Сергей Шиленко – Искатель 27 (страница 8)

Но спастись суждено было не всем. Одна из выживших, совсем молодая девушка-олень, не могла бежать, ее нога была явно перебита. Она ковыляла так мучительно медленно, оставляя за собой темные капли на земле, что успела сделать всего шагов двадцать.

Один из ублюдков-люпидов в два гигантских прыжка настиг её и сбил с ног мощным ударом в спину. Я до скрипа стиснул челюсти. Волк навалился на нее сверху, грубо прижав жертву к мерзлой земле, и тут же начал жадно рвать когтями ее льняную тунику. Намерение этой мрази читалось абсолютно четко. Девушка отчаянно кричала и извивалась под тяжестью его вонючего, покрытого шерстью тела, пытаясь защитить себя.

Больше выдержать я не мог.

Рука легла на рукоять клинка, я резко пришпорил своего ездового раптора, и тот, издав низкое угрожающее шипение, сорвался с места, развивая скорость хищника, почуявшего добычу. Но мы находились слишком далеко и не могли вмешаться немедленно.

— Догоняйте, как сможете! — рявкнул я через плечо своим бойцам, не оборачиваясь.

Мои воины из Теневого крестового похода не нуждались в дополнительной мотивации, ведь большинство из них либо сами когда-то носили рабские ошейники, либо потеряли в рабстве своих близких. Они с мучительной яростью наблюдали за этой трагической сценой и сейчас буквально выжимали из своих рапторов каждую каплю выносливости. В их глазах горел пламенный гнев к любому, кто смел обращаться с разумными существами как со скотом.

И я разделял их гнев на все сто. Моя «жаба» даже не пискнула, когда я мысленно приготовился потратить весь запас маны на самые разрушительные заклинания.

Глядя на разбросанные впереди сети, вслушиваясь в крики ужаса и боли, я не чувствовал только холодную, расчетливую, почти осязаемую ярость. Но эти крики и отрезвляли, напоминая мне о главном правиле этого чертова мира: прямо сейчас спасти хотя бы одну невинную жизнь куда важнее, чем просто пустить на фарш десяток блохастых ублюдков.

Глава 4

Обгоняя хищных птиц, бесшумных и смертоносных, словно ледяной ветер тундры, я понёсся вперёд. Спрыгнув с седла раптора, мысленно активировал Рывок Гончей, и мир смазался в размытое пятно. Ветер ударил в лицо, неся с собой металлический привкус чужой крови и резкий запах грязного зверья. На бегу выхватил лук, сразу задействовав Залповый огонь, и на тетиву одновременно легли шесть стрел. Пальцы, загрубевшие от постоянной практики, работали на автомате.

Эш, мой верный велоцираптор, не дожидаясь команды, вскочил и вцепился когтями мне в плечо, идеально балансируя в движении, готовый вцепиться в любого, кто подойдет ко мне слишком близко. Его горячее дыхание обжигало мне шею.

Чуть дальше, у замерзающего ручья, другие работорговцы вытаскивали из прочных сетей остальных Равнинных Странников. Кого-то они грубо связывали, затягивая узлы так, что трещали кости, а тех, кто был слишком стар или тяжело ранен, просто резали. Их ножи, собирали свою кровавую жатву.

Никакого сострадания, никаких лишних затрат сил и маны, эти мрази даже не тратили магию целителей на своих жертв. Слабый умирает, сильный отправляется в рабство.

Прежде чем первый занесенный клинок успел опуститься, я отпустил тетиву.

Шесть стрел — шесть трупов.

Система отсыпала за эту шваль крохи опыта, почти ничего, но сейчас меня волновали не цифры. Я резко ушел в сторону, применяя Перекат с выстрелом, снег брызнул из-под сапог, и в полете спустил тетиву еще раз. Еще шестеро люпидов рухнули на промерзшую землю с пробитыми глотками и сердцами.

Последнюю стрелу я вогнал точно в висок тому самому ублюдку, что навис над девушкой-ланью. Тяжелый безжизненный труп люпида отбросило в сторону, пленница судорожно втянула ртом морозный воздух, отползая от окровавленного тела.

Только сейчас позади меня раздался яростный боевой клич крестоносцев, мои люди наконец догнали меня. Честно говоря, последовавшее за этим сражение я скорее назвал бы казнью. Мои бойцы были в среднем от тридцатого до тридцать пятого уровня, но с таким сбродом, как эти работорговцы, я мог бы легко разобраться и в одиночку, особенно учитывая эффект неожиданности.

Я выкосил половину их группы первыми залпами, дальше пришлось работать точечно, выискивая цели, разбегающиеся по равнине двойками и тройками. Большинство люпидов, осознав, что превратились из хищников в дичь, в панике бросились бежать, но от Теневых Следопытов не убежишь. Мои люди настигали их быстрее, чем те успевали сделать десяток шагов.

Воздух наполнился криками боли и запахом вспоротых внутренностей. Наши целители уже склонились над ранеными Равнинными Странниками. Магический свет исцеления вспыхивал то тут, то там, но многие люди-олени умирали прямо в сетях; шипы на их телах оставили огромные рваные кровоточащие раны. Глядя на жуткую неестественную неподвижность некоторых тел, я понимал, что для них целебная вода и свет уже бесполезны.

Осознав, что сопротивление — верная смерть, оставшиеся в живых люпиды побросали оружие и рухнули на колени. Крестоносцы действовали жестко: их мгновенно связали и, бросив под охраной, переключили всё внимание на освобождение пленников.

Окинув взглядом импровизированный лазарет, я понял, что маны наших целителей не хватит на всех тяжелораненых.

— Раздать зелья! — рявкнул я, мой голос легко перекрыл стоны и шум ветра. — Быстро! Заливайте прямо в глотки тем, кто на грани!

Зелья были ценным, дорогим ресурсом, и привычка считать запасы тут же отметила будущий ущерб, но, к счастью, у нас имелись свои первоклассные алхимики, которые варили эту красную жижу по себестоимости. Но даже если бы пришлось платить рыночную цену, я не колебался бы ни секунды; жизни этих бедолаг стоили дороже золота.

— Спасибо, незнакомцы, — хрипло произнес пожилой мужчина-олень.

Я подошел к нему. Двое молодых парней-оленей, судя по всему, его сыновья, поддерживали старика под руки. Целитель только что закончил сращивать его сломанную ногу, и мужчина тяжело дышал, стискивая зубы от фантомной боли. У него было типичное для самцов этой расы поджарое, жилистое телосложение марафонца, а великолепные рога придавали ему благородства. Он держал голову ровно, несмотря на боль, привычно балансируя вес своей короны.

— Я Аронд, вожак этого стада, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Не знаю, кто вы и почему вмешались, но поступили как настоящие рыцари.

— Мы не могли иначе, — ответил я, протягивая ему флакон с зельем исцеления. Мороз холодил пальцы через перчатку. — Никто не должен жить под кнутом работорговца, никто не должен вздрагивать от каждого шороха в темноте.

Аронд горько надломленно усмехнулся и залпом выпил зелье. Порез на его щеке на глазах начал затягиваться, и вскоре от него остался лишь розовый рубец.

— Как бы нам всем хотелось жить в таком мире! — старик перевел тяжелый взгляд на запад, где за горизонтом пряталось солнце. — Нас всё дальше загоняют вглубь Хорадиса, оттесняя на север, в вечный холод, и каждый день мы стоим перед выбором либо умереть в когтях чудовищ, от которых не убежать, либо попасть в сети этих люпидов.

— Или же самим подставить головы под ярмо! — с яростью выплюнул один из его сыновей, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Будем вкалывать до самой смерти, пока наших матерей и сестер будут осквернять ради забавы!

Я стиснул зубы, слова парня резали по больному. Да, именно так и устроен этот чертов мир.

Я кивнул в сторону пленных люпидов. Они сидели на снегу, съежившись от холода и страха.

— Они сдались, — сухо констатировал я. — Прямой угрозы они больше не представляют. У нас здесь нет официальной юрисдикции, наш суд — это наша совесть, поэтому мы оставляем их вам. Вы их жертвы, вам и решать их судьбу.

Мои слова повисли в морозном воздухе. Равнинные Странники, даже те, кто корчился от боли, замерли и посмотрели на нас.

— Да? — вперед вышла та самая девушка-лань. Ее одежда была порвана, а в глазах плескалась неприкрытая ненависть и пережитый ужас. — Если мы захотим перерезать им глотки, пока они связаны, вы просто будете стоять и смотреть?

Я спокойно встретил её полыхающий взгляд.

— Они несли вам смерть, издевались над вами. Если они останутся на свободе — продолжат делать то же самое, — я сделал небольшую паузу. — У меня нет полномочий конвоировать их в тюрьмы или содержать под стражей, мы не тюремщики.

Аронд перевел жесткий взгляд на связанных работорговцев.

— Ты же знаешь, Искатель, какой приговор вынесло бы им большинство.

— Я знаю, какой приговор вынес бы я, — процедил один из моих людей, бывший гладиатор, выкупленный с арены Харальда, и выразительно положил ладонь на эфес меча.

Вожак стада тяжело вздохнул, его плечи поникли, словно на них разом легла вся тяжесть прожитых лет.

— Возможно, убить их прямо сейчас — самое разумное решение, сделав это до того, как они снова возьмут в руки сети, — тихо произнес Аронд. — Но мы… мы не палачи, и я не хочу, чтобы на наших руках была их грязная кровь. Мы просто уйдем, как делали всегда.

— Что⁈ — взорвался один из сыновей вожака. Его крик подхватили остальные. Воздух зазвенел от возмущения.

— Как ты можешь просто отпустить их, отец, после всего этого⁈ — он яростно ткнул пальцем в сторону окровавленного снега, где крестоносцы бережно укладывали мертвые тела оленелюдей. — Ты боишься испачкать руки⁈ А как же кровь, которую они сегодня пролили просто потому, что им захотелось заработать золота⁈