Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 27)

И, дурашливо вытянувшись, начал декламировать детским голоском, точно трехлетка на утреннике:

— Он морской, но добрый волк,

В синем море знает толк.

Приводил во много стран

Свой корабль…

— Придурки! — расстроился Тимка. Он явно рассчитывал на другую реакцию аудитории. — Вам лишь бы зубы скалить! Зря ржете, кони! А загадка, между прочим, нормальная! И сложная даже. С ходу фиг угадаешь! Я и сам долго голову ломал.

— Ладно! — смилостивился «Радио». — Давай, трави! Не зря же ты голову ломал…

— А вот фиг тебе, Черепанов! — обиделся Тимка. — Теперь не скажу!

— Да ладно тебе, Ахутин! — подал голос Матвей Борисов.

— Прохладно! — продолжал дуться Тимофей.

— И впрямь! — вмешался вице-старшина Ахметов. — Хорош ломаться, Тима! Или трави, или закрой «варежку»!

— Короче, — смилостивился нахимовец Ахутин. — Слушайте, мужики! Какой предмет на судне всегда всегда имеет два конца, но если отрезать один из них, то концов все равно останется два? Зуб даю, долго думать будете.

— Мачта! — всего через несколько секунд воскликнул Ромка Черепанов.

— Чего тебе? — повернулся к нему вице-старшина. — «Череп», ты меня сегодня уже задергал! То тебе физику дать списать, то домашку по военному переводу… Самому слабо?

— Да я не о том, Марат! — отмахнулся Ромка. — Ответ на загадку — мачта! И чего тут думать?

— А вот и неверно! — расплылся в улыбке довольный нахимовец Ахутин. — Пальцем в небо, «Череп»! А все потому что просто так ляпнул и не подумал! Ну отпилишь ты конец у мачты. И что? Четыре конца будет.

— Тогда я ничего не понимаю! — расстроился Ромка. — Сдаюсь!

— А вот сдаваться не надо! — Тимка был непреклонен. — Думай, «Череп», думай…

— О! — вмешался Колян Трофимов. — У меня есть вариант! И, кажется, верный!

— Давай, «Трофим»! — с интересом повернулись к нему пацаны. — Что ты надумал?

Загадка, кажись, всех заинтересовала. Ну или почти всех. Даже близнецы Черепановы бросили уже расставлять чернильные корабли для «морского боя». И другие тоже мигом забыли про домашку.

Только серьезный и ответственный «Мачта» не принял участия в попытках угадать. Он у нас всегда старался казаться чуть старше остальных. Наверное, потому что вице-старшина. Вот и сейчас обложился учебниками со всех сторон и вовсю что-то там строчит. Домашку по химии, наверное. Или по физике. Или по всем предметам сразу.

По барабану была эта загадка и «знайке» Владу Соколову. Он вовсю готовился к предстоящей олимпиаде по русскому языку. А еще на горизонте уже потихоньку начал маячить конец первой четверти. И наш москвич во что бы то ни стало стремился по ее итогам обскакать вице-старшину Ахметова.

— Рея! — выпалил «Трофим». И тут же с надеждой спросил загадавшего: — Рея? Да? Разрезаем, и все!

— Тоже мимо! — Тимка отмел и этот вариант. — Те же яйца, только в профиль. Еще раз говорю, мужики! — повысил голос Тимка. — Тут кумекалку включить надо!

— Ты б лучше на инглише ее сегодня включил, — проворчал Трофимов, недовольный тем, что не отгадал.

— Погодите, парни! — воскликнул вдруг Ромка. И повернулся к нам с вице-старшиной Ахметовым. — Пацаны! «Мачта», «Молот»! А вы чего не играете?

— А мы с «Молотом» уже в садике наигрались! — серьезно пояснил Марат.

— А если серьезно, — добавил я, — то я эту загадку уже знаю.

— Откуда?

— От контр-адмирала Шакирова! — важно сказал я.

Пацаны замерли.

— Че… п-правда, что ли? — пробормотал Мишка.

— Конечно! — с совершенно серьезным видом кивнул я.

— А когда он тебе рассказал? — тут же навострил уши его брат-близнец Ромка.

Марат, который, конечно же, сразу все понял, едва заметно хихикнул.

— А я чай к нему в кабинет попить забегал, — сказал я первое, что пришло в голову. И, глядя на вытянувшиеся лица купившихся на шутку пацанов, добавил: — Да хохма это! Челюсти подберите! Ахутин, вон там рядом с партой не твоя валяется? Просто знаю, и все! Так что я вне игры. А то не честно получается. А вы думайте, пацаны, думайте!

Парни разделились.

Кто-то отчаянно спорил, пытаясь угадать. Каждый бил себя в грудь, с пеной у рта доказывая, что уж он-то точно мыслит в правильном направлении. А кто-то махнул рукой и вернулся к зубрежке. В конце концов, правильный ответ на загадку на ближайший «увал» никак не повлияет. А вот оценки в журнале очень даже могут повлиять.

— Плоскость ватерлинии… — донесся до меня ровный тихий бубнеж Сашки Зяблика. Он взялся за учебник военно-морской подготовки. — Сокращенно — ПВЛ. Это горизонтальная плоскость, которая совпадает с поверхностью воды при нормальном погружении судна.

Я и сам не заметил, как под ровный, убаюкивающий голос товарища меня потихоньку начало клонить в сон. То ли у нашего Сашки был талант читать сказки на ночь, то ли впрямь я сегодня настолько был измотан уроками и строевой подготовкой.

Покемарю-ка я, пожалуй, минутку-другую. Тем более что все-превсе уроки я уже сделал. А потом послушаю, какие там еще варианты ответов на загадку накидали пацаны…

— В теории судна ПВЛ — базовая линия для расчета плавучести… — мирно тарахтел себе под нос Сашка, готовясь к уроку по военно-морской подготовке. — Блин! И как это все запомнить? Тут еще целых пять страниц!

ПВЛ…

И тут меня будто током дернуло.

Вот это да! Чуть не забыл!

Спасибо нашему Сашке Зяблику! Парнишка, сам того не подразумевая, напомнил мне кое-о-чем очень важном!

Я кинул взгляд на часы…

Времени осталось совсем немножко. Можно даже сказать, в обрез. Минут десять-пятнадцать, не больше!

Кажется, пора сделать то, что я еще никогда не делал, будучи нахимовцем…

Окольными путями я пробрался на улицу и поежился, вдохнув холодный воздух.

А прохладно-то как! Даром что всего лишь октябрь, и до зимы еще далеко! Даже изо рта пар валит.

Сразу бодрит! Сна больше — ни в одном глазу!

Тихонечко. Аккуратненько. По стеночке. И главное — избегать освещенных мест. Тут направо. Потом налево. И вот она — долгожданная свобода.

Вот и настала пора первого в жизни самохода нахимовца Молотова. Точнее, «самоката». Так у нас говорили. Даже в стенгазетах нахимовцев, дернувших в самоволку, рисовали едущими на самокате. И, само собой, фамилии подписывали. Чтоб, так сказать, училище знало своих героев.

Я, конечно, рисковал вскоре и свою фамилию в стенгазете увидеть.

После того, как Димка Полозов вляпался в «увале» в некрасивую историю, за нас взялись знатно. Теперь три шкуры спускали за то, за что раньше не драли сильно. Вон Лозовского из двадцать первого класса недавно в «самокате» поймали. Два наряда вне очереди — как с куста! И ближайшее увольнение прикрыли. Даже, говорят, отчислением грозились. И в стенгазете, само собой, пропесочили.

Но других вариантов у меня не было.

— Товарищ капитан третьего ранга! — раздался вдруг откуда-то звонкий голос. — Разрешите обратиться!

Я живо метнулся в сторону и прижался к забору.

Успел. В последнюю секунду.

— Чего тебе, старшина? — ответил второй голос.

Уф-ф! Вовремя я спрятался.

«Батя»! То есть офицер-воспитатель, капитан третьего ранга Пименов. Ходит по двору и о чем-то трет с молоденьким старшиной Сергеевым.

— Я тут хотел сказать… Он ведь у училища уже несколько дней стоит… — растерянно пробормотал старшина.