Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 29)

— В «самокат»! — уточнил я. — Есть тут у нас одно секретное местечко. С телефоном-автоматом. Погоди! Сейчас!

И, набрав воздуха в легкие, торжественно произнес:

— Милая моя Лизонька! Поздравляю тебя с нашим днем! Днем ПВЛ! Первой встречи с Лизой! Сегодня ровно месяц, как мы с тобой знакомы!

— Спаси-ибо! — тепло ответила Лиза. Даже не видя свою девушку, я чувствовал, что она сейчас заулыбалась. — А я так и знала, что ты позвонишь!

— Конечно, позвоню… — улыбнулся я, поглядывая на часы. — Как можно не позвонить в такой день?

Странно как-то получается. В наряде время идет медленно, тягуче. Такое ощущение, что стрелку часов нарочно держит какая-нибудь вредина. Как ни старайся, быстрее не пойдет. А на свиданиях, что очных, что по телефону — бежит быстро, будто песок сквозь пальцы. Так и хочется остановить ненавистную стрелку, чтоб хоть ненадолго замедлить бег времени. Но никак…

Такова жизнь военного человека. И я сам ее себе выбрал. А значит, должен достойно нести все ее трудности.

— А здорово мы с тобой придумали, Антоша! — звонко рассмеялась моя красотка. Будто неожиданно рассыпались тысячи мелких хрусталиков. — ПВЛ! Ровно месяц назад была суббота. Мы с тобой встретились у автомата с газировкой. Ты еще пил «Крем-соду»…

— Да! Только я пил не «Крем-соду», а «Тархун»! — поспешил поправить я Лизу. — Я всегда пью только «Тархун»! «Крем-соду» себе взяла ты… Забыла, похоже! Значит, так! На ближайшую субботу ничего не планируй! Будем освежать тебе память! Сначала выпьем по стаканчику, погуляем… А потом в кино? Как тебе такая идея?

— Ладно! — улыбнулась девушка. — Идея хорошая! Правда, меня тут предки достали… «Сиди, готовься, сиди, занимайся, четверть заканчивается!». Можно подумать, она завтра заканчивается. Но как-нибудь попробую выбраться!

— Хорошо! — расплылся я в радостной улыбке. — Я тебя целую!

— И я тебя! — шепотом ответила Лиза.

Я повесил трубку и с довольным видом одернул на себе форму.

Ну вот и все! Обязательная часть дня ПВЛ выполнена. Я не забыл поздравить свою девушку с памятной датой — днем нашего знакомства.

А теперь передо мной стояла еще одна важная задача — все так же незаметно пробраться обратно в училище. А то, чего доброго, через несколько дней появится новая стенгазета…

Интересно, с чего это вдруг Лизин отец меня так невзлюбил?

— Гришин! — громко окликнул я однокашника. — Эй, Гришин! Я тебя что, по всему училищу искать должен?

— А чего? — недоуменно обернулся на мой зов нахимовец немногословный Сеня Гришин по прозвищу «Птица-говорун».

— Того! — возмущенно попенял я пареньку. — Его старшина Сергеев уже по всему училищу с собаками ищет, а он тут стоит, треплется.

— Ладно, ладно… — покладисто пробурчал Сеня-говорун. — Уж и поболтать пару минут нельзя.

— Пару минут, безусловно, можно! — подтвердил я. — А ты тут уже полчаса трешься. Я, честно говоря, даже не знал, Сеня, что ты столько времени разговаривать можешь.

Необидчивый «Птица-говорун» только усмехнулся и послушно побежал в корпус.

А я тем временем повернулся ко второму участнику беседы у парадного входа в училище.

— Здорово! — приветствовал я его. И сделал это более радушно, чем в прошлый раз.

В последнее время мое отношение к Игорьку поменялось.

— Привет, Антон! — смущенно буркнул бывший нахимовец Савин. И, помешкав немного, протянул мне руку.

— Ого, какие пальцы холодные! — воскликнул я, пожимая Игорьку замерзшую ладонь. — Слушай, Савин! Ты ж уже весь продрог! И не надоело тебе тут целыми днями стоять, как памятник?

Игорек дернул подбородком и отвел глаза в сторону.

А потом вдруг сказал, как отрезал:

— Не надоело!

Ого! А он, оказывается, гораздо крепче, чем я думал.

— Ну хорошо… — помедлив, сказал я. — Допустим, мне ты уже кое-что доказал. И остальным парням тоже.

— Это я уже понял, — хмыкнул Игорек. Обветренные, почти синие от холода губы парня на миг даже тронула теплая улыба. — Мишка Черепанов пирожков мне припер из чипка. Сеня Гришин чай в термосе подогнал.

— Пирожки, чай в термосе — это, конечно, хорошо. А с «Батей» что делать будешь? — резонно возразил я. — Ты ж не ради пирожков тут стоишь. Я тебе позицию офицера-воспитателя озвучил. И пока он ни на йоту отступать не собирается. За тебя даже старшина Сергеев просить ходил. И все без толку.

— Ничего себе! — воскликнул Игорек. — Вот это да! Интересно девки пляшут… А я раньше думал, что Сергеев наш — сухарь сухарем. На зарядке меня так гонял — мама не горюй. У меня, кажись, до сих пор еще мозоли после перекладины не прошли.

— Мозоли от перекладины у нас у всех есть, — заметил я. — И на зарядке он всех без исключения гоняет. А ты в школу-то не ходишь больше?

— Не хожу! — отозвался парень. — Мне в школе нечего делать.

— И документы забрал?

— Забрал, — подтвердил Игорь. — Сначала, правда, отдавать не хотели. Мол, родителей приведи и все такое. Им и отдадим. Но я насел. Покричали, поругались, но отдали. Мне в школе делать нечего. Побыл там недельку и свалил подальше. По сравнению с училищем там вообще детский сад.

Я помолчал еще немного, размышляя, а потом коротко спросил:

— Уверен?

— Уверен! — твердо ответил Игорек, расправив и без того широкие плечи. — Будь что будет.

— Что ж! — решил я. — Дело твое. Стой, ежели считаешь нужным. — И, спохватившись, спросил: — Ты хоть домой-то спать отлучаешься, Игорек? Или тут неподалеку уже палатку разбил?

— Спать домой хожу, конечно! — поспешно отозвался бывший нахимовец.

— Ну хоть так… А то сам понимаешь, не лето уже. Холода скоро. Мы со дня на день на зимнюю форму одежды перейдем.

Савин молчал. Он вообще сильно изменился в последнее время. В глазах паренька я видел только одно: холодную, яростную решимость. Словно человек, стоявший передо мной, переступил какой-то внутренний рубеж.

Игорек не шутил: он и впрямь был готов идти до самого конца, чего бы это ему ни стоило.

— Ладно! — я снова протянул ему руку. — Могу пожелать только удачи, Игорек! Не вешай нос! И к твоему берегу прибьет пиратский сундук с ромом и золотом! Обязательно прибьет! Ах, да! Погоди чуток! Сейчас тебе тоже чего-нибудь погрызть притараню!

Даже не верится, что уже совсем скоро — конец первой четверти. И пока идет самоподготовка, неплохо бы прикинуть, какие оценки у меня вырисовываются.

Физподготовка — пять. Тут без вопросов. По химии тоже удалось выйти на «пятифан». Спасибо доброму соседу-ученому Аркадию Петровичу. Физика — «четыре». Тут чуть похуже. История — «пять». Английский — снова «четыре». Девушка Костика Зубарева Маша, конечно, здорово мне помогла своими «шпорами». Но, как говорится, еще есть куда расти.

По военно-морской подготовке у меня вырисовывается твердый «пятак». И по остальным предметам вроде «трояки» не светят. Я себе еще первого сентября дал четкую установку: всенепременно окончить первую четверть в училище без троек.

Разве что алгебра…

А вот с алгеброй у нахимовца Молотова — затык. «Тройбан» в четверти светит. Точнее, пока — между «тройкой» и «четверкой». Чуток «поплыл» я в последнее время. Из-за всех этих репетиций парада даже времени позаниматься не было толком. И обязательные наряды, само собой, тоже никто не отменял. Так что если хочу твердую «четыре», придется основательно поскрипеть мозгами.

Тэк-с…

«Рассмотрим свойства степенной функции… в зависимости от значения показателя степени…»

— «Молот»! — раздался чей-то голос. — Эй, «Молот»!

— Чего тебе? — не поднимая головы от учебника по алгебре, ответил я.

— Сильно занят? — допытывался Мишка Черепанов.

— Занят, «Радио», занят! — решительно ответил я, доставая тетрадь. Порешаю-ка я, пожалуй, для закрепления задачки. Хотя бы с пяток. — Сейчас точно не до анекдотов. Считай, что до конца четверти я основательно и очень плотно занят. А вот как в отпуск соберемся — вспомним все байки.

— Да я не с анекдотами! — поспешно уточнил близнец Черепанов.

Вот ведь доставучий!

— Страшилки тоже не катят, «Радио»… — предупредил я, внимательно вчитываясь в параграф. — И про красную руку, и про гробик на колесиках… Так что лучше даже не начинай.

— А мне страшилка про красную руку очень даже нравилась! — хихикнул Мишкин брат Ромка Черепанов. — Я ее в пионерском лагере всем ребятам рассказывал… Там потом даже некоторые спать не могли!

— Нашел чем гордиться! — хмыкнул я.

— Ну правда, Антоха! — не отлипал Мишка. — Да я не с анекдотами. Я про загадку спросить хотел.