Сергей Шиленко – Город Гоблинов. Гром - I (страница 21)

Землю я расковырял тесаком.

Под ней оказалась дыра сантиметров сорок в поперечнике и уходящие вниз железные скобы. Пахнуло сыростью, холодом и гнилью.

Я бросил вниз камешек. Стукнуло почти сразу — метра три, не больше, и о камень, не о воду.

— Сухо, — сказал я.

— Полезем?

Я посмотрел на дыру ещё раз. Плечи пройдут впритирку. Спуститься можно, но если внизу кто-то есть, я окажусь над ним на скобах, а Кира останется наверху. Пока найду опору, он уже меня достанет.

— Не полезем, — сказал я. — Не сюда. Мне нужен вход, в который можно войти ногами, а не влезть головой.

— Есть такие?

— Будем искать, — я подцепил тесаком сброшенный мусор и придвинул обратно к люку. — Может, где-нибудь есть вход пошире. А в этот я сейчас не полезу.

Я запомнил место.

Мы двинулись вниз, к морю: улицы всё время понижались, и я решил: подают эти трубы воду или отводят, стекает она всё равно вниз.

Дважды мы прятались.

Первый раз — от гоблинов. Их было четверо, они шли по параллельной улице метрах в семидесяти, и один из них нёс на плече что-то похожее на свёрнутую сеть. Мы переждали в пустом дверном проёме, пока они ушли за угол. Начинать новую драку ради нескольких очков, когда нужно найти воду до темноты, я не собирался.

Кира не издала ни звука.

Второй раз — от людей.

Я увидел их первым: двое, в серо-бурых куртках, шли по нашей улице навстречу, шагах в ста пятидесяти. Один впереди, второй чуть позади.

Я схватил Киру за рукав и втащил в развалины дома.

Мы залегли за остатком стены. Я осторожно приподнял голову.

Игроки. Оба с зелёными подписями, но с такого расстояния я не разобрал ни имён, ни уровней. Шли не таясь, разговаривали.

Кира приподнялась, увидела зелёные подписи и посмотрела на меня. Я положил ладонь ей на плечо: подожди.

Игроки прошли мимо, метрах в тридцати. Я слышал обрывки разговора: «третий уровень», «за складом никого». Оба смотрели вперёд, нас за стеной не заметили.

Когда голоса стихли, я поднялся и помог Кире выбраться из обломков. Она стряхнула пыль с колен.

— Воды у них можно было спросить.

— Можно. Но сначала они увидели бы метку. Не хочу ещё одного боя из-за чужой догадки.

Кира поправила ремень сумки и пошла рядом со мной к выходу из развалин:

— А если другого способа не будет?

— Тогда попросим. Пока посмотрим, куда ведут эти трубы.

Галерею мы нашли ближе к вечеру.

Улица, по которой мы спускались, кончалась не тупиком, а спуском: широкие каменные ступени вели вниз, к небольшой площадке между двух стен. Раньше здесь, наверное, было что-то вроде хозяйственного двора; сейчас — заросшая травой яма с натёками грязи.

И в дальней стене этой ямы была арка.

Не люк. Настоящая арка, метра два в высоту и полтора в ширину, сложенная из тёсаного камня. Из неё тянуло холодом и сыростью — не гнилью подвала, а живой водой.

А в арке стояла решётка.

Кованая, из толстых прутьев, вделанная в камень, с петлями и с засовом — я увидел это, подойдя ближе: решётка была не глухая заслонка, а дверь.

И засов был с той стороны.

Я подошёл вплотную и заглянул.

За решёткой был короткий тамбур, а дальше начинался ход — уходящий во тьму коридор со сводчатым потолком. По дну шёл жёлоб, и в жёлобе, метрах в трёх от входа, блестело.

Вода.

Я ухватился за прут, всматриваясь в блеск на дне жёлоба.

— Вода? — Кира подошла рядом, заглянула между прутьями.

Я подёргал решётку. Засов держал, петли были с той стороны. Поднял голову: железо уходило до самого свода.

— Сверху не перелезть, — я отступил, осмотрел кладку. Швы плотные, камень целый. — И это быстро не разберёшь.

В глубине стукнуло. Я замер. Потом послышался голос, человеческий, слов не разобрать.

Кира повернулась ко мне, уже открывая рот. Я приложил палец к губам и прислушался. Ещё шаги, звякнул металл. Кто-то там работал.

Она придвинулась к моему плечу.

— Позовём?

Я достал пустую флягу, покрутил в руке. В Кириной, которую мы тянули всю дорогу, оставалось на дне. До темноты часа два, до окончания метки — завтрашний полдень. Воду мы нашли, дальше ходить по развалинам с пустой посудой смысла не было.

— Ты позовёшь. Скажи, что нас двое и нужна вода. Я останусь на виду, но чуть в стороне.

— Чтобы сначала меня увидели? — она посмотрела над моей головой, на красное.

— Да. Кинжал пока не доставай.

Кира поправила ремень сумки и подошла к решётке. Взялась за прут, постояла секунду и позвала:

— Эй! Нас двое, нам нужна вода! Там кто-нибудь есть?

В глубине стихли шаги. Я остался в трёх шагах позади и правее Киры, разжав кулаки.

— Откуда пришли? Оружие есть? — отозвался мужчина.

Звуки были чужими, а смысл доходил сам — похоже, это и был «Язык Системы» из моей таблицы. Гоблинское лаянье он мне так и не переводил. Я повернулся к Кире: она уже отвечала, будто услышала обычную речь.

— Мы игроки. У меня кинжал, у него нож и перчатки. Нам хотя бы напиться.

В темноте щёлкнуло, зажёгся огонёк. Лампа под стеклом приближалась по коридору, высвечивая мокрые камни свода. Кира сжала прут обеими руками.

Лампу нёс мужчина лет пятидесяти, коренастый, с седой щетиной и совершенно лысой головой. Одет он был в кожаный передник поверх рубахи, а на поясе висело столько железа, что он звенел при каждом шаге: молоток, клещи, что-то ещё, чего я не разобрал.

За ним, в пяти шагах позади, стояли ещё двое — помоложе, с чем-то вроде коротких пик или багров.

Мужчина подошёл к решётке и поднял лампу.

Свет упал на Киру.

Он посмотрел на её лицо, на грязную куртку, на пальцы, обхватившие прут. Потом поднял лампу выше и прочитал то, что было у неё над головой.

Что-то в его лице изменилось — самую малость; до десятки в восприятии я бы этого и не заметил.

— Кира, — сказал он. — Первый уровень.

— Да.

— А второй где? — мужчина приподнял лампу, заглядывая ей за плечо.