Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 26)

Главное — не забыть шваброй дверь подпереть, чтобы не сразу выскочили. И, разумеется, не попасться на глаза дежурному офицеру-воспитателю.

Просто и весело. И никто не обижается. Земля — круглая. Сегодня — мы их отхлещем. Завтра — они нас. А на следующий день обитатели разных кубриков общались как ни в чем не бывало.

— «Зуб»! — попросил Костика Зубарева деловито готовящийся к нападению Ромка «Череп». — Кинь полотенце!

— Лови! — кинул Костик.

И вдруг, обернувшись, нахмурился.

— Э! Ты куда намылился?

Кому это он?

Глава 12

— В смысле «куда»? — вытаращился на Зубарева Женька Клячкин. — Туда же, куда и ты! В гальюн! Этих мочить!

— Фигушки! Ты тут сидеть будешь! — вспыхнул Костик, впившись в него злобным взглядом.

— С чего это вдруг я тут сидеть буду? — недовольно тявкнул Клячкин.

Но на всякий случай тут же отпрыгнул в сторону, пока не прилетело.

— Сам знаешь, с чего! — злобно процедил нахимовец Зубарев.

И, мазнув взглядом по уже подсохшей блямбе на губе Женьки, процедил:

— Сидишь тут, я сказал! А то я тебе вторую такую же нарисую!

— А ты че, вице-старшина? — издалека проквакал Клячкин.

Но, поймав разъяренный взгляд Костика, умолк. Видимо, перспектива получить «вторую такую же», только уже на верхней губе, его не устраивала. И так уже словил сегодня наш адмиральский племяш наряд от офицера-воспитателя.

Опытного «Батю» корявое объяснение Женьки в стиле «ударился о тумбочку» не устроило. И даже родство с начальником училища обладателю блямбы на губе не помогло. Так что скоро нахимовец Клячкин будет усердно орудовать шваброй — отрабатывать наряд дневальным.

— Пацаны! — вдруг подал удивленный голос Сеня Гришин — тихий, молчаливый паренек из Владимира. — А что у вас тут происходит?

Сеня у нас в училище носил меткую кличку «Птица-говорун». Прозвали его так, что называется, от противного. Потому что за все время, проведенное в училище, мне довелось услышать от Гришина максимум десять-пятнадцать фраз. И то добрую половину — на уроках, когда его о чем-то спрашивали.

— Ничего не происходит, Гришин! — рявкнул Зубарев. — Ты-то хоть не лезь!

— А че? — вскинулся обычно неконфликтный Сеня. — Че я сказал-то, «Зуб»?

Оно и понятно: нахимовец Гришин, как и все остальные, недолюбливал Женьку. Но в день, когда разозленный ревнивец Костик со всей дури вмазал Клячкину, Сени не было в кубрике. Поэтому он, конечно, ни сном ни духом не ведал, чего это Костик, обычно очень дружелюбно к нему настроенный, сегодня на него так взъелся.

Клячкин, что-то недовольно буркнув себе под нос, затих.

А Зубарев все не унимался.

— Значит, так, пацаны! — повысил голос Костик. — Кто за то, чтобы не брать сегодня Клячкина с собой?

Мальчишки переглянулись. А потом начали поочередно поднимать вверх руки.

— Видишь! — злобно хмыкнул Зубарев, с ненавистью посмотрев на оппонента. — Никому ты, Клячкин, нафиг не сдался! Тут сидеть будешь, как миленький!

Тэк-с.

Походу, на горизонте потихоньку вырисовывается второй бойкот. А там и темная на подходе.

Клячкина мне, конечно, совершенно не жаль. За месяц с лишним, думаю, у многих пацанов накопились претензии к наглому родственнику контр-адмирала… Но мне совершенно не хотелось, чтобы кто-нибудь из них, ввязавшись в серьезную драку, потом так же, как Савин, обивал пороги училища с просьбой «вернуть взад».

— Все! — сказал я, резко вскакивая с места. — Хорош, пацаны! Все! И вообще — предлагаю сегодня сидеть по кубрикам! А то, чего доброго, потом после битвы на полотенцах на взводе вернетесь и между собой поцапаетесь!

— У-у-у! — дружно загудели пацаны. — С чего бы это?

— С того! — поддержал меня вице-старшина Ахметов, который терпеть не мог всякие склоки. — Чес-слово! Как вы меня достали! «Бу-бу-бу! Бу-бу-бу!» «Ты козел, нет, ты козел!». Короче, так: сегодня никаких боев на полотенцах! Всем по койкам!

— Итак! — начала преподавательница английского — полненькая, круглолицая Антонина Михайловна Завадская, — сегодня у нас, как я и говорила раньше, опрос по военному переводу. Тема — обязанности экипажа. Опрашивать буду не по алфавиту, а вразнобой.

— Вот же засада! — прошипел Мишка Черепанов. — А я-то уже булки расслабил. Думал, повезет, и до конца урока на «Ч» так никого и не вызовут.

— Обязательно вызовут, «Радио»! — хихикнул тихонько Матвей Борисов. — По закону… Зря расслабился.

— Какому такому закону? — насупился Мишка.

— Подлости! — ответил за брата Ромка. — А вот Ахутин может расслабиться. Его точно не вызовут. Так всегда работает!

— Первым будет отвечать… нахимовец Савин! — снова раздался громкий, властный голос преподавательницы английского языка. — Надеюсь, в этот раз Вы меня порадуете наконец своим произношением. Напоминаю: как только Вы встали с места по требованию преподавателя, Вы говорите только по-английски! Нахимовец Савин! Вы что, язык проглотили?

Мальчишки недоуменно переглянулись.

Она что, не знает, что ли?

— Антонина Михайловна! — поднявшись, начал вице-старшина Ахметов. — Так Савин… он же…

— In English, please! — сурово перебила его учительница. — Вице-старшина! Где нахимовец Савин?

— I don't know! — отрапортовал Марат. И уже тише добавил: — He doesn't study here anymore…

Едва услышав эти слова, Антонина Михайловна мигом растеряла всю строгость.

— Ой, ребята! — всплеснула она руками, сразу переходя на русский. — Как же это я забыла? Вот ведь голова два уха… Савин… Я ж его сама видела! Слушайте, ребята! А почему он вчера целый день проторчал возле учебного корпуса?

Парни ничего не ответили. Только снова мрачно переглядывались.

И впрямь — я, глядя вчера в окно, уже несколько раз замечал у парадного входа широкоплечую унылую фигуру.

— Может быть, у него что-то случилось? — допытывалась учительница. — В чем дело?

Снова молчок.

Молчали ребята. Молчал и вице-старшина, все так же вытянувшись в струнку.

— Можно по-русски! — великодушно разрешила Антонина Михайловна, сделав еще одну попытку добиться от нас хоть какого-либо объяснения.

Учительница, наверное, думала, что мы просто стесняемся.

А нам просто было нечего сказать.

— Гражданка, наверное, наскучила… — хихикнул наконец Тимка Ахутин. — Вот и решил документы забрать.

Но тут же осекся, увидев, что Сеня Гришин показал ему кулак.

Сеня с Игорьком раньше сидели за одной партой и вроде как были корешами.

— Помолчи, Тим! — шепнул я, поддержав Сеню. — Ты на днях уже Игорьку все кости перемыл. Change the subject, will you?

Ахутину это не понравилось. Он уже хотел было что-то возразить, но тут его окликнули:

— Нахимовец Ахутин! Тогда будете отвечать Вы! Тема — обязанности экипажа.

— Фьють! — тихонько присвистнул Мишка Черепанов, глядя на уныло поднимающегося Тимку. — Вот тебе и закон подлости в действии… That's life…

— Кстати, пацаны! — воскликнул вдруг на самоподготовке Тимка Ахутин. — Пацаны, у меня для Вас загадка! «Питоны» сегодня на плацу рассказали.

— Какая? — поднял голову от очередной умной книжки Влад Соколов. — Кто скафандр надевает и на глубину ныряет? Поздновато ты ее нам загадывать собрался. Тим, я эту загадку еще с яслей знаю.

— Не! — хихикнул Мишка Черепанов по кличке «Радио». — В этот раз у Тимы, наверное, другая, посложнее.