Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 32)
Я повернулся. К нам пулей летел нахимовец Лозовский из двадцать первого класса.
— Принес? — взволнованно глядя на второкурсника, спросил.
— Ясен пень, принес… — солидно кивнул наш нахимовский «волшебник», который в любое время дня и ночи достать все и вся.
— И где, раз принес? — допытывался парень. — Сюда давай!
Ну никакого почтения к старшим!
— Лозовский… — устало сказал Вадик. — Я на слово «где» уже устал рифмы придумывать! Я тебе десять раз сказал: вечером отдам, после ужина. Плыви, «карасик»! И да, про навар не забудь! Кру-угом! А то я тебе сейчас ускорение придам!
Карасик-первокурсник, нахмурившись, «отплыл» в сторону и понуро начал шуршать метелкой.
— Богатенький «карась»! — хмыкнул Вадик, глядя на удаляющуюся фигуру Лозовского. — Прикинь, сигареты «БТ» захотел. Хорошо вы, «караси», живете!
— Так что там с Клячкиным-то? — напомнил я второкурснику.
— Слушай, «Молот»! — серьезно начал «питон». — Этот племяш адмиральский достал меня уже! Еще хуже Лозовского с его сигаретами. За неделю уже сорок восьмой раз ко мне подходит. То открытку ему в городе купи, то шоколадку, то букетик…
— Фьють! — присвистнул я. — Вот это пердимонокль!
Неужто наш Клячкин влюбился?
А что? Почему бы и нет? Может, и у таких отмороженных в конце концов иногда просыпаются чувства?
— А что тут такого, Вадя? — не понял я изумления приятеля-питона. — Ясен пень: герла у Клячкина какая-то появилась. Вот и хочет он ее впечатлить. Она к забору на свиданку заявится, а он — тут как тут, с открыточкой и шоколадкой! Еще и букетик подарит! Сюрпрайз! Он, конечно, пацан так себе. Но при лавэ… И внешне вроде не урод. Может, и нашел себе какую-нибудь кралю. Тебе даже лучше: больше заказов — больше навар.
Однако второкурсник, как ни странно, не разделял моего хорошего настроения.
— Так-то оно так… Да только в последнее время он у меня уже не цветочки купить просит.
— А что тогда?
— Снотворное! — коротко ответил Вадим, на всякий случаев посмотрев вокруг, не слышит ли кто.
Снотворное? Вот это поворот среди чиста поля!
И впрямь что-то странное! С чего бы вдруг Женьке Клячкину, которого хлебом не корми, дай только дать храпа под одеялом, закидываться на ночь снотворным?
Бессонницей вроде тут никто не страдает. Вот-вот должен состояться ноябрьский парад. А посему нас гоняют как сидоровых коз. Строевая, строевая и еще раз строевая. И по плацу в училище гоняют, и на Дворцовую уже вывозили — репетировать.
Под конец дня уже ноги отваливались. Так что и я, и другие пацаны засыпали, едва коснувшись головой подушки.
Неужто нашему Женьке Клячкину мало таких нагрузок?
Пока не понятно.
— Ты, Вадя, знаешь что? — подумав, сказал я. — Не носи ему никакого снотворного. Уверен, у тебя в загашнике где-нибудь есть. И рецептик достать для тебя не проблема. Но лучше не надо. Если у этого цуцика какие-нибудь циркадные ритмы в башке нарушились — пусть в санчасть пилит. Снотворное — это ж тебе не монпансье в коробочке. А то, чего доброго, натворит он дел — а тебе разгребать.
— Заметано! — деловито кивнул мне Вадик. — Я, признаться, «Молот», тоже так думал. Вот, посоветоваться подошел. Так и скажу: валяй, у меня времени нет. Тем более нас и впрямь со дня на день в Москву увезут — на тамошний парад. Ладно, я пошел! А то вон там старшина Сергеев уже поглядывать начинает. Бывай! Увидимся!
— Здравствуйте, товарищи суворовцы и нахимовцы!
— Здравия желаем, товарищ генерал-полковник! — дружно бахнули несколько сотен задорных юношеских голосов.
Вот и он — долгожданный парад на Дворцовой площади! Мы — тут, а «элитные питоны» в Москве маршируют.
Холодно. Очень холодно. Градусов шесть, не больше. Но нам все нипочем!
Раз! Раз! Раз, два, три! Левой! Левой!
Сколько же кровушки попили из нас на репетициях и занятиях на плацу, прежде чем мы наконец услышали от начальства снисходительное: «Нормально!».
А по-моему, не нормально, а очень даже хорошо!
Четкий шаг. Строгий строй. Идеальная выправка. Абсолютная синхронность.
Сколько раз я видел этот парад на Дворцовой… И совсем еще школьником, и уже взрослым. И всякий раз жалел, что мне не довелось в нем поучаствовать.
А теперь — вишь ты! Иду, чеканю шаг и дружно горланю вместе с другими ребятами раскатистое: «Ура-а!».
Ну, ради этого, пожалуй, стоило столько времени провести на плацу. Ни капельки не жалею!
— Уф-ф! — выдохнул наконец Мишка Черепанов, когда все закончилось, и мы наконец вернулись в училище. — Бедные мои ноженьки… Нет, мужики, все же, кажется, я за последние несколько недель стал на сантиметра на два короче… Или даже на четыре! Все ноги стер.
— Ничего! — подбодрил его я. — После училища в танковые войска пойдешь!
— Почему это в танковые? — мигом купился на шутку одноклассник.
— А там как раз маленьких любят, «Радио»! — пояснил я, улыбаясь. — Танк — он же маленький, там места — с гулькин нос! В танкисты специально низкорослых подбирают. Ну или на подлодку возьмут! Там тоже будет удобно — головой нигде не стукнешься!
Пацаны загоготали. Ну, им только повод дай…
Мишка подулся, подулся немного, да и тоже присоединился к общему веселью.
— Кстати, «Полоз»! — повернулся вдруг к детдомовцу Димке Сашка Зяблик. — А чего ты там на параде тому пареньку кричал? Какая ромашка?
— Чего? — не понял Димка.
— Ну, тому, — пояснил Сашка, — здоровенному такому. Суворовцу! Улыбался и такой довольный был! Все так удивились! Нас суворовцы даже сегодня «кнехтами» почти не дразнили…
— А… — рассмеялся довольный «Полоз». — Это «Ромашка»! То бишь Илюха Ромашов. Свой пацан, из детдома. У нас с ним койки рядом стояли. Теперь вот в Суворовское поступил. Мы с ним с лета впервые увиделись! И то издалека. Надо будет в отпуске хотя бы разок встретиться!
— Понятно. Ну вот… — деланно расстроился Мишка «Радио». — Конец давней традиции…
— Какой такой традиции? — уточнил Влад Соколов.
— Какой, какой? Суворовцев не любить… У «Полоза» теперь же там друган детства. Неудобно как-то получается…
— Слышь, «Молот»… — окликнул вдруг меня тихий голос.
Я обернулся.
— Я тут… это… — Игорь Савин замялся. — сказать хотел… Пойдем отойдем!
— Пойдем! — охотно отозвался я.
— В общем… спасибо тебе, Антон! — выпалил восстановленный нахимовец и протянул мне руку.
— Всегда пожалуйста! — хмыкнул я, пожимая ладонь Савина. — Кушай с булочкой. Только я тут ни причем. Ты свое право на возвращение в училище сам отстоял.
— Все равно спасибо! — твердо сказал Игорь. — За то, что поверил в меня и тогда сказал: «Стой до конца!». И еще… У меня тут с химией серьезный затык. Я ж пропустил какое-то время. Ты мне поможешь?
— Легко! — улыбнулся я. — H2О — девиз не наш! Наш С2Н5ОН! Ладно, тащи тетрадку! Разберем!
— Что, мужики? — воскликнул Колян Трофимов в субботу на послеобеденном построении. — Последний «увал» перед отпуском! Вы куда?
— У нас для тебя страшная тайна, «Трофим», — с серьезным видом сказал Матвей Борисов. — Кто куда!
— Ну, если конкретных планов ни у кого нет, может, тогда все вместе в кино рванем? — предложил Колян.
— Отставить кино! — раздался вдруг знакомый голос.
Тэк-с… Кажется, каюк моим сегодняшним планам на «увал». И не только моим.
Глава 15
Мальчишки переглянулись.