Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 5)

— Вообще с глузду съехал… — подал голос Ленька. — Так у нас в деревне говорят. Вроде нормальным пацаном всегда был…

— Мне все равно, как говорят у вас в деревне, Шаров! — повысил голос старшина, слышавший его слова. — Я буду стоять на своем: не было никакого дедушки. Просто Зяблик дома от бабушкиных пирогов не мог никак отлепиться, вот и опоздал. Нам-то мог бы не заливать. Все, отбой!

— Зяблик! Саня! — окликнул за завтраком Сашку Ленька Шаров.

— Чего тебе? — хмуро откликнулся нахимовец.

— Ты физику сделал?

— Сделал и забыл! — пожал плечами Зяблик. — А тебе-то что?

— Дашь скатать?

— Даже не знаю, «Шара»… — вдруг задумчиво протянул Сашка. И, искоса глянув на Ахметова, вдруг сказал: — Вдруг я там по своему обыкновению все наврал? А ты спишешь и «пару» получишь. Ты лучше у товарища вице-старшины попроси. Он у нас настоящий комсомолец. Никогда не врет.

Камушек попал точно в огород.

Марат покраснел, но сделал вид, что ничего не заметил. Продолжил ковырять кашу. Только сидящий рядом со мной Клячкин снова глупо хихикнул, как и вчера, в строю. Правда, тут же умолк, встретившись глазами с кем-то из пацанов.

— Слышь, «Мачта», — шепнул я приятелю. — То есть вице-старшина Ахметов… Это че вчера вечером было?

Ахметов помолчал немного, а потом нехотя ответил:

— А пусть не трындит!

— Интересно, — протянул я. — А с чего это ты взял, что он трындит?

— Да с того, — старшина отодвинул тарелку, — что я все сразу просек. Не вчера родился.

И шепотом, чтоб Сашка не слышал, добавил:

— Ты, «Молот», можешь себе вообще представить, чтоб Зяблик кого-то там спас? Хохма, да и только! Он же «мамсик»! Маменькин сынок. Зуб даю: не сегодня-завтра на гражданку свалит.

— А по-моему, — возразил я, — ты, старшина, сильно ошибаешься. Не такой уж наш Зяблик и «мамсик». Смотри, как бы тебе о своих словах пожалеть не пришлось. Ты у нас, спору нет, парень умный. Только берега-то от большого ума не теряй…

Ахметов не нашелся, что ответить. Молча потупился, отодвинул тарелку с недоеденной кашей и принялся за бутер с сыром. Но я четко знал — мои слова его зацепили.

— Нахимовец! — окликнули меня. — Эй, нахимовец!

Я поднял голову.

Сегодня мне повезло — поставили в наряд дежурным по КПП. Практически лафа. Ни территорию мести не надо, ни на «тумбочке» стоять, ни картошку на камбузе чистить. Сиди себе да сиди. Есть, конечно, свои заморочки, но вполне терпимые.

Омрачало мое сегодняшнее настроение только одна неприятная вещь: Сашка Зяблик и Марат Ахметов уже несколько дней не разговаривали.

Ого! Вот это да! Не ожидал увидеть.

— Добрый день! — холодно поздоровался я.

— Привет! — небрежно кивнула пришедшая.

«Мальвина»… то есть Вика. Бывшая девушка еще одного «питона» — Темы Угольского.

Высокая, стройная, белокурая. Кожа — фарфоровая. Глаза — как блюдце. И очень, очень надменная.

— Нахимовец! — точно лакею, скомандовала красотка. — Позови-ка мне Угольского Артема, со второго курса.

Ох ты ж какая деловая!

Ясно. Дама, склонная к авантюрам, снова решила поиграть в свою любимую игру под названием «ближе-дальше».

Только вот ничего у нее не выйдет.

— Милая барышня! — все так же сухо, с металлом в голосе отозвался я. — Мы с вами на «ты» не переходили. И звать я никого не буду.

«Мальвина» опешила. Даже на миг растерялась. А потом поправила локон рукой в кожаной перчатке и обиженно надула губки:

— То есть… то есть как это «звать не буду»? Как это понимать?

— Понимать это следует в прямом смысле, — все так же холодно ответил я. — Звать я никого не буду. Нахимовец Угольский заступил в наряд дневальным и сейчас занят. Он на службе. А Вам он просил передать, на случай, если Вы тут появитесь, чтобы Вы к нему на пушечный выстрел не подходили.

Это была чистая правда. Не далее как сегодня мы трещали с Угольским. Некогда влюбленный в Вику Тема наконец понял, что представляла из себя его пассия. И, хоть и не без труда, излечился от любовной зависимости.

— А от себя, милая барышня, добавлю, — продолжал я, глядя прямо в лицо посетительнице, — в игры с деланным уходом из жизни играйте с кем-нибудь другим. А лучше вообще не играйте. А то доиграетесь.

«Мальвина» застыла, явно поняв, куда я клоню. Несколько секунд просто таращилась на меня своими подкрашенными глазками. А потом, повернувшись на каблучках, резко понеслась на выход.

Едва я сдал наряд следующему дежурному, как на КПП вдруг пулей влетел детдомовец Димка Полозов.

— Атас! «Молот»! У нас срочное построение!

Опять?

Так экстренно нас собирали несколько дней назад — сообщить, что офицер-воспитатель, капитан третьего ранга Пименов, отправился на больничный, а вместо него гонять нас будет «То-се».

Что на этот раз?

Глава 3

— Вот это да, пацаны! — ахнул Колян Трофимов. — Вот это новость! Хоть стой, хоть падай! Если бы своими ушами не услышал, в жизни бы не поверил.

Уже минут пять как прозвучала команда «Разойдись!». Построение закончилось. Офицеры — низенький капитан второго ранга Матвеев и обладатель сверкающей лысины капитан третьего ранга Голубь — наконец удалились.

Но идти в кубрик толком никто не собирался. Нахимовцы сгрудились вокруг смущенного Сашки. Поздравляли, хлопали по плечу, жали руку…

Все, кроме вице-старшины Ахметова.

«Мачта» не спешил присоединяться. Стоял чуть поодаль, сунув руки в карманы форменных брюк. И совершенно не знал, куда ему деваться.

— Надо же! — воскликнул Ромкин брат-близнец, закончив наконец тормошить Зяблика. — Вот это Саня «молоток»! Нет, какой «молоток»? Кувалда! Благодарность от самого начальника училища — это вам не хухры-мухры! Сам ротный перед строем зачитал!

— Ага! — добродушно пробасил Ленька Шаров. — Как это там было? «За отвагу и мужество, проявленные при спасении человека…»? Клево звучит! Подфартило парню!

— Это мужику тому подфартило! — резонно заметил интеллигентный Влад Соколов. — Которому наш Зяблик медиков вызвал. Вот он точно в рубашке родился. Если б не Саня, играла бы уже для того дедушки очень грустная музыка…

— Да кто ж спорит-то? — покладисто согласился «Шара». — И ему тоже!

— Да ладно, парни! — добродушно пробасил Колян Трофимов. — Хорош о плохом! Жизнь прекрасна! Все хорошо, что хорошо кончается! Молодчик наш Саня, правда?

— Молодчик, молодчик! — как заведенный, тараторил Матвей Борисов, хлопая Сашку по спине. — Значит, не соврал таки про деда… Зря тебе Голубь тебе не поверил.

И зло, но очень похоже передразнил офицера-воспитателя:

— «Нахимовец, то-се… Два наряда вне очереди, то-се…» Тьфу!

— Конечно, не соврал! — подтвердил вконец затормошенный Сашка. Он явно не привык к такому вниманию со стороны однокурсников. — И вообще: обидно такую фигню слышать! Какой мне смысл вам свистеть? Так все и было, как я рассказал.

— И правильно рассказал! Лично я тебе всегда верил! А «То-се», конечно, тот еще субчик! Когда ротный благодарность зачитал, этот даже ухом не повел. Будто бы Сашка не человека спас, а плац плохо подмел. Так и стоял с недовольной рожей. Знает, что обделался, а хоть бы хны.

— Да хватит меня хлопать, «Боря»! — взмолился наконец Сашка. — У меня сейчас спина сломается! Хорош, я сказал!

— Чего хорош? Чего хорош? — подскочили к Зяблику неугомонные братья Черепановы. — Да за такое… Качаем его, пацаны! Айда! Берем!

— Э! — запротестовал было Сашка. — Вы чего?

Но его никто не слушал.

— Конечно, качаем!