Сергей Шиленко – Искатель 27 (страница 15)

К тому времени ливень почти выдохся. По навесу ещё стучали редкие капли, зато ветер усилился и теперь задувал под ткань, пригибая пламя.

Всё это время Риба продолжала мирно посапывать на своём стуле. Наконец усталость свалила и остальных, парни начали зевать, перекидываясь ленивыми шутками. Пожелав всем доброй ночи, они потянулись к своим палаткам. Назначенный первым дежурным боец молча кивнул мне, проверил оружие и растворился в холодной ночной темноте, заступая на патрулирование периметра.

Эля не спешила уходить. Оставшись со мной наедине, она немного расслабилась и робко завела разговор о моей семье. Её искренне интересовало, кто ждёт меня дома, какие они, мои жёны, как устроена жизнь в нашем поселении. Я рассказывал, стараясь не вдаваться в излишние подробности, но ровно столько, чтобы успокоить её и показать, что ей нечего бояться в нашей компании. В конце концов после очередного широкого, совершенно не аристократичного зевка, который она безуспешно попыталась прикрыть ладошкой, Эля тоже сдалась. Поблагодарив за беседу, она удалилась в свою новую, пахнущую свежим холстом палатку.

Я остался у догорающего костра со спящей Рибой. Без разговоров стало слышно её мерное дыхание, редкую капель и хлопки навеса под порывами ветра.

Странно видеть такую абсолютную беззащитность в мире, где люпиды и ублюдки из Консорциума рвут всех на куски при первой же возможности.

Я подкинул в огонь сухую ветку. Порыв ветра унёс искры под край навеса; я проводил их взглядом, проверяя, не долетят ли до палаток. Глядя на спящую Рибу, я прекрасно понимал, что мой список тех, кого нужно защищать, снова рискует пополниться. И когда только успел превратиться в няньку для всех обездоленных? Что это, проклятая привычка героя или просто инстинкт нормального мужика? Так или иначе, по-другому я уже не умел. Если судьба или Система подкидывала мне таких вот потеряшек, значит, у неё имелись на это свои резоны. А пока пусть спит, завтра придёт новый день.

Глава 7

Я просидел у угасающего костра ещё несколько минут, гипнотизируя тлеющие угли, надеясь, что Риба проснётся сама, но Валинор редко подкидывал лёгкие решения именно тогда, когда они нужны. Наконец сдавшись, наклонился к очаровательной девушке, чтобы растормошить её.

— Я иду спать, — мягко произнёс я, когда огромные влажные чёрные глаза сонно распахнулись, блеснув в свете углей.

Выразительно указал на костёр и скрестил руки, изображая, что тушу его.

— Мы не можем поддерживать огонь всю ночь. Ветер усиливается, одна шальная искра — и спалим к чертям весь лагерь. Слишком высокая цена за несколько минут тепла.

Она уставилась на меня абсолютно пустым немигающим взглядом. Понятно, языковые трудности.

С тяжелым вздохом я схватил лопату, с хрустом вонзил её в верхний слой земли, который ещё не успел окончательно промёрзнуть, и начал закидывать костёр комьями грязи. Запахло едким дымом и сыростью.

Риба разочарованно застонала, когда до неё наконец дошел смысл моих действий. Она обиженно надулась и с головой уткнулась в толстое одеяло, словно пытаясь сохранить последние крупицы украденного у костра тепла. Закончив с огнем, я тут же достал из пространственного кармана светящийся камень. Его мягкое свечение выхватило из темноты края палаток.

В этот момент Риба высунула из-под одеяла голову, затем появились длинные тонкие руки с перепончатыми пальцами. Она потянулась ко мне, и на её забавном личике читалась такая отчаянная надежда, что мне стало не по себе.

— Гурга? — квакнула она, вопросительно склонив голову.

Похоже, Жора был прав на все сто процентов. Местным сапо, видимо, просто физически необходимо прижиматься к кому-то теплокровному, чтобы пережить ночные заморозки. Девушка оказалась очень дружелюбна, вела себя тихо, да и я, по правде говоря, не имел ничего против того, чтобы погреться в её компании.

— Конечно, — хмыкнул я, распахивая объятия. — Иди сюда.

С радостным, почти щенячьим вздохом девушка-сапо оттолкнулась от земли и буквально набросилась на меня в прыжке. Она невероятно ловко зарылась под мой плотный плащ, плотно обвила мой торс своими длинными конечностями и прижалась так, словно срослась, жадно впитывая тепло моего тела.

Мне стоило огромных усилий не заорать в голос.

Когда очаровательная, почти обнаженная женщина забирается к тебе под одежду и плотно прижимается всем телом, это обычно предвещает начало отличного секса, но на сей раз я упустил из виду одну критически важную деталь.

Она была хладнокровной в буквальном смысле этого слова.

Даже после того, как Риба полчаса грелась у костра, её тело оставалось шокирующе ледяным, по ощущениям градусов пять-семь, не больше, а её кожу, как я и предполагал ранее, покрывал особый природный секрет. Он оказался густым и липким, и из-за чудовищно низкой температуры ощущался как слой ледяной влажной слизи, стягивающей кожу.

Моё уважение к тем отчаянным путешественникам, которые добровольно согласились провести ночь, согревая сапо, мгновенно взлетело до небес. Да, с точки зрения физики со временем она должна нагреться от моего тепла, но до тех пор… Черт возьми, да это всё равно что пытаться заснуть в обнимку с гигантской склизкой бутылкой воды из холодильника!

Тем не менее оттолкнуть её у меня рука не поднялась. Риба дрожала от холода как осиновый лист, и я решил, что смогу вытерпеть это испытание на стойкость.

Мы зашли в мою палатку. Я стянул с себя тёплый шерстяной плащ, стоически игнорируя её тихий, полный вселенской скорби стон от потери верхнего слоя изоляции, затем мне пришлось осторожно, как при разминировании, отлепить её от себя, чтобы снять жесткие кожаные доспехи.

Очаровательная амфибия тут же прижалась к моей сброшенной одежде, пытаясь выжать из неё остаточное тепло, и с выражением абсолютного непонимания наблюдала за моими последующими действиями. В её огромных глазах читался вопрос: «Зачем ты снимаешь то, что не даёт замёрзнуть, глупый теплокровный?»

Впрочем, сообразила она достаточно быстро. Когда я, чувствуя себя немного неуютно из-за перспективы раздеваться до нижнего белья перед этим куском льда, попытался забраться под меховое одеяло прямо в одежде, она возмущенно вскочила на ноги.

— Брибрап! — громко пожаловалась Риба, решительно вцепившись перепончатыми пальцами в мою шерстяную рубашку и штаны.

Сначала, признаюсь, моё мужское эго решило, что она настроена на весьма игривое продолжение ночи, но затем амфибия красноречиво обхватила себя руками, изобразила преувеличенную дрожь, ткнула пальцем в мою обнаженную шею и издала довольное урчание.

До меня наконец дошло. Какой ещё флирт, только суровая логика выживания! Ей просто нужен максимальный контакт «кожа к коже», чтобы теплообмен шел без преград, а ткань служила изолятором.

Я изо всех сил стиснул челюсти, стараясь не поморщиться от грядущих ощущений, и неохотно стянул через голову рубаху, пока она настойчиво дёргала меня за рукав. За рубахой последовали штаны, а затем под её невинно-требовательным взглядом мне пришлось снять и майку, обнажив торс.

Но когда холодные пальцы девушки-лягушки потянулись к завязкам трусов, я усмехнулся, перехватил её запястья и мягко, но безапелляционно убрал наглые руки.

— Ну-ну, притормози, стоп! Здесь уже проходит граница дозволенного.

Дело было даже не в скромности. После всех моих похождений с гаремом я давно забыл, что такое стеснение, и всегда охотно шёл навстречу любым женским желаниям. Проблема лежала исключительно в плоскости физиологии. Я категорически не хотел, чтобы моё самое ценное имущество прижалось вплотную к существу, чья температура тела сейчас балансировала на грани замерзания лужи.

Очаровательная сапо обиженно надула губки, затем, не теряя времени, метнулась ко мне и снова обвилась вокруг моего тела. Её мягкое, скользкое и невероятно холодное тело плотно прильнуло к моей груди, и то ли по чистой случайности, то ли с тонким озорным умыслом, она вжалась своей ледяной промежностью прямо в мою, отделенную лишь тонкой тканью белья.

Я резко выдохнул сквозь зубы. Это вызывало не возбуждение, а шоковый дискомфорт, граничащий с пыткой, хотя, честно говоря, тело отреагировало мгновенно: кровь мощным потоком прилила к паху, словно аварийная система отопления включилась на максимум, чтобы спасти жизненно важный орган от обморожения.

Стиснув зубы, я шустро нырнул под несколько слоёв меховых и шерстяных одеял. Личная скользкая амфибия намертво приклеилась ко мне, обвив руками и ногами и повиснув, словно рюкзак. Я лежал, мелко дрожа, чувствуя, как её холод проникает под кожу, и ждал, когда замкнутое пространство под одеялами начнет прогреваться от моего собственного тела. На это ушло гораздо больше времени, чем я рассчитывал.

Пока я стучал зубами и отчаянно мечтал о гигантской грелке или, что еще лучше, о кипящем джакузи, Риба начала издавать довольные вибрирующие хриплые звуки. Она с комфортом устроилась на мне, закинув ногу мне на бедро, и, кажется, мгновенно провалилась в сон, питаясь моим теплом.

Несмотря на чудовищную усталость от дневного перехода, мне потребовалось не меньше часа, прежде чем смог расслабиться. Пришлось ждать, пока этот живой айсберг нагреется хотя бы до приемлемых пятнадцати-двадцати градусов, и пока воздух под толстыми шкурами не перестанет обжигать холодом.