Сергей Шиленко – Город Гоблинов. Гром II (страница 12)

Оболочка в этом месте разошлась, и я почувствовал под ней кожу — свою, живую, с давлением железа на ней. Не порез. Давление.

Я не стал разбираться, что там осталось. Я сделал шаг вперёд, внутрь его замаха, поймал его плечом в грудь и от стены галереи добил перчаткой сверху.

Степан отнял щит от косяка.

— Целы, — сказал он мне, не спрашивая, а докладывая. Потом заглянул в щель. — Она на месте.

Из двора донёсся крик четвёртого — того, что остался в наручах, и топот.

Я вышел из галереи между второй и третьей колоннами.

Двор к этому времени изменился. Пятеро с копьями, которые вначале растягивались поперёк верха лестницы, теперь стояли не поперёк, а вдоль. Они сместились к внутренней арке, туда, куда только что ушёл Харен, и держали древки не на меня, а поперёк собственного отхода. Двое с тесаками стояли ближе ко мне и ещё не решили.

Пока они смотрели на меня, я посчитал: пять, два, четвёртый в наручах у ограды, двое наверху с луками.

Один из пятерых крикнул что-то — не мне, своим.

И трое побежали.

Не все сразу и не в одну сторону: двое бросили копья на плиты и рванули к арке налегке, третий побежал со своим, держа его наперевес, и потому бежал медленнее.

Третьего я взял.

Он был между мной и аркой, и он оглянулся на бегу — то самое движение, которое стоит бегущему полшага. Я догнал его на этих полшагах, поймал за древко сзади, у самых его кистей, и дёрнул на себя.

Он сел.

Я ударил его сверху вниз, в затылок, и пошёл дальше, не глядя, как он валится.

Двое, что бросили копья, бежали налегке и были уже у самой арки.

Я пошёл за ними.

Бегать в оболочке тяжелее, чем без неё, но и шаг в ней длиннее, и в этих пятнадцати шагах я их достал — не обоих сразу, а по очереди, потому что в проём они полезли вдвоём и там столкнулись плечами.

Первого я взял за ворот и выдернул назад, во двор, на свет. Он развернулся уже в воздухе и попробовал закрыться локтем. Я ударил поверх локтя.

Второй в это время протиснулся внутрь и сделал по коридору ещё три шага.

Я вошёл за ним.

В арке было темно после двора, и я остановился на этих трёх шагах — не из-за него: его я достал сразу, поймал за плечо, вбил лицом в стену и добил перчаткой в затылок.

Я остановился из-за того, что услышал впереди.

Далеко в коридоре, шагах в тридцати, в темноте кто-то был. Не один. Железо там не лязгало и не бежало — оно стояло ровно и чуть позвякивало в такт чужому дыханию.

Я отступил во двор.

Двое последних копейщиков не побежали.

Эти были из тех, кто на сборе стоит в середине и делает всё правильно. Они начали отходить спиной вперёд, оба, держа наконечники на меня и сохраняя между собой шаг.

Отступать спиной по чужому двору, где только что положили десяток, — плохое занятие.

Левый наступил пяткой на руку мёртвого в наручах, качнулся и на секунду опустил остриё.

Я вошёл в этот разрыв.

Правый ткнул, как и должен был, но я уже проходил вдоль его древка — не отбивая, а по внешней стороне, и вбил перчатку левому под челюсть, снизу.

Его развернуло на напарника.

Правый попятился, вынужденно вынимая своё копьё из-под падающего, и вот тут я взял его за древко у наконечника и потянул. Он держал крепко. На этом я его и подтащил к себе — на полтора шага, ровно столько, сколько нужно, и закончил в висок.

Оставались двое с тесаками.

Они стояли у второй колонны, заслоняя дорогу к правой ограде. Пока я разбирался с копьями, оба смещались следом, но войти одновременно со своими не решались.

Первый пошёл на меня сам.

Он шёл хорошо — коротким шагом, с тесаком у бедра, и ударил снизу в живот, под нижний край оболочки.

Он почти попал.

Я убрал бедро и принял лезвие на наружную сторону предплечья, на целое место. Железо соскользнуло. Я перехватил его руку выше локтя, развернул к себе спиной и ударил в основание черепа.

Он умер у меня в захвате, и я его выпустил.

Второй не пошёл.

Он отбросил тесак и побежал к правой ограде — не к арке, а туда, где под площадкой стрелка можно было пролезть в узкую щель между оградой и стеной.

Он до неё добежал и в неё полез.

Я взял его за щиколотку и вытащил обратно.

Вышло некрасиво и недолго. Он попробовал брыкаться, попал мне по оболочке пяткой, и я, не давая ему перевернуться, придавил коленом и ударил перчаткой в основание черепа. Он обмяк, лицо уткнулось в плиту.

Последним оставался четвёртый в наручах. Он дождался, пока я выпрямлюсь над тем, кого вытащил из щели у ограды, и ударил в спину — грамотно, без крика.

Я услышал шаг.

Развернулся не на удар, а от удара: сместился влево, и его железо прошло по касательной вдоль оболочки на спине, сняв ещё одну полосу. Потом я взял его за наруч, потянул на себя и ударил в горло.

Он был тяжелее всех. Он даже успел схватиться за мою руку — обеими, как тонущий.

Второй удар я нанёс, когда он ещё держал.

Стрелки сошли с площадок.

Они правильно сообразили, что сверху уже нечего делать: двор был пуст, я стоял посередине, а до внутренней арки им было бежать по открытому. Один пошёл по ограде вниз, второй — прямо через плиты.

Второму Лев попал в ногу.

Он не убил его. Он подобрал с нижней ступени чьё-то брошенное копьё и швырнул от бедра, неловко, плашмя, и попал древком по голени. Гоблин споткнулся, сел и стал подниматься.

— Твой! — крикнул Лев.

Я дошёл до него в четыре шага, сбил выставленный лук и ударил перчаткой в голову.

Первого взял у самой ограды, когда он перекидывал ногу. Стащил за пояс обратно и добил на плитах, не отрывая перчатки, пока не пришла строка ОС.

Система свела весь двор в одну сводку, и её я наконец прочитал.

Внимание! Получено 384 Очка Системы.

Внимание! Вы достигли двенадцатого уровня!

Внимание! Вы достигли тринадцатого уровня!

Уровень: 13 (43/260 Очков Системы).

Получено 4 свободных очка параметров.

Во дворе стало слышно, как дышат. Я — под маской, громко. Степан — в щели у двери. Лев — внизу, у колонн, где он опустил руки и стоял, глядя на мощёный двор, усеянный теми, кто пять минут назад собирался прижать меня к ограде.

Кира открыла створку шире.