Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 20)
— Ух ты! — удивился я. — Поговорить? Ну давай поговорим!
— В общем… — тяжело вздохнув, начал бывший нахимовец, переминаясь с ноги на ногу. — В тот раз… Ну… ненароком так получилось. Я вообще не знал, что это ты… Он просто попросил: «Надо, мол, на парня одного надавить!». Ну, я и…
Было видно, что решение прийти сюда далось Игорьку непросто. Ох как не просто!
Но он все-таки пришел. Переборол себя.
И я, кажется, уже догадался, зачем он тут.
— Слушай, Савин! — спросил я, бесцеремонно прервав жалкие попытки оправдаться. — Ты мне вот что скажи: ты субчика этого откуда знаешь?
— К-какого субчика?
— Дурня не включай. Такого субчика… — пояснил я. — Такого же «шкафа», как и ты. С которым вы ко мне на «Ваське» подрулили. Мы ж о нем говорим?
— Да… — снова промямлил Савин. — О нем говорим. В общем, просто хотел сказать, что я его почти не знаю.
— Как не знаешь? — удивился я. — А зачем же ты, Савин, за него впрягаться пошел?
— Ну… — замялся визитер. — Тут такое дело… Он просто живет неподалеку. В той же школе учится, что и я. В детстве когда-то во дворе играли. Ну там, всякое. «Казаки-разбойники», «ножички»… А потом, как выросли, не общались почти. «Привет-привет»… Он просто с сестренкой моей двоюродной в одном классе…
— Интересно получается, Савин! — присвистнул я, выслушав Игорька. — То есть ты пошел впрягаться за чувака, с которым и не знаком особо? Странно!
— Почему странно?
— Да потому! А что ж ты тогда за Ахутина с Борисовым не впрягся? Ну, когда они тебя просили им с географией помочь? Ты же в ней шаришь. Сделал вид, что не при делах. Какой-то левый кадр, который с твоей сестрой в одном классе учится, важнее, чем товарищ-нахимовец? Или морды бить интереснее, чем параграфы разбирать?
— Да просто… — вскинулся Савин.
Но я его перебил.
— Да просто этот Колька тебя на разборки притащил из-за того, что ты — шкаф трехстворчатый! — рубанул я правду-матку. — Вот и все. А случись у тебя что потом — он и глазом не моргнет.
Игорек поморгал, но ничего не сказал. А что тут сказать? Так и есть.
— Ладно! — я снова глянул на часы. — Ты ж не за тем, чтобы про Ленкиного хахаля поговорить, пришел. Давай, вываливай! Через пять минут максимум мне валить отсюда надо. У нас построение.
Игорек вдруг собрался с духом и выпалил:
— Слушай, «Молот»! А нельзя как-то так сделать, чтобы я…
— Чего ты? — я сделал вид, что ничего не понимаю.
— Ну… чтобы я… с вами… обратно, в общем. В училище вернуться хочу.
Так я и знал! И стоило писать рапорт об отчислении, чтоб через неделю-две обратно на поклон заявиться?
— А зачем тебе с нами? — усмехнулся я, хотя, по правде говоря, мне было чуток жаль бывшего нахимовца.
— Ну… — Савин опять начал мямлить. — Просто как-то… ну все там не так.
— Не так, как где?
— Не так, как тут…
— А чего не так-то? Свобода! Гуляй не хочу! Из школы в три часа домой пришел, портфельчик закинул — и айда к приятелям. Хочешь — пиво пей за гаражами, хочешь — на танцах пляши. Ну, разве что потом вечерком дома пару задачек решить. Красота! Бессрочный «увал», да и только. На патрули — пофиг. И в картишки можно спокойно резаться.
— Я просто… потом в военное-морское училище хотел поступать, — вдруг признался Игорек. — Вот… А после Нахимовского оно как-то легче…
— Ну, брат… — развел я руками. — Поздно пить «Боржоми». Что сделано, то сделано. Не, ты, конечно, можешь «Батю» у учебного корпуса подловить и с ним потрещать попробовать. Но мне кажется, все это — дохлый номер. Пименов такие финты не любит. Ушел — скатертью дорога.
Савин, ожидавший, видимо, другой реакции, вроде как совсем раскис. Того и гляди — заплачет.
— Ну, ну… — я подошел поближе и по-приятельски хлопнул Игорька по плечу. — Ты чего сразу сдулся-то? Мужик ты или нет? В конце концов, на Нахимовском свет клином не сошелся. Тебе же никто не мешает после школы поступить в «военку» на общих основаниях. А сейчас учись, сдавай выпускные экзамены — и вперед! Семь футов под килем! Может, потом оба «фрузенцами» будем!
— Ладно! — помолчав, буркнул бывший однокурсник. — Я пойду. А знаешь, «Молот»… все равно! Спасибо тебе!
— За что? — удивился я.
— За то, что выслушал! — неожиданно твердо сказал Игорек. И вдруг, помявшись, протянул мне большую ладонь.
— Бывай! — ответил я, стиснув в руке его пальцы. — Не кашляй. Может, еще свидимся. А таких, как этот Колька, шли подальше… на легком катере. Негоже тебе в наемниках ходить. Ну, я пошел!
— Бакштаг!
— Галс!
— Секстан!
— Трап!
— Э! — возмутился Ленька Шаров. — Тебе на «н», «Сокол»! Какой еще трап!
— Обыкновенный! — пожал плечами Влад Соколов. — Ты сказал: «Секстант»!
— Я сказал: «Секстан»! — рассердился «Шара». — Ты чем слушал?
— Шаров! — поправив очки, вздохнул Соколов. — Нет такого слова — «секстан». Есть «секстант».
— Ты че лепишь, «Сокол»? — полез на рожон Ленька. — Я знаю, как пишется! «Секстан»! С «н» на конце. Так что давай на «н» придумывай! Иначе…
— Иначе что?
— На самом деле правильно и так, и так! — раздался голос. А следом хлопнула дверь класса.
Мы разом подскочили.
— Товарищ капитан третьего ранга! — заученно начал вице-старшина Ахметов. — Двадцать третий класс…
— Садитесь! — выслушав доклад, благодушно кивнул офицер-воспитатель капитан Пименов, он же — «Батя». — Что, нахимовцы, в слова играете?
— Ага! — отозвался Ленька. — То есть так точно!
— Забавно, забавно… — рассмеялся «Батя». У него сегодня явно было хорошее настроение. — Я, признаться, тоже играл, когда был нахимовцем. Только у нас посложнее было: нужно было не только назвать термин, но и объяснить его значение. Не сумел — проиграл. Понимаете, нахимовец Шаров, к чему я клоню?
— Никак нет!
— К доске, Шаров! — скомандовал преподаватель. — Напишите термин, который Вы только что назвали, и объясните его своими словами. А я, так и быть, объясню, почему возможны два варианта… А следующим к доске пойдет нахимовец Соколов!
— Слушай, «Молот»! — вдруг воскликнул Мишка Черепанов по кличке «Радио».
— Чего тебе? — отозвался я, уминая пирожок с повидлом.
М-м-м! Еще теплый! Вкуснотища-то какая!
— Говорят, в понедельник Савин на КПП приходил! Правда, что ль?
— Кто говорит, Черепанов? — уточнил я. — Армянское радио?
— Не… — прожевав пирожок, пояснил Мишка. — Пацаны из другого класса говорят. Видели, как ты там с ним о чем-то тер.
На неделе мы, нахимовцы-первокурсники, небольшим составом дружно забурились в чипок, поесть пирожков с чайком. Нас было всего шестеро: я, пухленький Сашка Зяблик, вечно чуть хмурый Костик Зубарев, бесконечно болтающий Мишка Черепанов, серьезный вице-старшина Марат Ахметов и здоровяк Ленька Шаров.
— Раз говорят, значит, так оно и есть! — равнодушно пожав плечами, ответил я и отхлебнул черного индийского чаю, который весь СССР звал не иначе, как «индюшкой».
Сегодня мы собрались в укороченном составе.
Омич Колян Трофимов, обладатель прекрасного баритона, сегодня был на занятиях хора. Разучивал вместе с другими певцами «Прощай, родимый город!». Бедолага Ромка Черепанов словил наряд вне очереди — за плохо заправленную койку.