Сергей Шиленко – Нахимовец. Том 2 (страница 17)

Я никак не отреагировал. Будто наглеца и вовсе не существовало.

— Коля! — взвизгнула именинница. — Я ж тебя просила: аккуратнее! Это из маминого набора! Он у нас пять лет в серванте стоял целехонький. А ты взял и расколотил. Она же меня убьет!

— Да погоди ты! — небрежно отмахнулся от своей девчонки парень. Будто она и вовсе для него ничего не значила.

И вперился в меня насмешливым взглядом.

Я сразу понял: этот Колька из тех, с кем лучше вовсе не пить. Сто пудов даже после пары рюмок из него попрет агрессия. Из того же теста, что и будущий генерал Милославский. Не первый день на свете живу и таких кадров повидал на своем веку немало.

— Вот ты сейчас в своем Нахимовском учишься… — с наездом начал Колька. — А потом куда?

Гости уставились на меня.

Придется все-таки ответить.

— Потом в училище имени Фрунзе, — спокойно произнес я, аккуратно отставляя стакан с чайным грибом. — На штурманский факультет.

Ленкин парень хмыкнул.

— А че, после выпуска за кордон можно будет плавать? Шмоток там разных накупить?

— Не думал об этом! — резко отозвался я, давая понять, что тема мне неприятна. — Я не за шмотками туда иду. И на флоте не плавают, а ходят.

— Ой да ладно! — чуть не расколотив второй бокал, дернул локтем нагловатый пацан. — Будто я не понимаю, зачем вы все туда претесь. Чтоб в загранку шастать!

Принял Колька вроде немного — и вот уже берегов совсем не чувствует. Лужа по колено, а море — по уши.

— За базаром следи! — с металлом в голосе бросил я ему.

— А не то что? — мельком кинув взгляд на Ленку, начал быковать поддатый наглец.

Ясно. Рисуется перед своей девчонкой.

— А не то узнаешь, — спокойно и твердо пообещал я. — А точнее, почувствуешь.

И, будто забыв о существовании этого кадра, повернулся к имениннице:

— Леночка! А чайку можно?

Уже совсем поздно вечером я, проводив Лизу до квартиры и получив благодарный поцелуй, вышел на Восьмую линию.

И почти сразу прямо передо мной в темноте нарисовались две рослые фигуры.

А это еще кто?

Глава 8

— Здорово! — на губах нового знакомого появилась гадливая улыбка, почти такая же, как у моего давнего оппонента — нахимовца Женьки Клячкина.

Надо же! А я думал, он и вовсе улыбаться не умеет.

— Здоровей видали! — холодно отозвался я, отступая на шаг дальше.

Вечер, кажись, перестает быть томным.

А вдруг тут не только двое? Мало ли еще кто-нибудь нарисуется.

Ничего. Разберемся. Но на всякий случай я прижался спиной к стене дома, чтоб за спину кто-нибудь втихаря не зашел.

— А мы тут тебя ждем! — так же, как Клячкин, растягивая слова, сообщил мне Колька, парень Лизиной подружки.

Надо же! Если б не сказал, ни за что не догадался.

Так я и знал, что меня «встретят» после именинного застолья. Неспроста этот Колька умотал с дня рождения своей девушки раньше всех остальных. Будто она ему и не девушка вовсе, а так, давняя знакомая по песочнице на детской площадке. Схомячил без зазрения совести две тарелки курицы с картошкой, запихнул в себя огромный кусок торта и был таков.

Подмогу, значит, искал. И нашел.

— А я, знаешь ли, по делам спешу! — спокойно ответил я.

А сам едва заметно стрельнул глазами туда-сюда, оценивая обстановку. Сначала налево. А потом направо.

Вроде никого. Только эти двое. И, как ни странно, оба мне знакомы.

Одного из них я знал всего пару часов. И, положа руку на сердце, никак не мог это знакомство назвать приятным для себя. А вот со вторым еще не так давно куковал в наряде по роте.

А теперь вон оно как все обернулось!

— Савин! — окликнул я бывшего нахимовца и по совместительству соседа по кубрику. — Дай пройти! Чего встал посреди дороги?

Рослый, широкоплечий Игорек Савин нехотя поднял на меня глаза. И тут же отвел взгляд в сторону.

А я своим глазам поверить не мог.

Нет. Все-таки придется поверить. Точно он!

Казалось бы, еще совсем недавно мы сидели на уроках в одном классе. Хохотали над безобидными шалостями Тимки Ахутина и Матвея Борисова. Травили анекдоты вместе с братьями Черепановыми. Играли всем классом в «морские термины». Щедро дербанили на всех передачки, присланные кому-то из нахимовцев родителями.

А сейчас я говорю с бывшим однокурсником, точно с уличным гопником, внезапно подошедшим, чтобы попросить «закурить».

Ленкин «жених» Колька опешил. Он явно не ожидал, что мы знакомы.

— Э… — начал он совсем другим голосом, обращаясь к бывшему нахимовцу. — «Сава»! Ты че, его знаешь?

Савин, все так же стараясь не встречаться со мной глазами, неохотно буркнул, почти не разжимая губ:

— Так… виделись…

— Че так скромно, Савин? Каждый день в казарме мы с тобой виделись! — вмешался я, не считая нужным держать информацию в секрете. — В наряды ходили, плац на строевой ботинками полировали, из одной кастрюли ели… Да, Игорек? А ты теперь, как бессрочное увольнение получил, в наемники заделался? А мы с парнями все головы сломали… Все думаем: как там у Савина житуха?

Бывший нахимовец не нашелся, что ответить. Так и стоял нелепо посреди тротуара. То ли быковатый гопник, то ли проштрафившийся школяр.

— Сдвинь в сторону, — спокойно, почти ласково попросил я его. — Я тороплюсь. Я ж, Савин, человек военный. В училище спешу. У меня все по расписанию. Опаздывать не принято.

— А мы тебя ненадолго задержим! — вмешался вновь набравшийся наглости Колька. — Успеешь ты в свое училище.

— Да ну? — деланно небрежно отозвался я.

Держался я, как и прежде, совершенно ровно и спокойно. Даже слегка расслабленно. Хорошо помнил слова своего бывшего тренера по единоборствам: «Лучший бой, Антоха, это несостоявшийся бой». Но если придется драться — бей первым!".

Голос — ровный. Выражение лица — уверенное. А еще — поза думающего человека. Это когда рука согнута. Локоть прикрывает печень, кисть защищает подбородок. В случае чего — «выписать» смогу мгновенно.

Колька явно был недоволен своим «наемником». И правда: вместо того, чтобы надавать нахимовцу, мнется, как барышня.

— «Сава»! — повысил он голос. — Ты чего там стоишь, сопли жуешь?

Игорек, снова бросив на меня быстрый боязливый взгляд, дернул плечом и что-то едва слышно пробормотал.

— Да что ты там квохчешь? — насел на него Ленкин парень. — Знал бы, что ты дундук такой, ни за что бы в жизни тебя с собой не взял.

Савин снова выдал что-то неразборчивое.

Застрял парень между двух огней — и с бывшим однокурсником ссориться не хочет, и с корешем, которому обещал помочь прессануть «наглого матроса».

Проблема…

А вот теперь, кажется, мы уже не совсем одни.

— Квохчут курицы! — сказал я громко. — Он тебе втолковать пытается, что во-он там, — я показал в конец улицы, — патруль топает. Савин у нас, хоть и в бессрочном увольнении, а еще не забыл, что такое патруль. Да, Савин?