Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 25)
— Что «не совсем»? Приказ на отчисление подписан. Документы он забрал. Форму сдал. Койку освободил. Гуляй, Вася, ешь опилки.
— Слушай, Антон, — чуток подумав, спросил вдруг Марат, — А ты правда, думаешь, что он без шансов? Просто, — тут старшина смутился, — я уже как-то дал сильно маху… тогда, когда не поверил Зяблику. А сейчас думаю: может, стоит за Савина впрячься? Ну, пойдем все вместе к «Бате», поговорим. Мы же тогда впряглись за Ахутина с Борисовым…
Я покачал головой.
— Нет, старшина! — отрезал я снова. — Тут вообще не тот случай. Не из той оперы.
— Почему?
— Потому! Матвей с Тимкой по глупости двоек нахватали. А так эти гаврики очень хотели в училище остаться. И ради этого носом землю рыли. А мы им только чуток помогли. Вот они ни за что бы сами рапорты не стали писать. А Савин из-за какой-то ерунды на гражданку рванул. Туда ему и дорога.
— Что ж… справедливо, — признал со скрипом вице-старшина.
— А знаешь что, «Мачта»? — хлопнул я по плечу приятеля, — раз у нас есть пара минут, давай-ка мы с тобой лучше в морские термины сыграем!
Вечером того же дня внезапно выяснилось, что нам, похоже, только и остается, что играть в морские термины во время редких свободных минут.
— Все, приплыли… — мрачно сказал Костик Зубарев, приходя в роту.
— Что, «Зуб»? — пошутил Колян Трофимов. — Все-таки отругала тебя твоя Маша… Двойку поставила? Или все-таки в угол?
— Да Машка тут ни причем, — отмахнулся от омича Костик. — Я как раз ей хотел брякнуть, а там — не але. Автомат накрылся, пацаны…
— А пулемет? — хихикнул Тимка Ахутин.
— Че ты ржешь, Ахутин? — огрызнулся Зубарев. — Тебе лишь бы скалиться. Телефон-автомат в училище накрылся, говорю. Ремонтировать будут. И, говорят, долго! Не позвонить теперь!
Вот это да! Приплыли… Открывай кингстоны.
Старенький телефон-автомат на первом этаже был, помимо увалов и редких встреч на КПП, единственным легальным быстрым способом связи с внешним миром.
Был еще, конечно, магазин «Петровский», совсем рядом со спальным корпусом. Правда, мы с пацанами его чаще звали «Петрович». Вот, там, рядышком и притаилась телефонная будка с обычным «двушечным» автоматом. И наши ребята время от времени бегали туда в «самокат», то бишь самоволку. А потом на них рисовали шаржи в стенгазете.
Семидесятые — это, конечно, хорошо! Вторая юность и все такое… Но все-таки неплохо бы мобильник сюда мне!
Ну хоть какой-нибудь, самый плохонький. А хотя нет! Два! Мне и Лизе… Даже старенький. Даже с покоцанным экраном. Даже такой, с которого только латиницей SMS-ки можно отправлять. И проблема решилась бы на раз! Забурился бы я в умывальник или бытовку и набрал своей красавице на минуточку. А вечером, лежа под одеялом, писал ей: «Ya soskuchilsya. Celuiu. V subbotu obyazatelno uvidimsya».
Но до той поры, пока в Ленинграде, то есть Санкт-Петербурге, появятся первые мобильники, должно пройти еще лет двадцать. И я четко был уверен: ждать столько времени я ни за что не буду.
— Да ладно вам, пацаны! — беззаботно воскликнул Тимка Ахутин. — К «Петровичу» можно сбегать!
— Забудь! — осадил его вице-старшина. — Ты, Ахутин, забыл, как еще недавно на волоске висел? Не испытывай судьбу! И вы все, — повернулся он к нам, — забудьте.
— И то правда… Пацаны! — воскликнул вдруг Сашка Зяблик. — А представьте, клево было бы, если б у нас в училище компьютеры были… И можно было бы на гражданку не обычные сообщения слать, а электронные! Говорят, такое уже есть. Или скоро будет!
— Свистишь, как дышишь, Зяблик! — равнодушно зевнул Ромка Черепанов. — Не бывает такого!
— Почему это не бывает? — возмутился обиженный Сашка. — Бывает! Мне сосед рассказывал! А он в НИИ работает! Инженером!
— Очень даже бывает! — поддержал Зяблика Марат Ахметов. — У бати моего сослуживец есть. А у того — сын, моряк, в загранку ходит. Так вон, он там с каким-то американцем виделся, и тот ему рассказал, что у них там сейчас какую-то штуку как раз делают. Вот как раз чтобы можно было электронные письма друг дружке слать!
— Ничего себе! — прошептал удивленный Мишка Черепанов. — Прямо с настоящим американцем виделся?
— Ну не с игрушечным же! — хмыкнул Марат. — Конечно, с настоящим.
— Ничего себе! — искренне восхитился «Радио». — Так этот американец небось и компьютеры вживую видел?
— Вполне возможно! — пожал плечами вице-старшина. — А что здесь такого? И почему сразу «американец»? Будто бы у нас в СССР своих компьютеров нет.
— Ха! — откинулся на стуле Матвей Борисов. — Откуда ж они у нас есть?
— От верблюда! — ответил я за старшину, видя, что тот немного замешкался.
И повернулся к приятелю Тимки:
— Ты, вот, Борисов, фильм «Служебный роман» видел? В прошлом году вышел?
— А… — наморщил лоб нахимовец Борисов. — Да, кажется, видел! Меня родоки таскали. Тетка там эта… суровая. На мою воспиталку в садике бывшую похожая… У нас пацаны в старшей группе порой даже писались, когда она орала.
Пацаны хихикнули.
— Я — нет! — поспешил заверить приятелей покрасневший от смущения Матвей.
— Так вот! — продолжал я, не обращая внимания на дурацкие хихиканья. — Если б ты, Борисов, фильм смотрел внимательно, ты бы видел, что у тетки той, Калугиной, в кабинете стоит самый настоящий компьютер!
— Фьють! — присвистнули пацаны. — Вот это да!
— Нам бы такой в училище! — размечтался Тимка. — Вот как окончу, обязательно на работу устроюсь и куплю себе!
— Держи карман шире! — поднял голову от очередной книжки Влад Соколов. — Купишь ты. Да ты адмиралом раньше станешь, чем купить сможешь.
— Почему это? — сразу вскинулся Ахутин.
— Потому, — Соколов, отложив в сторону книжку «Рыцарь Айвенго», принялся объяснять, — что стоит это удовольствие очень дорого…
— Подумаешь… — фыркнул Тимка. — У меня сосед тоже говорил, что машина стоит дорого… Пять лет не пил. И накопил как-то на «Жигуль». Ну, там родственники, конечно, помогли. И вообще как-то ужаться пришлось. На одних макаронах сидел. Но накопил! А я чем хуже?
— Ну тогда, Ахутин, — с самым серьезным выражением лица сказал Влад, — тебе о-очень долго придется сидеть на макаронах!
— Почему?
— Да потому что «Жигуль» стоит пять тысяч, — хихикнул москвич, — а тот компьютер, который в кабинете у Калугиной стоит — несколько сотен тысяч. Как говорится, почувствуйте разницу.
— М-да, парни… — пробурчал Костик. — Походу, надолго накрыли нам наши звонилки.
— Слушайте, пацаны! — воскликнул я. — А как насчет писем? Не фонтан, конечно. Но так, просто чтобы отвлечься и сделать что-то необычное. Почему нет?
— Каких писем? — не понял Ленька Шаров, которого мы теперь звали не иначе как «Секстант».
— Обычных, «Секстант», обычных! — пояснил я. — Тех, которые от руки пишут, на бумаге. Ну? Кто хочет черкануть письмишко даме сердца? А потом еще от нее ответ получить? Да не в каком-нибудь дурацком электронном письме, а в самом настоящем! Надушенном таком… Вкусно пахнущем. И с симпатичной фотографией, которую потом будет бережно хранить. А может, даже целовать на ночь…
Пацаны переглянулись.
— А что? — воодушевился Матвей. — Почему бы и нет? У меня мама с батей так когда-то по молодости развлекались. Друг дружке письма писали, хоть и жили оба в Ленинграде. Приходишь домой с учебы, а тебя письмишко в ящике дожидается. Романтично! Ладно! Поскольку я девчонкой пока не обзавелся, предкам письмишко напишу. Вот они обрадуются! А то все нудят, что редко на связь выхожу.
— Хм! — совсем пригорюнившийся Костик вдруг повеселел. — А это мысль! Правда, пока мое письмо к Маше идти будет, уже «увал» настанет. Если, конечно, нам из-за этого парада увалы таки не прикроют.
— Зато сколько радости будет, когда придет! — с жаром воскликнул я. — Кстати, пацаны! Могу поделиться конвертами!
— Само собой! — бодро воскликнул Мишка Черепанов. — Но письма — это еще успеется. А сейчас, пока есть свободные полчасика, предлагаю навестить МК! А то давненько что-то мы их не дрессировали…
— Айда! — дружно загудели пацаны.
Аббревиатурой «МК» в нашем училище называли малый кубрик. Он располагался по соседству.
Мы же с Сашкой Зябликом, Маратом Ахметовым, Костиком Зубаревым, братьями Черепановыми и кучей других пацанов жили в другом кубрике — большом, который, в свою очередь, сокращенно полагалось называть «БК».
То, что предложил мальчишкам неугомонный Мишка Черепанов, было безобидной пацанской забавой. И мы впрямь из-за всей этой подготовки к ноябрьскому параду и прочих хлопот как-то совершенно незаслуженно про нее позабыли.
А зря.
В нас, молодых, буйных шестнадцатилетних пацанах было какое-то невероятное количество энергии. Даже во мне, который не так давно в той, прошлой жизни, справил пятидесятилетие. И эта энергия, безусловно, требовала выхода. Даже после четырехчасовых занятий по строевой подготовке.
Ничего общего с серьезной дракой нападения БК на МК и обратно не имели. Просто короткая веселая стычка. Вроде дворовой игры в снежную крепость. Только вместо снежков — полотенца.
Проходили битвы МК и БК всегда в одно и то же время — после вечерней поверки. Длились они минуты две, не больше. И начинались, как правило, всегда неожиданно.
Все было до банального просто. Вооружаешься полотенцем и тихонько ждешь, пока для умывания в гальюн стекутся ничего не подозревающие пацаны из соседнего кубрика. А потом вместе с другими пацанам из своего кубрика врываешься и хлещешь их полотенцами. И быстро, пока возмущенные противники не очухались и не навешали люлей уже своими полотенцами, со всей дури чешешь обратно к себе.