Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 18)

Хоть на улице и темно было, а я все же заметил, что бывший нахимовец густо покраснел.

Игорек и впрямь пару недель назад имел неудовольствие познакомиться с патрулем, за что впоследствии огреб от офицера-воспитателя целых три наряда вне очереди.

А все потому, что паренек, спешащий в «увал», решил срезать путь от метро «Горьковская» до Нахимовского училища. Побежал так называемой «питонской» тропой". Так у нас называли особый, короткий путь.

В училище уже много лет строго действовало негласное пацанское правило: ходить этой козырной дорогой могут только «питоны», то бишь старшаки-второкурсники. А вот зеленым «рыбанам», недавно надевшим форму, туда соваться нечего. Попадешься там кому-нибудь из «питонов» — тебе несдобровать. Пеняй на себя. В лучшем случае — леща выпишут и пендаля дадут. А в худшем — могут и гюйс порвать. И дойдет тогда несчастный «рыбан» только до первого патруля…

Так у Игорька и вышло. Два наряда вне очереди пацан потом словил от училищного начальства.

— Ну что? — бодро спросил я. — Патруль подождем или как?

И повернулся к бывшему однокурснику:

— Савин, да ты не бойся! Нарядов больше не будет! Тебе теперь что патруль, что комендатура…

Игорек нахмурился еще больше. А потом пацаны, подошедшие ко мне «поговорить», переглянулись.

— Ладно… — неохотно бросил своему спутнику Ленкин парень. — Пошли отсюда!

И, сунув руки в карманы, деловито зашагал куда-то во дворы, не дождавшись Игорька.

Бывший нахимовец Савин, отчаянно делая вид, что меня не видит, припустил за ним.

А я, прибавив шаг, быстро завернул за угол. Хоть время в запасе у меня еще было, но встречаться с патрулем не хотелось.

Знаю я тут один короткий путь, ведущий прямо к метро. Не «питонская» тропа, конечно, но тоже сойдет.

Главное — еще кого-нибудь по пути не встретить… вроде «козыревских»…

— Ого! — воскликнул на переменке в понедельник Ромка «Череп». Мы только что освободились после урока физики и теперь всем классом сгрудились в актовом зале. — Вот это поворот среди чиста поля! Так ты говоришь, «Молот», Савина в воскресенье в «увале» встретил?

Мы с пацанами сгрудились в актовом зале.

— Ага! — подтвердил я. — Его, родненького… Ну, если меня, конечно, мои окуляры не подводят. Но вроде не обознался. Даже потрещали с ним чуток.

Детали неожиданной встречи с бывшем нахимовцем я, само собой, не раскрыл. Пацаны ничего не знали ни о наглом пацане Кольке, ни о том, что он откуда-то знаком с Савиным и потянул его на разборки со мной.

— Интересно… — протянул Влад Соколов, по своей привычке поправляя очки на переносице. — И что же Савин в городе делает?

— Как что? — удивился я. — Живет он тут, Владос. Он же ленинградский, забыл? Сменил казарму на родительский дом. Ест, пьет, спит… В школку, наверное, еще бегает. Мячик во дворе пинает. Он мне не докладывал. Так, обменялись парой слов и разошлись.

А если совсем по чесноку, то и парой слов не обменялись. Во время нашей неожиданной встречи Игорек даже взглядом со мной не хотел встречаться.

— Лафа ему! — подал голос Мишка Черепанов. — Никакой строевой, пацаны! А у меня, — тут «Радио» поднял ногу в ботинке, — копыта уже скоро до колена сотрутся… И буду я такой маленький-маленький.

Нахимовцы захохотали.

— Чес-слово, пацаны! — убеждал нас Мишка. — «Питонам»-то хорошо. Их хотя бы в Москву вывезут… столицу посмотрят.

— Ничего они там не посмотрят! — резонно возразил Влад. — «Питоны» там только и делать будут, что с утра до ночи «шагистикой» заниматься. Гонять их там будут еще похлеще нас. Вот увидите в следующем году, пацаны! Ну разве ради приличия разок в какой-нибудь музей сводят.

— Да хоть и разок, — бурчал Мишка. — А я даже когда засыпаю, у меня в башке только одно крутится: «Раз, раз, раз-два-три… Левой! Левой!». Тьфу!

— А в чем проблема, Черепанов? — вклинился в беседу Колян Трофимов. — И ты можешь запросто от строевой избавиться!

— Как это? — вытаращился на него Мишка. — В медпункт, что ли, загреметь? Не, нафиг! Мы с Ромкой еще в начале года пытались с животами «закосить». Бр-р-р! На всю жизнь запомню те литры марганцовки. Не, спасибо, не надо! Кушайте сами…

— Да причем тут марганцовка, «Радио»? Ты, как Савин — возьми да не ходи больше! — предложил Мишке простодушный Колян. — И никакой строевой. Так же, как он, будешь, просто в школу бе…

— А ну стоп! Хорош! — живо вмешался в разговор вице-старшина Ахметов.

Очень рассердился. Даже легонько по затылку смазал нашего «Трофима».

Коляну это явно не понравилось.

— Э, старшина! — возмутился нахимовец, потирая коротко стриженную макушку. — Ты чего, белены объелся?

— Я тебе сейчас дам блинов! — сурово пообещал отбросивший всякий политес Марат. — Чтоб я такого больше не слышал! Сюда все!

И, обратившись ко всему классу, громко сказал:

— Значит, так, братцы-кролики: если кому из вас придет в голову дурацкая мысль решить проблемы в училище таким же способом, как Савин — гоните ее сразу! Усекли? Чтоб ни одной потери бойца больше не было.

— Ладно, ладно… — примирительно буркнул Колян. — Уж и пошутить нельзя. Просто так, к слову пришлось… Никуда я не собираюсь!

— Старшина прав, «Трофим»! — хлопнул я приятеля по плечу. — И впрямь: следи за базаром. А то ты иногда скажешь, как в лужу топнешь.

— Ладно. Понял. Слушай, «Молот»! А Савин поди жалеет, что на гражданку двинул? — простодушно спросил приятель.

Я призадумался.

С одной стороны — вид у бывшего нахимовца Савина и впрямь был какой-то потерянный. Сдается мне, психанул он тогда просто. То ли после наряда не выспался, то ли обиделся на «незаслуженный трояк»… Вот и наломал сгоряча дров. А теперь жалеет.

А с другой — да фиг его знает, что там у Игорька на уме. Я ж с ним и не общался никогда особо. Так, «привет-пока».

— Не знаю, «Трофим»! — в конце концов ответил я. — Может, жалеет, может нет. Чужая душа, как говорится, потемки… Да мне фиолетово, если честно. Своих забот — греби не разгребешь.

— Ладно! — спохватился вице-старшина Ахметов. — Фиг с ним, с Савиным. Пацаны! А где Шаров? Я как-то не заметил, что его и след простыл. Вроде только что рядом был. А у нас танцы с минуты на минуту начнутся.

— Да минуту назад в санчасть почесал, — пояснил всегда знающий все Мишка «Радио». — Говорит, съел что-то не то. Живот болит.

Дверь открылась.

В класс, как и раньше, ровнехонько держа спину, вплыла преподавательница танцев Мария Игнатьевна.

Мы мигом выстроились в два ряда, как и полагалось.

— Товарищ преподаватель! — бодро начал доклад вице-старшина Ахметов. — Двадцать третий класс…

— Можно кратко! — прервав его, грациозно подняла тонкую руку учительница. — Скажите только, вице-старшина: все ли на месте? И сразу начнем! Времени у нас в обрез!

— Отсутствуют нахимовцы Черепанов, Ланин и Шаров! — отчитался Марат. И, кинув взгляд на второго близнеца, поспешил уточнить: — Черепанов Роман…

— Хорошо! — царственно кивнула преподавательница. — Причина отсутствия?

— Черепанов и Ланин в наряде по камбузу, — пояснил Ахметов.

— А Шаров? — учительница вперилась в старшину внимательным взглядом.

— Отпросился в санчасть! — не совсем уверенно ответил Марат. — Срочно… Говорит, живот болит.

— Хм…

Мария Игнатьевна изящно подняла тонкую бровь. А потом, поправив пенсне на носу, раскрыла журнал.

— Странно… — заметила она звонким, хорошо поставленным голосом. — На прошлом занятии нахимовец Шаров тоже отсутствовал.

— Он был в наряде! — поспешил заметить вице-старшина. — Дневальным.

— И на позапрошлом… — заметила учительница.

— Тоже был в наряде!

Мария Игнатьевна положила журнал на фортепиано и, барабаня пальцами по лакированной поверхности, неожиданно спросила:

— Вице-старшина! А у вас что, в наряды каждый раз одни и те же нахимовцы ходят? Я вроде не первый год в училище, а такое впервые вижу.

— Никак нет! — выпалил Ахметов. — Каждый раз разные ходят…