одна бумага, а прям стопка. Хоть в макулатуру сдавай! Куча рапортов. И того кента, которому Димкин гюйс не понравился, и начальника патруля, и дежурного по отделению милиции… Словом, все подписались. С бумагой у них, видимо, напряженки нет.

— Во дела… — вздохнул я.

— Что делать будем, пацаны? — подал голос вице-старшина, нервно барабаня пальцами по бляхе своего ремня. — Влип наш «Полоз»…

— Пока не знаю… — протянул я.

Я сам не понимал пока, что тут можно сделать. Задачка явно была со звездочкой. Еще похлеще олимпиадных задачек по алгебре, которые в свободное время любил порешать наш «знайка» Влад Соколов, метящий в отличники. Но одно знал точно: я это так просто не оставлю. Не допущу, чтоб ни в чем не повинный пацан в одночасье лишился возможности осуществить свою давнюю мечту — отучиться в Нахимовском училище.

— В одном уверен, пацаны, — сказал я, — сидеть сиднем точно не надо. Посыпать голову пеплом — тоже. Под лежачий камень коньяк не течет. Значит, говоришь, Димон, они насвистели, что ты им навалял?

— Угу! — закивал «Полоз».

— Во! А раз наваляли, значит, справка из травмпункта должна быть! Синяки там, ссадины, перелом носа… Пусть и липовая, но справка. Неужели ничего нет? А там можно взять за ниточку и раскрутить потихоньку…

— Да какая справка, «Молот»? — хмыкнул Марат, который, кажется, по своей привычке уже предположил худший исход дела. — Не было никакого травмпункта. А рапорты есть. По-моему, этого достаточно, чтоб «утопить» нашего Димку.

— Недостаточно! — возразил я.

Димка вдруг повернулся ко мне и дружески хлопнул меня по плечу.

— Спасибо тебе, «Молот», конечно, что подбодрить меня пытаешься, — со свойственной ему прямотой сказал детдомовец, — да только дело тухлое.

— Да с чего это тухлое-то?

— Тухлое. Как осетрина второй свежести. Я ж не ребенок. Все понимаю. Зря ты пыхтишь. Все, приплыли. Если б я патрулю просто в самоходе попался — одно дело. А тут — совсем другое дело. Не сегодня-завтра пойду с вещами на выход. Кстати, «Мачта», — повернулся он к вице-старшине, — я тебе завтра твои «шпоры» по английскому отдам. Вряд ли они мне уже когда-то пригодятся… Ты их Шарову лучше подгони, он только рад будет. До трясучки предстоящей контрольной боится. А мне в ПТУ они ни к чему. Там английский не нужен.

— Стоп! Стоп! — поднял я урку. — Хорош нагнетать, «Полоз»! Отставить ПТУ! Отставить «на выход»! Выход надо искать!

— А разве тут есть выход? — поднял угрюмый взгляд Димка.

— Есть! Даже два! — чтобы разрядить обстановку, пошутил я.

— В смысле? — купился простодушный паренек.

— В коромысле! Бабуля у меня так говорит: «Даже если тебя съели, у тебя два выхода». Выход есть всегда.

— Думаешь?

— Думаю! И всем советую! Слушайте, парни! — пришла мне вдруг в голову мысль. — А как фамилия того кента, который нашего «Полоза» за воротник трепал? Не помните случаем? Вы ж говорили, что «То-се» вам поочередно все рапорты прочитал.

Парни переглянулись.

— Э-э-э… Муратов, кажется! — почесав коротко стриженный затылок, неуверенно предположил Димка. — Или Мурашов… А может, Мирошников… Не помню.