Сергей Шиленко – Город Гоблинов. Гром - I (страница 27)

Я не полез в лоб.

Я пошёл вперёд ровно настолько, чтобы первый копейщик решил, что достанет меня с лестницы, и он ткнул — длинно, от плеча, с площадки. Древко прошло в ладони от моего бока и зацепилось наконечником за стойку перил.

Я наступил на выступившую часть древка.

Он рванул. Копьё не пошло — не потому, что я был тяжелее, а потому, что наконечник заклинило в стойке, а я держал ногой середину. Он бросил древко и потянулся к поясу.

К поясу он не дотянулся.

Я пошёл на него на два шага и ударил правой в челюсть снизу вверх. Он ударился затылком о перила и осел.

Внимание! Вы достигли четвёртого уровня!

Уровень: 4 (6/80 Очков Системы).

Получено 2 свободных очка параметров.

Строка мигнула и ушла. Я не стал её открывать: стоял на чужой лестнице, перед четырьмя, и никакие два свободных очка не сделали бы мой следующий удар быстрее.

Четверо на ступенях увидели, как упал их передний.

Они не отступили и не бросились скопом. Они сделали то, что делают все на лестнице. Задние поджали передних, передние упёрлись, и на две ступени образовалась куча, в которой длинное оружие мешало всем сразу.

Мне это было на руку.

Второй полез сбоку, под мой локоть, с ножом. Он был мелкий и шустрый и целился в подмышку — туда, где куртка не защищает.

Я развернул корпус, встретил его коротким в грудину и, когда он согнулся, добил сверху вниз по затылку.

Третий, тот, что с тесаком, отскочил на две ступени ниже и развернул оружие поперёк лестницы, перегородив её.

Разумно. Он собирался держать дистанцию и ждать, пока я полезу вниз, на его клинок.

Я толкнул на него тело второго.

Не метнул, не сбросил как снаряд — просто подтолкнул ногой по ступеням, и мёртвое поехало само, всем весом. Ему пришлось убрать тесак и отступить ещё на ступеньку, чтобы под ноги не попало.

Этой ступеньки хватило.

Я сошёл к нему в три шага, пока он восстанавливал стойку, поймал его вооружённую руку за предплечье и ударил в лицо. Он не выпустил тесак — этот был крепче предыдущих. Я ударил снова, в то же место, и в третий раз, уже когда колени у него разъехались.

Тесак загремел по ступеням вниз. Гоблин сполз следом, лицом по доскам. Я уже переступал через его плечо: внизу оставались ещё двое.

Двое последних не стали ждать меня на лестнице.

Они сорвались с нижних ступеней и побежали не от меня, а вбок — вдоль стены, туда, где под настилом сидели Савель и Кира.

Один махнул ножом в сторону выступа, за которым сидела Кира, и оба прибавили шагу.

Я пошёл следом, и в этот момент из темноты под досками высунулся багор.

Савель не встал в полный рост и не заорал боевой клич. Он сделал ровно то, что умел: просунул длинную рукоять поперёк узкого прохода на уровне колена, уперев её в стену и придержав ногой.

Передний бегущий поймал её голенью.

Он пролетел два шага, чудом не упав, и ткнулся плечом в камень. Второй перепрыгнул и рванулся дальше. И тогда справа, из-за каменного выступа, шевельнулась Кира. Она не бросилась ему наперерез. Она просто сдвинулась глубже за камень, и гоблин потерял её из виду и на полшага замешкался, поворачивая голову.

Эти полшага я забрал.

Я сошёл с последней ступени сбоку от них, взял ближнего за плечо и развернул его прямо на второго. Они столкнулись; ножи у обоих оказались зажаты между телами.

Первому я ударил в основание черепа — коротко, накладкой.

Второй вывернулся из-под падающего товарища и успел полоснуть меня по бедру — вскользь, через штанину, и я почувствовал только рывок ткани и жжение.

Я поймал его за локоть, вывел из равновесия и добил двумя в голову.

Уровень: 4 (34/80 Очков Системы).

Стало тихо.

Я стоял под настилом и слушал, как где-то наверху всё ещё поскрипывает доска, качаясь на опоре, и как рядом, в двух шагах, тяжело дышит Савель.

Семь.

— Все? — спросил он.

— Все семеро.

Я прошёл вдоль них взглядом: один у перил наверху, трое на лестнице, трое здесь. Ни один не полз, ни один не хрипел. Я не люблю оставлять за спиной шевелящееся — не из жалости и не из жестокости, а потому, что у шевелящегося бывает нож.

Савель, кряхтя, вытащил багор из-под ног лежащего.

Кира вышла из-за выступа, подала ему погашенную лампу. Он зацепил её за ремень и прижал кулак к груди, как прижимают ушибленное, просто чтобы куда-то деть руку.

— У тебя нога, — сказала Кира.

Я посмотрел. Штанина была располосована ладони на две; под ней темнело, но неглубоко — царапина, из тех, что к утру перестают замечаться.

— Потом, — сказал я. — Савель, где здесь можно…

Я не договорил.

Слева, в четырёх шагах от нас, у основания лестницы, в стене была дверь.

Старая, из толстых досок, на железных петлях — та самая караулка, про которую он сказал «была пустая».

Она была не пустая.

Створка пошла наружу — толчком, изнутри, и ударила в каменный выступ, и Кира оказалась прямо перед этим движением.

Я был в четырёх шагах.

Створка врезалась ей в предплечье — не остриём, не железом, просто тяжёлым краем доски через рукав, и Кира мотнулась, но не отскочила в сторону.

Она навалилась обратно плечом.

А из щели между створкой и косяком высунулась рука с ножом.

Глава 12

Савель успел раньше меня.

Он не поднимался — он уже стоял, опираясь на багор, и ему было ближе. Он просто перехватил рукоять двумя руками и завёл крюк в щель, под локоть высунувшейся руки.

Потянул вниз и на себя.

Рука ушла за ним, вытянулась, и Кира, не думая, продавила створку обратно.

Запястье зажало между дверью и косяком.

Тварь за дверью взвыла. Она рванулась, дёрнула плечом, попыталась выдернуть кисть — и от этого рывка створка пошла на Киру, и Кира поехала подошвами по камню.

— Держи! — сказал я.

— Держу!

Она перебросила упор: убрала плечо, развернулась боком и упёрлась бедром в створку — так держат тяжёлую дверь, когда плеча уже не хватает. Ноги у неё встали правильно, одна вперёд, другая назад. Не знаю, кто её этому научил и учил ли кто-нибудь; может быть, она просто десять раз в жизни закрывала дверь против ветра.