Сергей Шиленко – Город Гоблинов. Гром - I (страница 19)

— Если это водопровод, для ремонта к нему должны где-то спускаться?

— Должны. Вот поперечные штрихи могут быть люками. Но могут и чем-то другим, — Денис постучал по коже ногтем. — Найдёшь настоящий люк, соседнее ответвление, поворот — тогда сверяй. Пока это только догадка.

— С ней хоть понятно, что искать, — я показал Кире штрихи. — Пойдём вдоль улицы, посмотрим колодцы и спуски. Если найдём галерею, там можно и воду поискать, и метку переждать.

Кира подала мне шнурок для свёртка. Денис отодвинул табурет, осторожно переставляя больную ногу. Я остановился, ещё не затянув узел.

— Только сначала решим, как быть с тобой...

Глава 9

Денис подбросил в очаг короткое полено. Я присел рядом, Кира устроилась с другой стороны, держа сумку на коленях.

— Я ухожу сегодня. За водой. Ты со мной или останешься?

Он провёл ладонью по больной ноге, посмотрел на дверь.

— До первого поворота буду тащиться полчаса. А если придётся куда-нибудь лезть, вниз или через завал — я там и останусь.

— Могу помочь. Но быстро не получится.

Денис покачал головой, подтянул под себя край шкуры:

— Я боюсь остаться. Очень. Только с тобой сейчас боюсь больше.

Сказал — и отвёл взгляд. Кира перестала перебирать ремень сумки.

— Из-за метки? — спросил я.

— Да. Не потому, что ты его убил. Я видел, как было, и скажу кому угодно, — Денис ткнул пальцем над моей головой. — Но встречный этого не увидит. А рядом с тобой буду я. Ни драться, ни убежать.

Я посмотрел на распухшее колено. Сказать ему, что опасности нет, значило бы соврать.

— Хорошо. Остаёшься. Что нужно сделать, чтобы ты сам мог здесь справляться?

Денис выдохнул и подался вперёд:

— Брус доработать. Сидя сниму, а обратно загнать… Ногу поставить не могу, заваливаюсь.

— Покажи.

Я подал ему руку; он поднялся с пола и, держась за меня, перебрался ближе к двери. Кира поднесла табурет.

— Только не «прощай и удачи», — сказал он, садясь.

— Доделаем. Попробуешь сам, потом уйдём.

Дальше мы работали часа полтора.

Денис показал, до какого места дотягивается сидя. Я поставил у стены опору из обрезков: на неё можно было положить свободный конец бруса, не удерживая всю тяжесть на весу. Кира подавала деревяшки, Денис пробовал сдвигать запор. С первого раза не получилось — опора мешала его локтю. Передвинули ниже.

— Теперь идёт, — он вытянул конец из гнезда и опустил на подставку. — Обратно давай… Да, так смогу.

Верёвку, что стягивала пролом, я перевязал изнутри — только вокруг поперечных досок, — и наружная скоба освободилась. Оставлять её после вчерашних крюков не хотелось. Я заклинил дверь, расшатал крепёж тесаком, и скоба вышла вместе с куском старого дерева; дыру я забил щепой.

Денис закрыл и запер дверь без моей помощи. Я подёргал снаружи, дождался его ругани и попросил открыть.

— Держит, — сказал я, входя. — Ещё раз проверим перед уходом.

Пока Денис пробовал доставать брус со своего места, мы с Кирой разложили еду и воду. Фляга Матвея оказалась пустой — допил за утро. Её я отставил к Денису: будет во что набирать кипячёную, если найдётся.

После лоскута для Кириного запястья в моей осталось совсем немного. Я перелил остаток в Денисову, где ещё плескалось около половины. Кира придержала горлышко, чтобы не пролить.

— Себе ничего? — Денис потянулся остановить меня.

— Её флягу берём. Пойдём искать воду сразу, больше здесь ждать нечего.

Кира завернула свою пробку и убрала флягу в сумку. Из одиннадцати оставшихся ломтей семь я отдал Денису, четыре завернул для нас.

— Это тебе до завтра. Если задержимся, ешь понемногу.

Он притянул свёрток, помолчал и положил к своей сумке:

— Только не забудьте меня тут.

— Не забудем.

Кресало с кремнем я положил возле его здоровой ноги.

— С этим справишься? Утром Матвей зажигал.

— Я смотрел. Давай попробую.

Денис устроил трут на колене. Первые искры ушли мимо трута; он подвинул руки ближе, ударил ещё раз и накрыл тлеющую крошку ладонями. Подул. Над пальцами потянулся дымок.

— Вот теперь оставляй, — сказал он, перенося трут к очагу.

Кадушку оставил у двери: ночью можно снова подставить под жёлоб. Обещать Денису, что оттуда что-то натечёт, я не стал. Пустой горшок и кувшин с мутным остатком на дне тоже остались здесь, вместе с дровами и растопкой. Его питьевой запас был во фляге.

Меч Матвея положил возле табурета, рукоятью к Денису.

— Запасной будет. Под рукой держи.

Он помедлил, затем подвинул клинок ближе к стене, подальше от больной ноги. Рядом положили трофеи с гоблинов — копья и прочее железо, которое я вынул из сумки.

— От одного вида мутит. Ладно, оставляй.

— Слушай, я тебя здесь не на три дня запираю, — я придвинул его флягу к табурету. — Постараюсь вернуться с водой сегодня. Если найду людей, пришлю кого-нибудь. Если до завтрашнего полудня ни меня, ни помощи не будет — значит, что-то сорвалось. Тогда уже решай, кого звать, сколько ждать. Три дня с таким запасом не высидишь.

— Как я пойму, что это твои?

Я подумал:

— Скажет, что тебя зовут Денис и что вчера ты подавал обрезки, сидя у очага. Этого с улицы не узнать.

Денис постучал пальцами по брусу.

— А стук какой? Я ж сначала голоса не узнаю.

— Три раза, потом два. И скажут: «Открывай, теплотехник», — я отодвинул от его табурета обрезки, чтобы не мешали ногам. — Но сначала всё равно окликни. Спроси, от кого пришли.

Он повторил стук, выждал и повторил ещё раз.

— Запомнил. Теперь давай сюда мои вещи, сам разложу.

Я взял со скамьи сумку Матвея и вытряхнул остатки на стол: кусок ткани, несколько сухих щепок, два кривых гвоздя и оружейную карту. Я вызвал её описание: ножны для связанного оружия. Для того самого меча, который уже оставил Денису.

Я передал карту Денису.

— К мечу приложи. Он твой теперь, и ножны держи при себе.

Клинок у стены исчез. Денис повернул карту, разглядывая потемневший рисунок, и убрал в нагрудный карман.

Потом положил рядом две сумки — свою и Матвееву.

Бездонная сумка

Класс: F.