Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 30)

— Какую такую загадку? — не понял я сразу.

— Ну ту, которую Ахутин вчера нам загадывал! Какой там ответ? А то мы с ребятами уже все головы сломали. Я даже в двадцать первый класс пошел. Там и вовсе Лозовский со своим приятелем Макаренко спорить начали. Чуть не подрались! Пацаны их всем классом разнимали.

— А… — дошло до меня. — Ты про ту задачку с концами…

А я уж и думать про нее забыл. Давным-давно когда-то я ее слышал. Кажется, как раз от своего сослуживца капитана Киркина в тот злополучный вечер, когда майор-женатик по фамилии Милославский решил познакомиться в парке с девушкой…

— Ага! — еще больше прилип ко мне Мишка. — Так что там? А то Ахутин в наряде на камбузе… И спросить некого!

— Вот вернется Тимка из наряда, у него и спроси! — посоветовал я.

— Нет, правда! — тут и другие парни подтянулись. — «Молот», скажи! А то когда еще Ахутин вернется…

Ладно… Скажу, пожалуй! А то не отлипнут.

— Вопрос какой был? — уточнил я, откладывая учебник в сторону.

— Какой предмет имеет два конца, но если один конец отрезать, то концов останется по-прежнему два? — бодро отрапортовал Мишка и вперился в меня горящими любопытными глазами. — Ну?

— Конец, «Радио»! — помолчав, ответил я. — Конец… Канат то бишь. Был у тебя один конец. Ты его разрезал. И концов стало два. Сечешь?

Мишка «Радио» так и замер с открытым ртом.

Повисло молчание.

А потом кто-то из парней присвистнул.

— Вот это да! — воскликнул Влад Соколов. — И как это я не догадался!

— И я не понял… — отбросил всю серьезность вице-старшины, признался Марат Ахметов. — А Ахутин — молодец! Дельную загадку всем нам загадал.

— Мужики! — подал вдруг голос Ленька Шаров по кличке «Секстант». — А никто сегодня Савина у входа не видел? Я все глаза просмотрел. А его все нет и нет…

— Сегодня — нет! — отозвался мирно строгающий карандаш Колян Трофимов. — Странно… Обычно он там как памятник. Похоже, даже в гальюн не отлучается.

— Слушайте, мужики… — растерянно пробормотал добродушный и всем сочувствующий Сашка Зяблик. — А мне его жалко. Вот я бы на его месте так не смог…

— И хорошо, что ты не на его месте, Зяблик! — заметил я. — Живи и радуйся! Ладно, пацаны! Всем пока!

— Э, «Молот»! Куда ты намылился? — всполошился бдительный вице-старшина. — По коридору сейчас лучше не шастать. Сегодня «То-се» дежурит. И явно не в духе…

— Все путем, старшина! Ухожу в мир степенных функций! — пояснил я, снова открывая учебник. — Вернусь не скоро.

— Товарищ преподаватель! Двадцать третий класс на урок алгебры собран! Отсутствующих нет! Старшина класса, вице-старшина Ахметов! — привычно оттарабанил Марат.

— Добрый день, добрый день! — деловито кивнул крошечный преподаватель алгебры — Нестор Гаврилович по прозвищу «Синичка». Это хорошо, что отсутствующих нет. Сегодня у нас последний в этой четверти урок алгебры. Есть желающие исправить оценку?

Я только этого и ждал. Мигом взметнул руку вверх.

Не зря же я вчера ночью три часа в умывальнике провел с учебником в обнимку. И последние несколько дней не вылезал из задачек.

— Молотов! — прищурившись, произнес близорукий «Синичка». — Нахимовец Молотов… Что ж, прошу к доске.

Я, одернув на себе форму, уверенно прошагал вперед.

Синичкин пошел сразу с места в карьер.

— Как ведет себя функция, если показатель степени — четное натуральное число? — резко спросил он.

— График — парабола, — отчеканил я, подумав. — Функция четная, симметрична относительно оси игрек. Слева от нуля убывает, справа — возрастает.

— Хорошо, — добродушно кивнул Нестор Гаврилович. — Верно. А если показатель нечетный?

— Тогда график симметричен относительно начала координат! — не задумываясь, выпалил я. — Функция нечетная и строго возрастает на всей числовой прямой.

— Верно. Так, так… Нахимовец Молотов! А вверху или внизу будет график, если показатель отрицательный и четный?

— В первой и второй четвертях, — без запинки ответил я. — Оси координат служат асимптотами.

— А если показатель дробный и меньше единицы, но больше нуля? Например, корень из икс?

— График выходит из нуля и идет вверх, но его рост постепенно замедляется.

— Во чешет «Молот»! — прошептал со своей парты Сашка Зяблик. — Здорово дает!

И едва заметно показал мне большой палец.

А «Синичка» тем временем продолжал забрасывать меня вопросами. Строчил без остановки, как из пулемета. И даже подумать почти не давал.

Только спустя минут десять я снова оказался на своем месте за партой.

«Четверка» была в кармане.

— Разойдись! — прозвучала команда после вечерней поверки.

Ну наконец-то! Будет немного личного времени. Если успею, снова смотаюсь к «Петровичу», чтобы звякнуть Лизе. И маме с бабулей наберу. Сбегаю так же незаметно, как и в прошлый раз.

— Товарищ старшина! — вдруг подал голос Мишка Черепанов. — Разрешите обратиться!

— Чего тебе, Черепанов? — строго воззрился на него старшина Сергеев.

— Товарищ старшина! — затараторил «Радио». — А разрешите мне на кровать Савина переселиться!

— Зачем это? — удивился старшина.

— Ну… — замялся Мишка. — Там дует меньше…

— В кубрике нигде не дует! — отрезал Сергеев. — Все щели давно заклеили. И потом, тебе на на ней места не хватит!

— Почему?

— Сходи да узнаешь! — бросил старшина. И снова гаркнул звонким, юношеским голосом: — Разойдись!

«Сходи и узнаешь»?

Это что значит?

Глава 14

— Ого! — выпалил я, войдя в кубрик.

Даже остановился от неожиданности.

— Ой!

Это идущий позади меня Димка Полозов чуть не влетел мне в спину.

У пустующей уже несколько недель койки копошилась фигура в нахимовской форме. Услышав топот ног, парень поправил одеяло, выпрямился и повернулся к нам.

На несколько мгновений повисла пауза. Мальчишки будто онемели.

А потом…

— «Сава»! — что есть силы завопил Сеня Гришин по прозвищу «Птица-говорун». — «Сава», брат! Восстановили, да?

— Ага! — подтвердил Игорек, сияющий, как медный таз. И воскликнул, радушно раскинув руки: — Ну иди сюда, что ли, «Птица-говорун»? Обниму тебя! Не зря ж ты мне хавчик на улицу таскал!

Долго упрашивать не надо было! Нахимовец Гришин со всех ног кинулся обнимать уже не бывшего, а очень даже настоящего нахимовца Савина.